Николай Глаголев – Кеша. Начало. Похождения в хирургии (страница 2)
Свет разгорелся – яркий, тёплый, живой.
Я проснулся.
Эпизод 4. Пробуждение
«Почему у меня такое чувство, что я уже здесь был раньше?» – с растерянностью думал я, оглядывая чуть подранные стены голубой краски.
Мои мысли становились мрачнее, и от этого было страшно. «Что связывает меня с этим местом?»
Надо было разобраться.
«Как выбраться из этой сумки, куда я так глупо забрался ещё вчера вечером?» – бурчал я, ища выход. «А вылазить-то не хочется, и всё из-за этой смутной тревоги, которая прилипла ко мне, как только я оказался здесь».
Попробую по порядку. Итак: мальчик и его мама, беспардонно живущие в Его квартире (чьей – не помню, но точно чьей-то важной), неожиданно всполошились вчера вечером и стали кидать в сумку вещи. Потом вечно пьяный папа мальчика положил в сумку пакет с пряниками.
И тут, не удержавшись от соблазна, я нырнул в эту проклятую сумку. Полакомился, конечно, но в итоге оказался здесь, в этом чем-то очень знакомом месте. А волнение не уходит.
Решившись на поступок, я выполз из сумки и спрятался за одной из ножек кроватей. Кроватей в комнате было шесть, и на каждой кто-нибудь лежал.
«Люди все спят, и бояться мне сейчас особо нечего», – подсказывало чутьё.
Я проворно взобрался на одну из кроватей и увидел, что на них спали дети, и почти у всех из-под одеяла торчали замотанные белой тряпкой конечности: у кого рука, у кого нога. А у двух ноги вообще были привязаны к железяке какой-то проволокой.
«Определённо – я здесь был раньше».
Я огляделся: на одной из кроватей спал мальчик из квартиры дома, где я жил последнее время. Скатившись на пол, я поспешил к выходу. За дверью палаты, оказавшись в центре освещённого коридора, я отчётливо вспомнил:
«Точно, я здесь был! Вот этот стол в коридоре, и медсестра за столом. Если она меня увидит – убьёт. Вот откуда эта тревога. Меня уже убивали здесь… Когда-то давно… В прошлой жизни…»
Но к счастью, медсестра спала. Я подполз ближе и ахнул:
«Это же Света! Я даже помню, как её звали – "Света-принеси"».
Я поежился. «Теперь я убеждён, что зря не верил в рассказы старших о реинкарнации. Говорили же: если случайно попадёшь после воскрешения в то место, где тебя убили, то вспомнишь всё».
Эпизод 5. Узнавание
После внезапного озарения я поспешил осмотреть всё вокруг.
«Вроде выглядит как раньше, но многое здесь поменялось. Ремонт что ли был? Как теперь тут разобраться?» – я на мгновение остановился. «Куда я иду? Кого или что я ищу?»
Ну конечно же – мой прежний дом в ординаторской, где работал, и, надеюсь, работает Артём.
«Как он тут поживает, Артёмчик? Сейчас наверняка с кем-то закусывает, или без закуски жахает, если, конечно, дежурит», – я быстро понял, что это не тот этаж. И что это не та самая Света, а просто совсем незнакомая мне медсестра, очень похожая.
«Но куда же ползти? Вот вентиляция… Помню… Не работает… Рвану наверх».
Я так увлёкся поисками, что не заметил заспанную тётку. Она в этот момент шла прямо на меня и уже занесла ногу. Я пулей выскользнул из-под её тапка и шмыгнул под стол.
Медсестра мгновенно проснулась от короткого крика этой тётки. «Заметила, таки!» – подумал я и притаился.
– Таракан! Это же был таракан! – тараторила заспанная тётка в распахнутом халате.
Медсестра с недоверием посмотрела на неё и сказала:
– Откуда таракан? У нас их сто лет уже не было, потравили давно.
«Сто лет?!» – я едва не выскочил из укрытия. «Сколько же я был мёртв?»
Не дослушав беседу о тараканах, я рванул вдоль плинтуса и просочился к выходу, а там без оглядки устремился вниз по боковой лестнице.
Без остановки пролетел вниз четыре этажа. Лестница привела меня прямиком в приёмное отделение.
«Где это я?» – я на миг растерялся, не сразу узнав местность после ремонта. Пятнадцать, или даже двадцать, человек стояли, сидели, передвигались без какого-либо, на мой опытный взгляд, смысла.
Я наблюдал, как врачи осматривают детишек, опрашивают их родителей и дают распоряжения медсёстрам. Иногда слова были хорошо знакомы: «рентген», «клизма», «укол». И ещё одно – очень модное раньше слово «узи», которое я впервые услышал на закате прошлой жизни.
Но иногда звучали совсем новые, пока ещё не совсем понятные мне слова: «кт», «мрт», «лапароскопия».
«Сколько всего изменилось, – думал я. – И сколько времени прошло? Неужели я действительно умер тогда, под тапком Артёма?»
Эпизод 6 Озарение.
В приемном отделении меня не покидала мысль, как я оказался в больнице. И я стал понимать, что это не вторая моя жизнь и не первая реинкарнация. И я помнил, что проснуться реинкарнированный должен в том же месте, где он умер. А я вылез из сумки Мальчика. Я опять вспомнил темноту. Я ясно понимал было две темноты – и они были разные. И голос – он тоже был разным и с разными оттенками цвета.
Темнота отступила постепенно, как будто кто-то медленно прибавлял свет.
Первое, что я почувствовал – запах. Не больничный. Другой. Домашний. Хлеб, мыло, что-то сладкое… варенье?
«Где я?»
Я попытался пошевелиться. Получилось. Лапки слушались. Усики работали.
«Я жив? Снова жив?»
Память вернулась как удар: тапок, занесённый над головой, крик медсестры, темнота. Артём убил меня. Мой друг. Случайно, конечно, но убил.
И вот я здесь. Где бы это «здесь» ни было.
Я огляделся. Вокруг – картонная коробка. Спичечный коробок, если точнее. Крышка приоткрыта, внутрь пробивается свет. Я выбрался наружу.
Комната. Небольшая, уютная. Две кровати у противоположных стен. Стол у окна, заваленный книгами и тетрадями. Полка с игрушками – куклы, плюшевые звери, какие-то кристаллы. На полу – ковёр с узором в виде лабиринта.
И главное – две девочки.
Одна лет шестнадцати, сидела за столом и что-то рисовала. Длинные тёмные волосы, серьёзное лицо, глубокие карие глаза, будто видевшие больше, чем положено в её возрасте.
Вторая, лет одиннадцати, лежала на кровати вверх ногами, свесив голову вниз. Светлые кудряшки, веснушки на носу, улыбка до ушей.
– Вера, а он проснулся! – вдруг пропищала младшая, указывая прямо на меня.
Я замер.
«Она видит меня?!»
Старшая подняла голову, посмотрела в мою сторону. Медленно отложила карандаш и подошла ближе.
– Здравствуй, таракан, – сказала она спокойно. – Не бойся. Мы тебя не обидим.
«Она… она говорит со мной?!»
– Можно, я его Кешей назову? – спросила младшая, спрыгивая с кровати. – Он похож на Кешу!
– Отчего бы и нет, Лиза, – кивнула старшая, Вера. – Если ему нравится.
Лиза присела на корточки передо мной. Протянула палец – осторожно, без резких движений.
– Привет, Кеша! Я – Лиза, а это моя сестра Вера. Не бойся, мы хорошие.
Я пошевелил усами. Непонятно почему, но чувствовал – они действительно хорошие. И главное – они меня понимали. Как-то… не словами. А чувствами. И, от куда они знают это имя – Кеша? Меня так уже называли.
– Он голодный, – вдруг сказала Вера. – Я чувствую. Принеси крошек.
Лиза помчалась на кухню. Вера села на пол рядом со мной, скрестив ноги.
– Ты особенный, Кеша, – тихо сказала она. – Я это вижу. Ты не первый раз живёшь, верно?
Я замер. Откуда она знает?