Николай Гацунаев – Серая кошка в номере на четыре персоны (страница 55)
Внезапно умолкает и прислушивается. Где-то в стороне слышится рокот мотора. Низко над барханами летит аэроплан. Исчезает за гребнями барханов.
М а л ь ч и ш к а. Чего испугался? Красные звезды нарисованы — значит, бояться не надо.
Идет в ту сторону, где скрылся аэроплан. Карабкается по склону бархана. Добирается до вершины и тотчас в испуге скатывается обратно. Слышен топот копыт скачущего неподалеку конного отряда.
М а л ь ч и ш к а. Басмачи! За ним охотятся… А он, может быть, не знает…
Взбирается на бархан. Внизу прямо перед ним — самолет. Неподалеку от него стоят пилот и Таган. Перед ними, очумело тряся головой, сидит Сапарбай. Придя в себя, выхватывает револьвер. Приближающемуся к нему Тагану:
С а п а р б а й. Не подходи, застрелю!
Таган продолжает идти. Зажмурившись, Сапарбай открывает стрельбу. Выстрелы следуют один за другим, пока не кончаются патроны. Но и после этого Сапарбай продолжает остервенело нажимать на спусковой крючок. Таган подходит к нему вплотную и изо всех сил бьет ногой.
Т а г а н. За Белоусова!.. За Харумбаева!.. За ребят!.. За Курбана!.. За Карима!..
Сапарбай закрывает лицо руками и падает навзничь.
М а л ь ч и ш к а. Правильно! Ай, правильно!
Бежит к Тагану. Тот не сразу понимает, в чем дело. Несколько секунд удивленно разглядывает мальчишку.
Т а г а н. Ты откуда взялся?
М а л ь ч и ш к а. От бая ушел. К брату иду. Он у вас служит. Может, встречали? Дарбай зовут.
Т а г а н. Харумбаев?
М а л ь ч и ш к а. Правильно! Отца нашего Харумбай звали.
Т а г а н. А тебя как звать?
М а л ь ч и ш к а. Халбай. Брата моего знаете, да?
Т а г а н. Знал… Вот что, беги вон к тому человеку, ремень пусть даст. Гада этого связать надо…
М а л ь ч и ш к а. Бегу!
Стоя у обелиска, Харумбаев кладет руки на плечи Бону и Саата.
Х а р у м б а е в. Так мы с Ахмедычем встретились. Не знал я тогда, что брата уже в живых нет…
Все трое молча смотрят на мемориальную доску.
С а а т. Завидное время было.
Х а р у м б а е в. Ну вот что, поговорили и хватит. Проводите меня немного. Да и вам на боковую пора.
Гостиница. За столом друг против друга — востоковед и Сапарбай. Последний уже изрядно пьян.
С а п а р б а й. Продашь?.. Честно скажи!..
В о с т о к о в е д. Кому ты нужен!.. Пойди проспись.
С а п а р б а й. Пойду… Сейчас пойду… Только ты, прошу тебя, никому ни слова… Не надо старое ворошить… Дети, внуки… Что им скажу?..
В о с т о к о в е д
С а п а р б а й. Обещаешь?.. Скажи, обещаешь?..
В о с т о к о в е д. Да, да!.. Иди.
С а п а р б а й. Пойду…
Встает и, пошатываясь, идет к двери. От самого порога, обернувшись:
С а п а р б а й
В о с т о к о в е д. Иди спокойно.
Потоптавшись у двери, Сапарбай, наконец, уходит. Востоковед устало откидывается на спинку кресла. Закрывает глаза. По лицу вновь пробегает гримаса боли. Берет со стола таблетки. Смотрит на коробочку. Кладет обратно.
В о с т о к о в е д. Нет… Не теперь…
Протягивает руку к бутылке с минеральной водой. Задевает фужер. Фужер падает со стола и разбивается. Востоковед смотрит на осколки. Усмехается, качая головой.
В о с т о к о в е д
Оживленная улица европейского города. За рулем одной из машин — востоковед. Рядом с ним старик, в котором можно с трудом угадать офицера.
О ф и ц е р. …Не с твоим здоровьем, Анн.
В о с т о к о в е д. Не старайся меня отговорить.
О ф и ц е р. Я только подумал…
В о с т о к о в е д. Что после поездки в Перу ты смог бы составить мне компанию.
О ф и ц е р. Да.
В о с т о к о в е д. Не криви душой. Ты вернешься, и тебе надо будет опять мчаться куда-то, сломя голову. Потом еще и еще… А ты уже стар для таких одиссей.
О ф и ц е р. Ты думаешь?
В о с т о к о в е д. Уверен.
О ф и ц е р. Возможно, ты и прав. И все-таки…
В о с т о к о в е д. Никаких все-таки. Я знаю, что делаю… Когда твой рейс?
О ф и ц е р
В о с т о к о в е д. Прощальный обед…
О ф и ц е р. Не так мрачно!
Ресторан. Вышколенный кельнер проводит их к столу. Принимает заказ и бесшумно исчезает. В зале пусто. От нечего делать официант одним пальцем подбирает на рояле какую-то мелодию.
В о с т о к о в е д. Мрачно здесь. Или мне все кажется?..
О ф и ц е р. Старый добропорядочный ресторан. Отменная кухня. Вышколенная прислуга. Веселиться ездят в другие заведения, Анн.
Кельнер подкатывает тележку, уставленную тарелками и бутылками. Сноровисто сервирует стол. Откупорив бутылку, наливает в рюмки.
Кивая на официанта у пианино.
К е л ь н е р. Он вам не мешает, господа?
О ф и ц е р. Пусть тешится.
Кельнер кланяется и отходит.
О ф и ц е р. Договаривай, Анн.
В о с т о к о в е д. Давай есть.
Пьют и едят. Немного погодя офицер отодвигает тарелку и закуривает. Востоковед вопросительно смотрит на нею.
О ф и ц е р. Не хочется. Поем в самолете.