Николай Гайдук – Сердце камня. Легенда о СибИрии (страница 37)

– А как он его разделил?

– А вот этого секрета Бог не открыл мне, Радомирка. Нам остаётся только догадываться. Ну, в общем, Творец разделил человека на две половинки – мужскую и женскую.

– А зачем?

– Затем, чтобы люди смогли обрести на Земле Мудрость и Любовь. Затем, чтобы они познали великие тайны ожерелья и жезла. Затем, чтобы открылись им знания о законах Вселенной.

– И для этого нужны две половинки?

– Нужны. Без этого никак.

– И у всех она должна быть обязательно? Половинка.

– Должна быть, Радомирка. Должна. И у тебя она уже имеется. Только ты пока что не догадываешься.

– Да? – Мальчик, смутившись отчего-то, поторопился тему сменить: – А что произошло после того, когда людям открылись все эти великие тайны ожерелья и жезла? Что было после того, когда им открылись законы Вселенной?

– А после этого свершилось вот что! – Могучий Уволга взмахнул рукой – и в небе вспыхнула «Возвратная дорога», усыпанная звёздами и терниями. И старец торжественно провозгласил: – Per aspera ad astra!

– Через тернии к звёздам! – глядя вверх, подхватил Радомирка, сам не понимая, откуда он знает эту латынь.

Более того: и «Возвратную дорогу» эту Радомирка знал, и знал так хорошо, точно всю её прошёл вдоль и поперёк.

– Совершенно верно! – подтвердил Могучий Уволга. – Ты прошёл через тернии к звёздам. «Возвратная дорога» хранит твои следы как доказательство того, что люди могут овладеть духовными сокровищами мира. Люди просто должны и обязаны это сделать, если они хотят называться людьми. – Разгорячившись, Полкан саданул подкованным копытом – звёздный песок, взлетая фонтаном, вспыхнул и растаял в воздухе. – Человек должен крепко потрудиться душой. Только тогда для него откроется «Возвратная дорога», ведущая с Земли на Небо. И только тогда человек на Небе станет единым с душою Всевышнего Творца. И только тогда человек станет помогать Единому Богу – помогать удерживать и сохранять гармонию во всём вселенском мире. Вы, люди, нужны Творцу, в каждом из вас есть частица Бога. – Старец помолчал, давая мальчику возможность осознать услышанное. – Вот так, через совершенствование людей, задумал Творец сохранить равновесие между Светом и Тьмой. Ты меня понимаешь?

Мальчик потёр вспотевшие виски, на одном из которых совсем недавно засеребрилась яркая щепотка седины.

– Я что-то понимаю, а что-то вспоминаю. Я ведь жил на Земле и на Небе.

– Молодец, сорванец. Из тебя выйдет толк.

– Толк выйдет – бестолочь останется. Так папка говорил.

Могучий Уволга расхохотался, сверкая зубами, – будто месяц мелькнул в бороде.

Радомирка нахмурился.

– Тебе смешно, а папка там сейчас переживает, он меня потерял. Вон сколько времени мы тут с тобой пробыли…

– Сколько? Да совсем недолго. Пока мы с тобой создавали миры, твой папка даже не успел папиросу выкурить.

Глава восьмая. Славное море, священный Байкал

1

Могучий старец, наделённый памятью седых веков, сказал, что приспела пора приступить к самому главному – к повествованию о Золотом треугольнике, внутри которого заключалось счастье человечества.

– Ты, наверно, слышал, мальчик мой, – горячо и горестно заговорил могучий старец, – Бермудский треугольник нынче многим людям не даёт покоя. И газеты, и радио, и телевидение, и писатели, и всякие другие бумагомаратели несколько лет подряд талдычат о загадках и тайнах Бермудского треугольника. Эх, люди, человеки! Ну до чего же охотно они поглощают всякие дешёвые сенсации. И жареное, и пареное, и сырое, и с гнильцой – всё подряд глотают, не задумываясь о том, что их специально кормят этой ерундой.

– А зачем их кормят?

– Затем, чтоб люди, не дай бог, не задумались о чём-то другом. О Золотом треугольнике, например.

– Это который у тебя на глобусе в беседке? – вспомнил Радомирка.

– На глобусе, да. Там я сделал модель треугольника. Там три вершины, естественно. И одна из вершин – гора по имени Мера. Та самая гора, которая когда-то находилась недалеко от посёлка, где ты проживаешь. А вторую и третью вершины я хочу тебе сегодня показать. Если ты ещё не притомился. Если не соскучился по тёплой печке.

– Печка подождёт.

– Вот это верно. Когда тебе ещё представится такая возможность полетать вторым пилотом на самолёте по имени Полкан. Давай-ка помогу тебе забраться. Не будем время терять.

Быстроногий Полкан разогнался на короткой взлётной полосе, находящейся над речным обрывом, и опять они с мальчиком, сидящим за пазухой «лётчика», в небеса воспарили.

Крылатая накидка Полкана после того, как он набрал высоту, затрепетала широко и равномерно – будто стая каких-то неведомых птиц, дружно работая крыльями, неотступно летела рядом с Полканом.

Под это шуршание крыльев Радомирка задремал в запазушном тепле, и задремал-то, кажется, на минуту-другую, а «лётчик» уже весело скомандовал:

– Пристегните ремни! Завяжите шнурки! Мы идём на снижение!

– Ты прямо как реактивный! – зевая, удивился мальчик.

– Скорость реактивного самолёта, Радомирка, может быть и полторы, и две тысячи километров в час. Так что мне до реактивного далеко. Но при попутном ветре, скажу без ложной скромности, по молодости я бывало… – Полкан замолчал и нахмурился. – Погоди. Вон, видишь, летит нам навстречу стая диких гусей? Из-за них случаются аварии. При взлёте и посадке многие самолёты серьёзно страдают после попадания птицы или в двигатель, или в корпус. Подробней потом расскажу, не отвлекай.

Сильная огромная рука Полкана плавно придавила широко раскрытую накидку – воздух под нею возмущённо загудел – и направление полёта изменилось.

Стая диких гусей пролетела поблизости – метрах в пятнадцати от Полкана. Гортанные крики послышались – удивлённые крики. Особенно громко удивлялся вожак, избоченив голову, и другие тоже крутили головами и переговаривались между собой. А поскольку Радомирка понимал язык зверей и птиц, он слушал и посмеивался.

– Это что такое? – раскричались дикие гуси. – С каких это пор кони по небу летают?

– Пегас, наверно.

– Нет! У Пегаса крылья, у Пегаса морда, а этот на человека похож.

Гусиные крики затихли – стая скрылась в дымке над горами.

2

Далеко внизу в каменных ладонях зеленовато-бурого межгорья что-то проблеснуло сырым ребристым блеском – словно огромная рыба с золотой чешуёй. Запахло мокрой свежестью и ароматом спелого арбуза, только что разрезанного.

Земля по мере приближения разрасталась, и то, что казалось огромной блестящей рыбой, стало превращаться в шумно шевелящиеся волны.

– Море! – восторженно воскликнул Радомирка.

– И так можно сказать, – согласился Уволга. – Не зря же люди сложили песню про это славное море. И мы ещё с тобой, дружок, споём. А пока полюбуйся.

Большая белоснежная накидка, во время полёта крыловидно вытянутая, теперь широко раскрылась, напоминая огромный зонтик – Полкан остановился в воздухе, давая возможность парнишке насладиться красотами.

От возбуждения Радомирка затараторил, пальцем тыча вниз:

– А там тепло? А мы там искупаемся?

– Нам с погодой повезло, – успокоил Уволга. – Море красно поутру – моряку не по нутру. А если море красно с вечера – бояться нечего. Ну, ладно, парень, хватит ротозейничать. Теперь смотри сюда. Запоминай. – Уволга начертил перед собою треугольник в воздухе. – Вот здесь, в нижнем правом углу земного треугольника, Творец поместил самое глубокое озеро, чище, краше которого нет и не будет.

– Вот это? Которое сейчас под нами? Так это что такое? Море или озеро?

– «Славное море – священный Байкал! Славный корабль – омулёвая бочка!» – слышал песню такую?

– Слышал. Пели в посёлке на празднике.

– Ну, а теперь посмотри. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. – Старец глубоко и радостно вздохнул и так пошевелил губами, так почмокал, будто сладкую конфету держал во рту. – Это Байкал! Байкал! Священное Лукоморье. Самое главное озеро нашей Земли.

– Лукоморье? Тут оно? Ну, теперь понятно, а то я удивился, когда на твоём глобусе название это увидел.

– Тут, а где же ещё? Посмотри. Только осторожно, не свались. Дай-ка я тебя попридержу на всякий случай. Ну, как? Отсюда, с высоты, на что похоже озеро?

Глаза у парнишки заискрились догадкой.

– Это похоже на лук.

– А на чеснок не похоже?

– Нет. Похоже на лук, из которого стреляют стрелами.

– Правильно. Море в виде лука. Отсюда и пошло название – Лукоморье. А ещё Байкал переводится как «богатое озеро».

– Лукоморье? Так это, значит, здесь учёный кот ходил?

– Кот? Какой такой кот? Ты о чём? Тут ни учёные коты, ни морские котики не водятся. Только нерпа – байкальский тюлень.