Николай Гнедич – Дон-Коррадо де Геррера (страница 29)

Городничий сейчас приедет осматривать лес, мне, право, некогда.

Он этим и тебя обесчестил, а ты и не мстишь ему.

Какой-нибудь драгун отмстит за меня.

Как? Неужели ты меня не любишь?

Чу! приехал городничий. Теперь, право, некогда в любви изъясняться. (Скоро уходит)

Ему теперь некогда, ему теперь не до меня? Хорошо, Роберт, ты сам научил меня говорить глазами; эта наука послужит же тебе и мщением. Так, послужит, ибо я ее не забыла еще. (Уходит)

Явление 9[116]

Наконец я опять вижу мою родину. Узнаю ее, узнаю те места, где радости, наполняющие душу младенца, наполняли некогда и мою; узнаю то место, [где] я так часто резвился; узнаю даже ту скамью, на которой я так часто сиживал. Чрез три года ничего здесь не переменилось, чрез три года всё то же... но тот ли я? Узнают ли меня здесь? Может быть.

А! Франц, здорово!

Он меня не узнаёт. Или, может быть, я просмотрелся?

Здравствуй, Карл! Узнаёшь ли ты меня?

Что ты за человек?

Ты видишь пред собою Христиана Вольфа.

Тьфу, пропасть! Я думал, кто другой. (Вслух.) Извини, брат, я тебя не знаю. (Уходит.)

Что это? Боже мой! Меня не узнают? Неужели я так переменился, или это платье и эта борода сделали меня так странным.

Здравствуйте, знакомцы!

Здорово! А знакомым не назову, потому что не знаю тебя.

Как, совсем не знаешь? (Ко второму.) И ты совсем меня не знаешь?

Погоди, брат, как бишь тебя зовут?

А-а! да ты тот, которого сослали в каторгу?

Чу! Вольф? Да не с висельницы ли ты сорвался?

А-а! лесной-та вор; не за дичиной ли опять к нам, а?

Смотри, брат, он что-то косо на тебя поглядывает, да и на меня также. Лучше от этого знакомца подалее убираться.

Вольф — для этого ли ты пришел в родину, чтобы слушать этот смех, это поругание?

Братец, ты отстал? (Увидя Вольфа) Ах! Какой страшный человек!

Где он, близко ли возле нас?

Дети, дети! не пугайтесь меня, подойдите ко мне! (Подходит к ним. Оба мальчика стоят неподвижно, Вольф занимается рассматриванием их, потом говорит к первому) Этот слепой, конечно, твой брат?

На что тебе?

Уйдем, братец!

Скажи мне, милое дитя, кто твоя мать?

Да на что тебе?

Кто это говорит с нами?

Бедная или богатая она?

Ни бедная, ни богатая.

На что ты об этом спрашиваешь, добрый господин?

Милое дитя! Ах! Как я люблю маленьких детей. Ты слеп, бедный мальчик. На тебе на орехи. (Дает ему грош. Второй мальчик, не зная, брать или нет; наконец протягивает руку.)

Что ты, братец? Не бери!

Почему?

Разве ты забыл, что маминька не велела напрасно брать денег?

Возьми, любезное дитя!

Всемогущий! (Закрывает руками лицо и бросается на скамью; слезы катятся по щекам его; он вскакивает в сильном движении.) И дети презирают меня!.. (Слезы задушают слова его.) Это больно! И дети ненавидят меня. Это гораздо больнее цепей, которые три года терли кожу мою. (Отирает слезы.) Вот слезы, какими я никогда еще не плакал. Я ласкаю мальчика, делаю ему добро, даю ему последний грош; а он бросает мне его в лицо. Так! он не только презрел подаяние, но презрел и того, от которого получил оное, он презрел и меня!.. (Опять бросается на скамью; люди проходят чрез театр, некоторые останавливаются — смотрят на Вольфа и уходят; он вскакивает с сильным огорчением) Га! ни один человек не удостоил дружеского взгляда. Чего же мне осталось ожидать здесь, чего еще искать? Нового презрения? Нового поругания? О! оно и так следует по стопам моим, и так один хохот поражает слух мой. Весь свет возненавидел меня. Я не имею никого и ничего более; исчезни же и стыд мой! От этого времени мне не нужно ни стыда, ни совести. Люди думают, что я лишился сих качеств, так пусть же думают справедливо. Презрение их было для меня несносно; а теперь я сам хочу его; теперь я сам нарочно буду являться пред глазами людей, искать их ненависти и уничижения, искать и услаждаться им. О! их поругание будет для меня сладостно! Так, сладостно! Ибо они не могут уже более уничижить меня. (Хочет идти)

Явление 10

Ах, милый Христиан! (Хочет обнять Вольфа, который отталкивает ее.)

Фу, пропасть! Надобно хорошо знать арифметику, чтобы пересчитать всех твоих знакомцев.

Христиан, ты не узнаёшь меня?

Неужели ты не любишь меня?

Презреннейшая тварь!..

Пойдем, голубушка, видишь, что он не хочет иметь с тобою короткого знакомства. (Ведет ее.)

Ха! ха! ха! с висельницы сорвался, а еще и гордится.

Непотребнейшая женщина! Ха! ха! ха! Радуюсь, радуюсь, что есть еще в мире одно творение гораздо низшее меня. Так, гораздо низшее, гораздо презреннейшее. Но... это женщина. (Закрыв руками лицо, скоро уходит в сторону)

Явление 11

Так в этом-то лесе будет твое приятное препровождение?

Да.

Однако, если это препровождение будет ежедневное, так ты, брат, скоро перестреляешь всех птиц.

Для чего же не всех людей?

О, на это надобно много пуль.

О, если б одним ударом мог их поразить!

На это также нужна большая пушка; а как нет у тебя ни того, ни другого, так пойдем в...

Кусками тела своего набивал бы я ружье, если б только мог истребить этот род человеков.

Выслушай меня, я, право, тебе хорошо советую: там ты будешь стрелять не птиц, а людей, будешь их резать, а если угодно, так и жарить.

Так, так! Если б кровь моя могла превратиться в пламя пожирающее, если б собственная моя смерть, собственное мое истребление послужило истреблением всем ненавистным мне человекам! Клянусь всею злобою, я бы не пожалел сам себя.

Пожалей, по крайней мере, своей жизни для тех, которые тебя станут любить.

Любить? Меня любить? Кто это сказал? Из чьих уст излетело слово сие? Из уст человеческих? Нет, нет! из уст ада. О! если б весь этот ад поселился в сердце моем.

Вольф! Заклинаю тебя этим самым адом выслушать меня, я докажу, что есть люди, которые будут любить тебя, что не все еще люди ненавидят тебя.

О, перестань, перестань испущать ад в душу мою. Даже и дети, которых я никак не могу обвинить в личной ко мне ненависти, даже и дети ненавидят меня.