Николай Ермаков – Луна над Славутичем (страница 41)

Я ехал верхом на лошади впереди пешей колонны рядом с Богуславом, которого пришлось назначить на должность своего помощника по хозяйственной и продовольственной части, сзади меня ехал Третьяк, взятый на должность помощника по военной части, и мы не спеша обсуждали стоящие перед нами задачи, а параллельно с этим разговором я обдумывал текущее положение дел. За прошедшую неделю у меня получилось довольно много узнать о различных аспектах жизни местных племен, что давало большую пищу для размышлений, однако больше всего в данный момент меня беспокоил Хован, который так и не прислал людей ни для работы на стройке, ни для пополнения моей стрелковой роты, хотя я это требование озвучил при расставании, а потом ещё и направил посыльного, который привез устный ответ старейшины ратичей, что пока нет возможности выполнить мои требования. И это было проблемой, ведь вся моя власть строилась исключительно на том, что старейшины добровольно выполняли мои указания, и у меня не было никакой возможности принудить их что-то сделать. Даже войну ему не объявить, потому что другие старосты, безусловно, откажутся от участия в ней, а собственных войск у меня нет от слова совсем. Такой вот я зиц-председатель. Но это временно. Либо я смогу прижать старост к ногтю, либо они сбросят меня, поняв, куда дует ветер, но тут надо следить, чтобы они поняли это как можно позднее. Таковы объективные законы государственного строительства, хотя, с другой стороны, я же ведь им только добра желаю и намереваюсь выстроить государство способное постоять за себя. Но делиться властью я не намерен. И в этом ключе поведение Хована меня очень тревожило — слишком рано он решил проявить непокорность.

Хотя, если хорошенько все проанализировать, то можно выдвинуть вполне правдоподобную версию произошедших событий. Возможно, староста ратичей сам и затеял всю эту интригу с призванием меня на княжение, ведь волхв, который увидел сон про ягненка, превратившегося в орла, был как раз из его племени и приходился ему двоюродным дядей, это я узнал уже здесь. Так что может, и не было никакого сна, а был тонкий, хорошо реализованный план: Хован рассказал про выдуманный сон коллегам-старейшинам и предложил логически обоснованный вариант с избранием стороннего князя, предоставив играть первую скрипку в этом процессе более харизматичному, но менее умному Турчану, которому уже тогда была уготована ликвидация с помощью змеи, либо ещё каким способом. Однако, неожиданно для Хована, я не воспылал желанием получить иллюзорную власть и потребовал принятия христианства, а Турчан твердо отверг эту возможность, после чего его очень своевременно укусила змея, которую при должном умении совсем нетрудно подбросить в нужное место. Так что вполне возможно, что ему её подложили, а Турчан по задумке Хована должен был умереть в любом случае, так как он был более влиятелен среди жиган, чем Хован, и непременно воспротивился бы его планам по захвату и утверждению своей власти. Потом, пользуясь доверчивостью и мистическим мировоззрением местных славян, достаточно было объяснить его смерть божественным промыслом в наказание за антихристианскую позицию и истолковать неоднородности поднимающего дыма, как проявления креста. Ну и для того, чтобы разглядеть крест в среди брошенных в воду кишок, тоже не нужна большая фантазия. Ловкость слов и никакого мошенничества. Далее, если следовать этой логике, я должен был поселиться у него в деревне, попав под его влияние (ну что может противопоставить подросток-сирота умудренному опытом старцу?) и обеспечив ему власть над всеми жиганами. Выглядит вся эта умозрительная конструкция вполне правдоподобно (хотя и совершенно бездоказательно), однако не дает ответа на вопрос: что теперь мне со всем этим делать? Тщательно проанализировав возможные варианты развития событий, я решил пока отложить эту ситуацию на потом (всё равно пока мои военно-политические возможности очень сильно ограничены), и сосредоточиться на реализации своих планов по промышленному и военному развитию в рамках трех племен. Хован, разумеется, не будет молча сидеть в сторонке, а должен будет предпринять какие-либо меры, направленные против меня, но в мою пользу должны сработать неспешность местного образа жизни, а так же недооценка с его стороны моих политических способностей. Тут мне ещё нужно и самому не скатиться к шапкозакидательским настроениям. Хотя, возможно, я совершенно зря тут теорию заговора выстраиваю, а на самом деле просто они тут все идиоты.

К вечеру мы смогли добраться до выбранной мною площадки, разбили лагерь и встали на ночлег. А со следующего утра завертелась стройка. Хотя нет, если быть точным, то сначала я собрал работников вокруг себя и толкнул короткую зажигательную речь:

— Товарищи, мы здесь собрались, чтобы защитить наших сородичей от злобного врага, который копит силы в степи в надежде прийти сюда, захватить вас в рабство, надругаться над вашими женами и сестрами, оставить ваших детей умирать от голода. Если кто-то думает, что его деревня находится далеко от степей и болгары не смогут дойти до вас, то это глубокое заблуждение — на конях расстояние от южных до северных границ жиган можно преодолеть за пару дней. Разумеется, многие имеют возможность спрятаться в лесу, но даже если кочевники не пойдут туда за вами, они заберут скот, урожай и многое другое, что дает возможность выжить холодной зимой. Всё своё добро вы не сможете унести в лес. Да и невозможно жить нормально жить, если каждый год приходится прятаться по лесам. Кто-то может спросить — какое отношение имеет эта работа к защите от болгар? И я отвечу: именно здесь мы будем делать оружие, которым мы сможем убивать врагов, именно здесь мы будем делать железо, продавая которое, мы сможем кормить и одевать наше войско. Поэтому вы все в ближайшее время будете заниматься самым важным делом в жиганских землях, именно от вас зависит жизнь ваших родичей! Поэтому я прошу делать всё, что я скажу, быстро и качественно. Ведь это нужно не мне, это нужно вам и вашим родичам!

Осмотрев окружающих меня мужиков, я увидел в их глазах если не воодушевление, то хотя бы некоторое понимание значимости их труда. А то, пока шли сюда, мне пришлось несколько раз издали слышать недовольные высказывания вроде того, что дома дел невпроворот, а им приходится здесь заниматься непонятно чем.

Далее я занялся более практичными вопросами — разбил работников на бригады, назначив старших, которых присмотрел по пути — здесь сразу было заметно людей, имеющих хоть какие-то лидерские способности. Затем поставил перед ними задачи — один десяток приступил к строительству землянок для рабочих поблизости от леса, растущего на берегу правого ручья, сразу три десятка приступили к валке и обработке деревьев, кроме того, я направил людей за глиной, известняком и еловым кругляком, который был нужен для моего нового дома, строительство которого я решил не откладывать на более позднее время. Это ведь не только комфорт, но и статус в глазах местных славян. Проблемой было то, что ближайший ельник находился километрах в десяти и строить придется из сырого леса, но других вариантов всё равно не было — лиственные породы, которые встречаются в близлежащем лесу по разным причинам малопригодны для этих целей. Для строительства придется использовать сырую древесину, но и здесь у меня выбор отсутствует, кроме как перенести строительство дома на следующий год, чего очень не хотелось бы.

Раздав указания строителям, я также разделил лучников на десятки и приступил к тренировкам — стрельба, физическая подготовка, бой с холодным оружием. Через пару недель, когда немного втянутся, можно будет уже и к тактическим занятиям переходить.

Весь этот и последующие дни мне приходилось разрываться между строителями и лучниками — и тем, и другим, многие вещи приходилось объяснять очень подробно, но больше времени, конечно приходилось уделять строителям, так как здесь был широкий круг задач, с которым мои новые работники были незнакомы — нужно было лепить кирпичи для строительства печей, мастерить носилки и тачки для перевозки грунта, необходимого для сооружения плотины. Потом лучшие плотники, которых я отобрал по результатам своих наблюдений, вместе со мной приступили к изготовлению водяных колес и подготовке деревянных частей нагнетательного и молотобойного механизмов.

Следующим шагом было строительство печей для производства угля и запуск их в работу, который состоялся на двенадцатый день от начала строительных работ. К этому моменту был уже доставлен и подготовлен кругляк, необходимый для строительства моего нового дома, который также требовал моего внимания, но здесь пришлось несколько поступиться своими интересами, отложив начало возведения дома в пользу сооружения плотины и металлургических печей, от которых нельзя было отойти ни на шаг, так как мои работники так и норовили где-нибудь напортачить. Кроме того, я соорудил небольшую печь для переплавки бронзы, которая мне была нужна для изготовления подшипников и других частей машин, на которые будет приходиться высокая нагрузка.

Та мотивирующая речь, которую я произнес в самом начале строительства, разумеется была не единственной, мне и далее практически каждый день приходилось разговаривать с мужиками, чтобы поддерживать их желание работать на достаточном уровне, только теперь я старался это делать, общаясь с небольшими группами работников в ходе совместной работы — так получалось доходчивее, хотя и более затратно по времени. Большим плюсом было то, что социальная организация жиган находились на стадии родоплеменного строя, благодаря чему подавляющее большинство местных жителей считали интересы племени своими собственными, и мне достаточно было лишь поддерживать в них эту уверенность. По большому счету, за работу им даже не нужно было платить, достаточно было обеспечивать пропитанием, а их семьям, оставшимся на месте основного проживания, помогали уже собственные родичи. Однако, по завершении основных работ, я всё же планировал выдать им материальное вознаграждение в виде железных изделий, которые будут производиться на моем заводе.