Николай Ермаков – Утро под Катовице. Книга 1 (страница 2)
— Приступайте к перевязкам!
Подойдя к ближайшему, неподвижно лежащему на спине раненому, у которого голова была залита кровью и нащупав пульс, я обратился к Вилковскому:
— Господин капрал, нужен нож, бинты, спирт…
— Ищи в ранцах, можешь использовать все, что найдешь.
Быстро оглядевшись, я поднял ближайший бесхозный ранец и вытряхнув содержимое, нашел упаковку с бинтами, хлопчатобумажные нитки, иголки и перочинный нож. Фляжка моя была наполнена зубровкой, за неимением спирта представлявшей из себя довольно приличное антисептическое средство. Осмотрев рану, я пришел к выводу, что надо зашивать — видимо, осколок прошел по касательной, череп целый, однако большая кровопотеря. Для этого сначала нужно было побрить голову рядом с раной, и я, найдя в вещах из ранца опасную бритву, наскоро соскоблил волосы у раны, потом смочил нитку с иголкой зубровкой и приступил к шитью. Закончив, я услышал вопрос капрала, который, оказывается, все это время стоял за моей спиной:
— Ты что, медик?
Я ответил не вставая:
— Да нет, так, по верхам нахватался по книгам, это я первый раз в жизни рану зашивал.
— У меня другие и этого не умеют, иди, осмотри капрала Лесовского, — и он указал на сидящего на земле унтер-офицера.
У капрала Лесовского была перебита лучевая кость предплечья — я промыл зубровкой, перебинтовал, как мог наложил шину. Потом перешел к раненному в ногу, здесь надо было только перебинтовать, далее был практически безнадежный с ранением в грудь… Всего я обработал шестерых раненных, когда оказалось, что больше на вверенном участке помощь оказывать некому. По соседству тоже уже успели оказать первую помощь всем, кому она требовалась. Но отдыхать нам не дали. Капрал отправил рядового Крочека, того самого который наложил в штаны, к ручью, протекавшему метрах в пятистах от дороги, чтобы помыться, а остальных, в том числе и меня, отвел к разбомбленному обозу, где среди обломков телег мы подобрали штыковые лопаты, и, отойдя от дороги метров пятьдесят, приступили к рытью братской могилы. Вскоре к нам присоединились ещё два десятка солдат, вместе с которыми мы вырыли яму примерно за час. Закончив, я подошёл к Митькевичу с просьбой разрешить мне взять недостающую амуницию и некоторые вещи из имущества, снятого с трупов. Сержант подозвал Вилковского, и в его сопровождении отправил меня к куче, сложенной около могилы, где под строгим надзором капрала, следившего за тем, чтобы я не прихватил чего-нибудь лишнего, выбрал себе ранец, сложил в него чистые портянки, комплект нижнего белья, кружку с ложкой, котелок, опасную бритву с помазком, мыло, иголки с нитками, складной нож, также он разрешил мне взять кое-какую провизию — мешок с сухарями, шмат сала и банку тушёнки, а из амуниции я взял подсумки для гранат и патронов, малую лопату. Далее капрал приказал мне взять винтовку из кучи сложенного оружия, что я и сделал — придирчиво осмотрев десяток стволов, я выбрал вполне неплохую на вид маузеровскую винтовку польского производства, набил подсумки патронами и прихватил четыре гранаты-лимонки. Потом Вилковский сделал запись в моей солдатской книжке о зачислении в подразделение и выданной винтовке, а когда мы закончили, прозвучала команда строиться и остатки батальона направились в сторону границы, откуда доносились звуки артиллерийской канонады.
Глава 2
Шагая в колонне ополовиненного польского батальона, я погрузился в воспоминания и будто бы со стороны просматривал ключевые периоды моей жизни, моменты когда я принимал решения, которые в конце концов и привели меня на эту пыльную дорогу.
Зовут меня Андрей Викторович Климов и родился я в 1994 году в сибирском городе Тюмени, моя бабушка по матери была врачом по специальности и полькой по национальности. В шестидесятых годах двадцатого века, обучаясь в Московском медицинском институте, она встретила моего будущего деда, вышла за него замуж и приняла советское гражданство, по окончании института их по распределению отправили в Тюмень, где они они и осели. Благодаря бабушке польский был моим вторым родным языком, а по окончании школы я смог получить карту поляка и поступил в Варшавский университет по специальности "организация туризма". Я мечтал посмотреть мир, и эта специальность, на мой взгляд подходила как нельзя лучше для воплощения моих стремлений. По своей глупости после первого курса я вернулся в родную Тюмень, где совершенно неожиданно от пришедшего ко мне домой сотрудника военкомата узнал, что учеба в зарубежном университете не дает отсрочки от службы в армии. Так как я отказался давать любые подписки о неразглашении, и у меня была открыта категория С в водительских правах, то меня направили на службу в автобат инженерных войск, где после полуторамесячного курса молодого бойца моя служба сводилась к обычной работе водителя. Старшим машины ко мне обычно назначали прапорщика Петрова, с которым мы всю дорогу вели долгие разговоры за жизнь, да о политике. Через месяц таких бесед, я сам не заметил, как дал согласие работать на ГРУ в качестве разведчика-нелегала. После этого согласия, я все также продолжил числиться в автобате и довольно часто ночевал в казарме, но большую часть времени проводил на конспиративной даче, где со мной проводились индивидуальные занятия, в результате чего из инфантильного переростка я превратился в хорошо подготовленного и мотивированного разведчика, который по завершении подготовки, совпавшей с окончанием моей годичной службы в российской армии получил воинское звание сержанта и должность кадрового разведчика-нелегала. В этом качестве я получил задание внедриться в Варшавский клуб реконструкторов. Казалась бы, совершенно бессмысленное поручение — ну какую информацию военного характера там можно накопать? Однако, по имевшимся сведениям, на базе этого клуба под видом изучения военной истории проводилась боевая подготовка украинских националистов. Летом 2013 года я вернулся в Варшаву, вышел из академического отпуска и осенью приступил к учебе на втором курсе. Поступить в клуб реконструкторов было совсем несложно — заплатил по тарифу и получил членскую карту. Как оказалось, быть реконструктором в Польше — дорогое удовольствие, но за деньги здесь можно получить очень многое — аутентичную военную форму различных исторических периодов, элементы снаряжения, пройти военное обучение по стандартам выбранной эпохи. Первоначально я выбрал период второй мировой войны, так как именно на этом потоке проходили подготовку украинские нацики. Но затем, для расширения круга знакомств, да и просто интересно было, я познакомился с военным ремеслом других более популярных у поляков периодов — Грюнвальдской битвы, Речи Посполитой, наполеоновских войн. На потоке ВМВ хоть и изучали уставы, вооружение, обмундирование того периода, военная подготовка фактически соответствовала современным требованиям. У действительно интересующихся военной историей поляков этот период был не очень популярен — их интересовали более героические времена. Но здесь обучались наемники, различные авантюристы. Было много немцев, которые не могли удовлетворить свой интерес в Германии, где подобные занятия, мягко говоря, не приветствовались. Здесь же немцы спокойно одевались в форму Вермахта (только без нацистских символов) ходили строем, стреляли из множества видов вооружений, катались на различной технике вплоть до танка Pz-4, а поляки зарабатывали на всём этом немалые деньги. Во время второго майдана поток украинских курсантов значительно увеличился, а я понял, что моя работа имеет существенное значение для моей Родины. В 2015 году в ангарах клуба смонтировали натовские виртуальные военные тренажёры, слегка переделанные под историческую тему — то есть можно пользоваться оружием только периода ВМВ. Фактически тренировка на этом тренажёре походила на компьютерный шутер, но в руках игрок держал макет реального оружия с пневматической имитацией отдачи и надо было по настоящему бегать, прыгать, ползать, кувыркаться. Короче, я был в восторге от этой "игрушки" и регулярно проводил там довольно много времени, ведь теперь начальство на финансовое обеспечение моей разведдеятельности денег не жалело. Впрочем, на эти тренажёры подсел не я один, очереди были расписаны далеко вперед (но украинские парни тренировались без очереди, ведь изначально тренажёр был предназначен именно для них). Хозяева клуба, увидев популярность, а соответственно и прибыльность такого оборудования, закупили ещё пару стрелково-тактических тренажеров, потом смонтировали танковые и авиационные симуляторы, которые также стали пользоваться большой популярностью, в том числе и у меня. Кроме того, я продолжал регулярно посещать стрельбище и занятия по рукопашному бою, именно там я и познакомился с Катаржиной — юной, невероятно красивой полькой, завладевшей моим сердцем, девушка была ярой русофобкой, но исключила меня из своего списка ненависти и мы проводили с ней незабываемые волшебные вечера и ночи. Летом 2015 года, в период летних каникул, она, полагая, что является квалифицированным снайпером, решила поехать на, как она выразилась, "донецкое сафари" и попыталась меня уговорить отправиться вместе с ней. В результате мы поссорились, она назвала меня трусом, тряпкой и уехала убивать русских. Возвратилась она через три недели в цинковом гробу. После её смерти для меня словно выключился свет и я осознал, что любил её, любил так как никого и никогда уже не смогу полюбить. На несколько месяцев меня накрыла смертельная тоска, трудно описать словами то душевное состояние, в котором я находился, каждый миг каждый шаг в этот страшный период сопровождался неимоверными душевными муками. Но всё проходит, постепенно прошла и эта глубокая депрессия, лишь в сердце остался уголок тоски, связанный с именем Катаржина, да еще и полное безразличие к собственной жизни. В течении нескольких месяцев я продолжал жить, как робот по заранее написанной программе — хорошо учился, ежедневно посещал клуб реконструкторов, где занимался на тренажерах и стрельбище. Затем душевная боль постепенно угасла, но я чувствовал, что уже никогда не смогу быть счастливым. По окончании пятого курса университета, на меня вышли представители фармацевтической компании, предложившие мне принять участие в испытании препарата под рабочим названием "Арес", который по их словам существенно усиливал боевые возможности человека — выносливость, ловкость, зрение, меткость, скорость реакции, стрессоустойчивость. Со слов господина Джонса, представлявшего интересы фармгиганта, препарат прошел первую стадию испытаний, на которых была доказана его полная безопасность для человека, однако добровольцы, принявшие участие в экспериментах, являются обычными людьми, ведущими относительно малоподвижный образ жизни, они не подходят для проверки эффективности препарата, для этого нужны люди с хорошей спортивной формой, желательно имеющие военную подготовку, причем испытателей надо не менее тысячи человек. На мой вопрос о военнослужащих он ответил, что правилами НАТО такие эксперименты запрещены. Спортсменов тем более нельзя привлекать, так это вещество может быть расценено как допинг. Потому, дескать, он и обратился ко мне, как и многим другим реконструкторам-энтузиастам с предложением принять участие в исследованиях в качестве испытателя, то есть, иными словами, Джонс предложил мне стать подопытным кроликом. Мне это предложение изначально не понравилось, но всё же я не стал отказываться сразу, взял время на раздумье и передал информацию резиденту, который, проконсультировавшись с центром, рекомендовал мне всё-таки принять участие в экспериментах. После этого в течении полугода мне раз неделю делали инъекцию "Ареса" и проверяли мои боевые качества в спортзале и на стрельбище, а на конспиративной квартире ГРУ российский медик меня осматривал, брал анализы крови, мочи и снимал энцефалограмму. Примерно с третьего месяца исследований, я стал замечать, что у меня растет реакция, выносливость, меткость при стрельбе из различных видов оружия, также я стал хорошо видеть ночью, улучшились слух и обоняние. Казалось бы, лекарство доказало свою эффективность, но ещё через три месяца Джонс пригласил меня и извиняющимся тоном сообщил, что испытания прекращаются в связи возникновением необъяснимых побочных эффектов. Как следовало из его короткого рассказа, с некоторыми испытателями произошли трагические и невероятные происшествия — у одного во время занятий в спортзале голова лопнула, разлетевшись на куски без всякой причины, три испытателя сгорели, буквально в течении минуты превратившись в пепел, хотя поблизости не было источников огня, а их одежда осталась целой, ещё трое сошли с ума, а двое так вообще исчезли загадочным образом, хотя, как пояснил Джонс, исчезновения, возможно, и не связаны с приемом препарата. Эта информация подействовала на меня пугающе, тем более, что с этими странными случаями была полная неясность: останется ли опасность после прекращения приема препарата? Нужно ли снижать физические нагрузки? Джонс тоже не знал ответа на эти вопросы.