Николай Гайдук – Златоуст и Златоустка (страница 76)

Литагин лихорадочно стал соображать: как ему лучше выкрутиться.

– В курсе. В общем и целом… А ты почему здесь торчишь?

Или мордой не вышел?

– Ихние морды не лучше моей. Просто-напросто я в карты проиграл. Понимаешь? На сторожа играли. Кому тут оставаться. – Рогатый хохотнул. – Знаешь, как про меня наш дворцовый писарь сочинил? «Я со спины хорош, скажу вам, не тая: у сторожа сто рож. Одна из них – моя!» – Прочитав эти вирши, рогатый состроил грозную рожу и тут же опять расхохотался и даже копытом раза три ударил в подножье трона – от переизбытка радостного чувства. – Сторож я. Кустодий, как в старину говорили.

– А чего тут сторожить, кустодий? – осторожно поинтересовался Литагин. – Какие ценности?

– О, ну, как же, как же! Одна люциферма у нас чего стоит.

– Люциферма? А это что за такое?

– Ноу-хау, – с гордостью проговорил кустодий. – Люцифер тут был в гостях. Из-за моря прилетал. Мы теперь на этой люциферме по новым технологиям выращиваем новых чертей.

– А чем они от старых отличаются?

– Ну-у! – Сторож глаза под потолок закатил. – Старые черти – рогатые, хвостатые и никакого образования. А эти – в белых рубашках, с манерами, с таким обхождением, точно за границей обучались. Курвы.

– Вот посмотреть бы, – плутовато сказал Литагин. – Хороших манер набраться бы не помешало.

– А я уже набрался. – Пьяный охранник снова расхохотался и Литага вдруг увидел звериную пасть, утыканную длинными острыми зубами. – Третью литру уже пропустил через себя.

– А как насчёт четвёртой, Ваше величество? Не слабо? – Ермакей вдруг начал обращаться к этому забулдыге, будто к настоящему царю: – А почему вы тут остановились, Ваше величество?

– По старой памяти, наверно, – нехотя ответил самозванец. – Мои друзья-товарищи дармовое золотишко хотят найти, а его тут – ку-ку, не ночевало.

Постояв около хрустального пустого гроба, где должна быть Спящая царевна, Литагин как бы между прочим поинтересовался:

– Ваше величество, а где же царевна Златоустка? Разве она не здесь? Царевна должна быть рядом с царём.

– Хрен её знает, – сказал самозванец. – Давненько уже не встречал. Только сынок порхает иногда.

– Вордалеб? Хороший парень.

– Что? Знакомы.

– Ну, ещё бы! Давно.

– Так у него бы и спросил насчёт Златоустки.

– А когда он прилетит?

– Чёрт его знает. – Хмельной самозванец покачнулся на троне и чуть не упал. – Этот жиган – птица вольная. Он мне не докладывает.

– Странно. Я думал, что без ведома Вашего величества мышь не проскользнёт. – Литагин подошёл, из литрового штофа полную чашу наполнил вином. – Прошу, Ваше величество!

Зажмуриваясь, ихнее величество тяпнуло со смаком и губы осушило рукавом.

– Ну, проси. Чего тебе, холоп? – громыхнуло ихнее величество. – Я ведь знаю, ты не просто так пришёл. Просто так сюда никто не ходит. Все что-то просят, канючат.

– Нет, ну что вы? Я не из таких, Ваше величество! – Голос Ермакея стал задушевным, ласковым. – Мне просто интересно вот что. Вот вы давеча сказали: все наши, мол, в самом главном гнезде. В Стольнограде, стало быть. Я ничего не перепутал? Нет? А как их там найти? Они же все теперь по новым технологиям. Их же от людей не отличишь.

– Это верно. Это вчера мы под масками прятали рыла свинячьи, морды хренячьи. А теперь пришло другое поколение – воспитанники люцифермы. В белых рубахах, с манерами. Не отличить от графьёв, от князьёв.

– В том-то и дело, Ваше величество. Я совсем запутался, где там свои, где чужие…

– А я при чём? – Самозванец икнул. – Моё дело – сторона.

Смотри, чтоб чего не умыкнули, вот и всё.

– Так-то оно так, Ваше Величество. Но, может быть, вы список мне покажете?

Осоловелый самозванец несколько секунд, не мигая, смотрел на него – как баран на новые ворота.

– А я тебе рожу тот список? Или где? – Он развёл руками и посмотрел на пол. – Там, правда, кое-что имеется, в закромах. Да только не положено. Я ведь не знаю, что ты за фрукт и на каком таком дереве вырос.

– Воля Ваша, Ваше Величество. Только жалко. – Литагин наклонился к трону и стал нашептывать про какую-то очень тайную, секретную миссию и прочее, прочее…

Самозванец дербалызнул ещё и окончательно рассиропился. Стал обнимать Литагина. Стал говорить, что ежели он врежет с ним, тогда хоть что проси. И Ермакей, конечно, согласился. Зазвенели чарки, золотом червлёные – чокнулись. Косматый чёрт разинул пасть – клыки сверкнули; запрокинув голову, он жадно стал заглатывать – кадык забегал, проталкивая крупные глотки. А Ермакей в эту минуту смухлевал – выплеснул питьё своё куда-то в сторону, где лежала шкура то ли медведя, то ли росомахи.

– Хорошо пошла, зараза, – похвалил самозванец, подавая ключи от сундука. – Глянь вон там, в углу. Да тока шею не сверни, там глубоко.

Дубовый сундук, отороченный медными полосками, потемневшими от времени, оказался вовсе даже не сундук – это крышка была, дверь в подполье, где темно и промозгло.

Сторож дал ему продолговатую какую-то стеклянную банку, внутри которой полыхало золотисто-алое перо жар-птицы. И Литагин, ощущая, как бешено сердце колотится, осторожно спустился в глухое подполье, пахнущее могильным тленом и болотной плесенью. Постоял, поморгал. И с трудом разглядел штук десять новых метёлок, приготовленных, как видно, для бабушки яги; дряхлая ступа стояла поблизости, выдолбленная из большого цельного куска древесины, покрытой сосульками живицы. А рядом – суперсовременная ступа, выполненная из прочных и лёгких металлов, какие применяются в космонавтике. Летучие мыши висели под потолком – спали, напоминая вязанки берёзовых веников. И тут же висели современные какие-то датчики, мигающие зелёными и красными глазками. Были здесь и другие причуды и страшилки – Ермакей старался не смотреть.

Двигаясь дальше, он обнаружил гроб, закрытый на замок – это был такой оригинальный сейф. «Придётся поработать медвежатником!» – Ермакей засучил рукава, но тут же понял: нахрапом этот сатанинский сейф не одолеть. Простонав от бессилия, он заставил себя успокоиться. Потом, закрыв глаза, перекрестился.

– Ключ-замок, удач залог, – неожиданно забормотал он, сам себе изумляясь, – эти заклинания будто сами потекли из глубины подсознания: – Ключ-замок, удач залог. Зажигаю семь свечей, открываю семь ключей приворотным словом. Ключ достаю из моря-океана под бел горючим камнем Алатырем…

Ржавая гиря замка неожиданно зашевелилась – потайные пружины, скрипя, заставили замок раскрыться и упасть под ноги Литагина. Дрожащими руками он хотел приподнять крышку гроба, да не тут-то было – с виду деревянная, она оказалась тяжелее чугунной плиты. И опять «медвежатнику» пришлось творить какие-то заклинания, которые словно кто-то подсказывал на ухо – только успевай повторять. И снова совершилось маленькое чудо – крышка сама собою съехала в сторону – и Ермакей чуть не ослеп от сияния, которое хлынуло из гроба. Это было сияние золотых украшений, бриллиантовых камней и всякой прочей роскоши, скорей всего, награбленной. Прикрываясь ладонью, он присмотрелся, покопался, брезгливо морщаясь. И наконец-то, обнаружил то, что нужно – секретные списки. Но добраться до них оказалось не так-то просто. Литагин от разрыва сердца едва не окочурился – такие страсти закружились вокруг да около.

Двухметровый какой-то скелет, фосфоресцируя впотьмах, стал приближаться к нему, мигая пустыми глазницами и широко оскаливаясь беззубым ртом. Ермакей от страха чуть лампу с пером жар-птицы не расколотил – выпала из рук, но успел поймать. Отступая, он перекрестился, и в тот же миг скелет с тихим шорохом и шелестом рассыпался – груда фосфорического света стала помаленьку таять на земляном полу. Облегченно вздохнув, Ермакей тут же понял, что радоваться рано. Летающий какой-то саблезубый боров начал на него пикировать, похрюкивая; два раза боров прошёл так низко над головой, что Литагину стало дурно – запах разлагающейся падали ударил в нос. Не дожидаясь, когда саблезубая тварь сделает ещё налёт на его победную головушку, Ермакей, посветив по сторонам, схватил, что под руку попалось – это была секира на длинной ручке. Пикируя, боров со всего разгону распорол своё жирное брюхо и с протяжным воем – как подбитый бомбардировщик – стремительно ушёл куда-то в угол и там впотьмах взорвался. Причём взорвался почти буквально – огонь поднялся рыжим стогом и вонючий дым клубами повалил под потолок подполья.

И наконец-то Литагин – бледный, потный, трясущийся – наружу выбрался.

– Ну, как? Нашёл? – поинтересовался сторож, как видно, время зря тут не теряющий – понемногу киряющий.

Ермакей изобразил разочарование.

– Там же у вас всё под замками, под семью печатями.

– А ты как думал? У нас тут строго! Это раньше… А теперь-то Люцифера…

Сторож, икая, поднял над собою новый литровый штоф тёмно-зелёного стекла и начал опять наливать в червонно-расписные металлические чарки. И вдруг вино плеснулось на одежду, на пол. В первые секунды Ермакей подумал, что у этого несчастного алкоголика руки трясутся, но потом… потом Литагин с ужасом заметил, что весь дворец начал трястись какой-то мелкой тряской – будто зарождалось землетрясение. Ермакей испуганно посмотрел наверх, опасаясь, как бы потолок на голову не рухнул.

– Ну, вот, – заворчал рогатый сторож, глядя на пролитое вино. – Опять включили ноги…