Николай Гацунаев – Серая кошка в номере на четыре персоны (страница 46)
Х а р у м б а е в. Зачем вы приехали?
В о с т о к о в е д. Не все ли равно?
Х а р у м б а е в. Можете не отвечать.
В о с т о к о в е д. Отчего же? Отвечу. Не теперь… Может быть, завтра…
Входят под арку ворот. Темнота. Лишь впереди серебристо мерцает стрельчатый свод. Гулко отдается эхо шагов под куполом.
В о с т о к о в е д. Несколько лет назад мне показали кладбище слонов. Слышали о таких?
Х а р у м б а е в. Приходилось.
В о с т о к о в е д. Впечатляюще. Сотни, тысячи скелетов… Гигантский склад слоновой кости…
Мы проникли в тайны элементарных частиц, рвемся в космос, трансплантируем сердце, накопили столько ядерной взрывчатки, что простым нажатием кнопки можно превратить в пар всю планету… Что мы знаем об интеллекте животных? Почему, чувствуя приближение смерти, слоны идут в определенное место? Какой инстинкт ведет их?
Х а р у м б а е в. Я вас, кажется, понял.
Останавливаются перед медресе Мухаммедаминхана. Мерцают, отражая лунный свет, изразцы. Где-то далеко перекликаются петухи-полуночники.
Х а р у м б а е в. Спрашивать, наверное, глупо. И все же: неужели нет надежды?
В о с т о к о в е д
Некоторое время стоят молча. Два неподвижных силуэта на матовом фоне залитой лунным сиянием площади. В тишину ненавязчиво вписывается заводской гудок.
В о с т о к о в е д. Завод?
Х а р у м б а е в. Заступает ночная смена.
В о с т о к о в е д. Как на корабле.
Х а р у м б а е в. Поэтично.
В о с т о к о в е д. Вы никогда не опаздывали на пароход?
Х а р у м б а е в. Нет, а что?
В о с т о к о в е д. Так…
Запрокинув голову, смотрит вверх. В зрачках отражается месяц.
Площадь перед домом Джунаида. Басмачи прикладами сгоняют в кучу пленных. Одежда на красноармейцах изорвана в клочья, окровавлена. Белоусов едва держится на ногах, опираясь на плечи Харумбаева и Верещагина.
Из дома выводят Джунаида. Вид у главаря банды растерзанный. Покачиваясь, как пьяный, делает несколько шагов. Отталкивает поддерживающих ею Аннасаата и офицера. Нетвердо ступая, идет к красноармейцам. Поравнявшись с Белоусовым, останавливается. Рывком запрокидывает голову.
В е р е щ а г и н. Не тронь, гнида!
Джунаид бешеными глазами глядит на красноармейца. Судорожно шарит по поясу, ища кобуру. Офицер протягивает свой браунинг. Не целясь, Джунаид стреляет в Верещагина. Красноармеец сгибается пополам, схватившись за живот. Джунаид стреляет еще и еще. Верещагин падает.
Х а р у м б а е в. В безоружных стрелять, собака!
Взвизгнув, Джунаид стреляет несколько раз в казаха. Харумбаев падает, как подкошенный. В упор Джунаид стреляет в Белоусова. Гремят беспорядочные выстрелы. Басмачи саблями добивают раненых. Аннасаат хватает Тагана за шиворот и отбрасывает в сторону. Мальчик ударяется о стену. Замирает, оглушенный. Пытается вскочить, но безуспешно, — Аннасаат вновь отталкивает его к стене.
А н н а с а а т. Не лезь под ноги, щенок!
Последние эпизоды трагедии: басмачи добивают раненых, обшаривают убитых, стаскивают сапоги. Перепуганная насмерть Гюль прижимается к телу отца. Несколько басмачей затаптывают тлеющий хворост. Джунаид, немного успокоившись, оборачивается к Аннасаату. Хочет что-то сказать, видит Тагана.
Д ж у н а и д. Пожалел?
А н н а с а а т. Со щенка какой спрос.
Пошатнувшись — удар о стену не прошел даром, — Таган поднимается на ноги.
Д ж у н а и д. Поди сюда!.. Смотри!.. Запомни! На всю жизнь запомни! Расскажи там… В Хиве. Пусть знают: Джунаиду с большевиками не по пути… Ступай!
Таган медлит.
Д ж у н а и д. Ну!..
Непослушными ногами Таган делает шаг. Второй. Оглядывается. Зловещие физиономии басмачей. Ухмылка на лице неизвестно откуда взявшегося ополченца. Умоляющие глаза Гюль. Таган возвращается. Берет девочку за руку.
Т а г а н. Пойдем со мной!
Д ж у н а и д. Можешь и отца прихватить!
Таган и Гюль идут через площадь. Гнетущая тишина, полная угрозы.
Д е в о ч к а. Боюсь.
Т а г а н. Не бойся.
Небо. Огромное. Без единого облачка. Раскаленное небо июня. Чертят плавные круги коршуны. Слышен нарастающий рокот мотора.
Д е в о ч к а. Что это?
Т а г а н. Где?.. Аэроплан!.. Наш аэроплан!..
Бежит, увлекая за собой девочку, к воротам. Оторопело наблюдают приближающийся самолет басмачи. Пилот делает вираж над крепостью. Отчетливо видны пятиконечные звезды на плоскостях. Самолет выходит на второй заход.
Резко снижаясь, пролетает над площадью. Дымящаяся полоса пулеметной очереди наискосок вспарывает площадь. Задевает стоящих, разинув рты, басмачей. Двое падают. Остальные шарахаются врассыпную. Взрывается бомба, усиливая панику. Неуклюжими прыжками скачет к коновязи Джунаид. Толчея у испуганно бьющихся лошадей. Офицер безуспешно пытается навести порядок. Его отталкивают. Он хватает брошенную кем-то винтовку и открывает по самолету огонь, выкрикивая ругательства. Аннасаат следует его примеру. Самолет вновь проходит на бреющем полете, осыпая басмачей пулями. Аннасаат со стоном опускается в а землю, хватается за ногу.
Беспорядочной толпой, отчаянно нахлестывая коней, мчатся из крепости басмачи.
Ночь. Улица современной Хивы. Харумбаев и востоковед возвращаются в гостиницу. Уже поздно. Почти во всех окнах темно. Горят лишь редкие уличные фонари, да впереди виден освещенный подъезд гостиницы.
Оба молчат. Слышна негромкая мелодия чанга. Поравнявшись с гостиницей, Харумбаев с усмешкой смотрит на спутника.
Х а р у м б а е в. На редкость содержательное молчание.
В о с т о к о в е д. Собеседник из меня никудышный.
Морщится. Стараясь делать это незаметно, массирует левую сторону груди.
Х а р у м б а е в. Сердце?
В о с т о к о в е д. Чуть-чуть. Хотите, посидим в номере?
Харумбаев отрицательно качает головой.
Х а р у м б а е в. Поздно. Да и отдохнуть вам надо. В другой раз посидим.
В о с т о к о в е д. Другого раза может не быть.
Х а р у м б а е в
В о с т о к о в е д. Нет.
Х а р у м б а е в. Так какого же черта!..
В о с т о к о в е д. Не кричите.
Х а р у м б а е в. Могу шепотом. Почему не вызовете врача? Какого черта слоняетесь до полуночи?
В о с т о к о в е д. Успокойтесь, коллега. Врач не скажет ничего нового.
Х а р у м б а е в. И что же?