Николай Гацунаев – Серая кошка в номере на четыре персоны (страница 54)
В о с т о к о в е д. По-разному было.
С а п а р б а й. Где Джунаид?
В о с т о к о в е д. Подох давно. Паралич. Несколько лет не вставал.
С а п а р б а й. Туда и дорога собаке!.. Ты — где сейчас?
В о с т о к о в е д. Сейчас — здесь.
С а п а р б а й. Ну, а вообще?
В о с т о к о в е д. Не все ли равно?
С а п а р б а й. Богато небось живешь?
В о с т о к о в е д. А ты все такой же. Не терпится о золоте Гурбан-Мамеда узнать?
С а п а р б а й. Много взяли?
В о с т о к о в е д. Нет.
Откидывается на спинку кресла. Закрывает глаза.
Стремительно несет воды горная река. На берег из ущелья выезжает небольшая группа всадников. Это Джунаид, офицер и несколько уцелевших после боя басмачей. Осаживают коней. Джунаид озирается по сторонам, ориентируясь. Указывает рукой направление. Вся группа устремляется вдоль реки к броду. Спустя некоторое время из ущелья показывается одинокий всадник на взмыленном коне. Аннасаат смотрит по сторонам и, увидев басмачей, срывает с плеча винтовку. Стреляет, почти не целясь, и пускает коня вскачь. Нахлестывая лошадей, торопятся пересечь реку Джунаид и его спутники. Внезапно лошадь под Джунаидом падает. Джунаид оказывается в воде. Окунается с головой. Выныривает. Кричит что-то, но за шумом воды голоса не слышно. Офицер спешит к нему на помощь. Настигает. Хватает Джунаида за ворот халата, подтягивает к себе.
О ф и ц е р. Держись!
Джунаид мертвой хваткой вцепляется в луку седла. Офицер соскальзывает с лошади с противоположной стороны. Плывет, держась за седло. Лошадь бьется, тщетно стараясь преодолеть течение.
Внезапно Джунаид привстает над спиной лошади, занеся над головой руку. В руке блестит нож. Сильно бьет офицера. Тот разжимает руки, течение его уносит.
Понукая коня, спешит Аннасаат. Перед ним течение проносит тело офицера. Прибивает к камню. Офицер хватается за камень слабеющими пальцами. Глядит на Аннасаата. В глазах — мольба. Аннасаат сворачивает к камню. Взвалив офицера на седло, оглядывается. Вдали исчезают за деревьями противоположного берега всадники. Бессильно уронив руки, покачивается в седле офицер.
Пещера. Возле входа, прислонившись к стене перебинтованной спиной, сидит офицер, рубашка на нем изорвана на бинты. В глубине пещеры, разгребая каменистый завал, возится Аннасаат. Разгибается, вытирает рукавом лицо.
А н н а с а а т. Ты уверен, что здесь?
О ф и ц е р
А н н а с а а т. Зачем я только тебя из реки вытащил! Давно бы Гурбан-Мамеда догнал, дух из собаки выбил.
О ф и ц е р. Или он из тебя… Не валяй дурака, Аннасаат. У нас с тобой жизнь только начинается.
А н н а с а а т. Какая жизнь?.. Моя жизнь там, за рекой осталась.
О ф и ц е р. Ну и дурак. Что ты видел? Пески да юрты? Настоящую жизнь покажу тебе. Только бы выбраться.
А н н а с а а т. Не знаю…
О ф и ц е р. А тут и знать нечего. Я тебя в такие страны увезу — во сне не снились.
А н н а с а а т. Мудреные слова говоришь.
О ф и ц е р. Ты меня еще благодарить будешь.
А н н а с а а т. А может, не буду.
О ф и ц е р. А?
А н н а с а а т. Пристукну тебя тут. Все золото мне достанется. Домой вернусь…
О ф и ц е р. Возьмут тебя большевики, как миленького к стеночке поставят. Не успеешь моргнуть, дух вон. Они там тебя ждут не дождутся.
А н н а с а а т. Может, и не поставят.
О ф и ц е р. Да уж будь уверен.
А н н а с а а т. Запутался я совсем.
О ф и ц е р. Дурак, вот и запутался.
А н н а с а а т. Ты умный? Посоветуй.
О ф и ц е р. Я что, по-твоему, делаю? Выход предлагаю, верный, надежный. Односельчане услышат — лопнут от зависти.
Аннасаат молча встает и идет к завалу. Начинает разбирать камни. Офицер исподтишка наблюдает за ним.
Ночная Хива. Бону и Саат идут по улице, взявшись за руки.
С а а т. Будем в Ташкенте встречаться?
Б о н у. Нет.
С а а т. Правильно. Стану я на провинциалок внимание обращать. Там такие девушки…
Б о н у. Ах так?
Бросается бегом в ворота скверика.
С а а т. Ты куда, сумасшедшая!
Бежит следом. Догоняет в аллее возле самого обелиска. Обнимает и начинает целовать. Бону вырывается.
Б о н у. Пусти!
Саат перестает ее целовать, но продолжает обнимать за плечи. Оглядывается.
С а а т. А здорово здесь, правда? Тихо и торжественно.
На скамейке в тени сидит, не шевелясь, Харумбаев. Наблюдает за молодыми людьми, стараясь ничем не выдать своего присутствия.
С а а т. Как в филармонии.
Б о н у. А ты был а филармонии когда-нибудь?
С а а т. Нет.
Подходит вплотную к обелиску. Освещенная луной мемориальная доска. Бону проводит по ней рукой.
Б о н у. Странно. Второй раз сюда приходим сегодня…
Харумбаев встает со скамейки и, уже не таясь, идет к обелиску. Бону и Саат оборачиваются.
С а а т. Халбай-ака? Добрый вечер.
Х а р у м б а е в. Здравствуйте, полуночники. Не сидится дома?
С а а т. Бону завтра уезжает.
Х а р у м б а е в. Понятно. Ты что-то хочешь спросить.
Б о н у?
Б о н у. Этот Харумбаев
Х а р у м б а е в. Старший брат… Я тогда мальчишкой был. В подпасках у бая. А потом взбунтовался и ушел…
Пески. Напрямик по барханам идет мальчишка-казах. Идет, распевая во все горло незамысловатую песенку.