Николай Ермаков – Луна над Славутичем (страница 17)

К четырнадцатому сентября дожди прекратились, а у меня образовалось более двадцати литров самогона, который я по мере производства очищал с помощью примитивного угольного фильтра. Следующая партия браги зрела на стеллажах, а я приступил к следующему этапу алкогольного производства — заказал у сборщиков пуд брусники, которая уже поспела в окрестных лесах, и, по мере её поступления, стал выжимать из ягод сок, пользуясь деревянным пестиком. Смешивая брусничный сок с медом, водой и самогоном, я получил довольно приличный на вкус напиток, крепостью около пятнадцати градусов, в котором сивушный привкус практически не ощущался. Продавать что-то более крепкое, я даже и не собирался пытаться, так как очень сильно сомневался, что огненное пойло может понравиться местным жителям, привыкшим к легким напиткам вроде слабой браги и медовухи.

Из этой партии самогона у меня получилось семьдесят четыре небольших кувшина емкостью примерно около литра, которые я плотно закупорил, обмазал тонким слоем воска, чтобы жидкость не испарялась через поры в низкокачественной керамике, и поставил в погреб.

Со слов местных, до начала торжища оставалось около недели, которые я посвятил тренировкам и продолжению работы над стенным шкафом, который надо было сделать так, чтобы впоследствии его можно было бы перенести в другое помещение, так как я планировал в ближайшие годы перебраться подальше от берега.

— Как интересно у тебя получается, — прокомментировала Анечка моё столярное творение, когда стало понятно как оно будет выглядеть, — А зачем это?

— Чтобы все лежало на своих местах — продукты, посуда, одежда. А вот здесь будут висеть плащи и шубы, а это место для шапок.

— Да, — кивнула моя юная жена, — Шубу скоро надо будет покупать, осень уже наступила, за ней зима придет, а у нас теплой одежды нет, хотя бы овчинку купить.

— Обязательно купим после торжища, — пообещал я, приобняв её за талию.

Девушка прижалась ко мне и положила голову на плечо.

— Скорушка, а какую шубу ты мне купишь?

Во первых, я теперь Андрей, а ты Анна, не забывай об этом, а во-вторых, думаю беличья на тебе будет хорошо смотреться, но надо будет посмотреть, как тут шьют, если не понравится, то будет лучше самой пошить, ты ведь умеешь иголкой пользоваться?

— Конечно, — ответила девушка, — но меха я никогда не шила, только ткани.

— Не думаю, что это будет намного сложнее, — заверил я её — у белки кожа мягкая, шить легко.

Моё сомнение по поводу того, как местные шьют меховые изделия, было вполне обоснованным — в моём родном племени шубы делали мехом внутрь и никому и в голову не приходило сделать иначе. Если и здесь также, то ну их на хрен!

Глава 12

Хотя народ с окрестных земель начал съезжаться в Киев числа с двадцатого сентября, и с этого момента на заливном лугу, расположенном чуть выше по течению уже шла бойкая торговля, фактически торжище началось двадцать третьего сентября с приходом первых двух ромейских кораблей — тридцатиметровых одноярусных галер. По прибытии ромеи первым делом посетили нашу церковь и отстояли благодарственный молебен по поводу удачного путешествия. Основными товарами заморских гостей были оливковое масло и вино, которое меня интересовало больше всего. Для ознакомления с конкурирующей продукцией, я приобрел кувшин вина, литра на три, за два милиарисия и, придя домой, продегустировал купленный напиток, который, как оказалось, имел довольно низкий градус и посредственный кислый вкус, что не могло не радовать.

На следующий день я договорился с одним из местных перевозчиков — Фёдором и он доставил к торжищу меня с грузом за три медных монеты (в период торжища цены взлетали на всё, в том числе и на услуги перевозчиков). Здесь я пристроился на свободном месте с краю и стал рекламировать свою продукцию:

— А вот брусничное вино, сделанное по тайному рецепту лесной голяди! Пробовать даю бесплатно! На вкус сладкое, веселит лучше ромейского, и от хворей разных лечит! Походите, пробуйте, коли понравится, покупайте!

Пять минут крика и вскоре появился первый заинтересовавшийся мужик. Ему, как первому клиенту, я налил на пробу довольно много — примерно граммов сто, которые он сначала чуть пригубил, я потом с удовольствием выпил одним глотком, после чего протянул мне пустой стакан:

— А ну-ка, малец, налей ещё, а то я что-то не распробовал!

— Бесплатно угощаю только раз, но если хочешь, можешь купить кувшин за восемь медных монет!

— Эх ты, я к тебе со всей душой, а ты денег требуешь! — разочарованно махнул тот рукой и удалился.

После него подошли ещё двое, которые попробовав, покивали головами, сказали, что вкус занятный, но, услышав цену, стали торговаться, пытаясь сбить цену до одного фолиса, обиделись на мою неуступчивость и ушли. Однако я не стал унывать, а повысил первоначальную цену до двенадцати медяков, чтобы иметь возможность сбросить. После чего продолжил весёлым тоном зазывать покупателей, хотя по мере течения времени на душе у меня начали поскребывать кошки. Однако вскоре мои усилия принесли результат — один из приезжих купцов, не особо торгуясь, приобрел сразу два кувшина. Воодушевившись этим успехом, я ещё креативнее стал зазывать покупателей, и постепенно торговля пошла, что позволило мне распродать к обеду все двадцать кувшинов, которые взял с собой на день, после чего я направился домой, предварительно прогулявшись по местной ярмарке.

Торжище находилось за пределами поселения, на широком заливном лугу, который в другое время использовался для выпаса скота. Теперь же здесь стояли ряды из грубо сделанных прилавков, чуть поодаль стояло множество груженых телег, а у берега застыли десятки лодок, многие из которых достигали весьма внушительных, по местным меркам размеров — пятнадцать, а то и двадцать метров в длину. И среди всего этого сновали сотни крестьян и наемных работников, а также степенно вышагивали десятки купцов, которых можно было сразу узнать по демонстративно накинутым на плечи меховым шубам довольно странного для меня вида — мехом внутрь. Сюда стекались славяне со всех окрестных земель — здесь можно было встретить древлян, северян, дреговичей, но полян, конечно же, здесь было намного больше представителей всех других племен. Основным экспортным продуктом славян, разумеется, было зерно, которое охотно покупали ромеи. Однако меха, мёд, льняные и пеньковые ткани здесь также были представлены довольно широко. Прогуливаясь по рядам, я обнаружил пару мест, где ромеи скупали жемчуг, но прицениться здесь не было никакой возможности — ведь бисер имел разный размер, форму и цвет, от которых цена зависела очень сильно. Кроме прочего, на торжище было довольно широко представлены различные металлические изделия — в первую очередь оружие, причем продавали его и славяне, и ромеи. Оружейная продукция славян отличалась довольно широким ассортиментом, низкими ценами и посредственным качеством. У заморских купцов предложение количественно было гораздо более скудным, но стоимость и качество впечатляли — самый простой кинжал с тридцатисантиметровым стальным лезвием стоил два солида, тогда как железный тесак местного производства можно было взять всего за пару милиарисиев.

Кроме бойкой торговли, здесь шел и активный обмен новостями о событиях, происходящих в окружающем мире, в первую очередь об окружающих славянских племенах и их князьях — кто женился, кто поссорился, кто новый частокол поставил, да дружину усилил. Много было ругани в адрес людоловов да разных татей, которые в последнее время распоясались, а князья с ними совладать не могут. Но больше всего тут было разговоров про одного из роменских князей Марка Речистого, который летом объявил себя цезарем и потребовал от своих коллег по княжескому цеху принесения клятвы верности и выплаты дани. Впрочем, большинство из участников обсуждения данного события сходились на том, что у роменов каждые десять лет самопровозглашается новый цезарь, который затевает междоусобицу для установления личной власти, в ходе которой и погибает, ничего не добившись.

Время близилось к обеду, и приезжий народ стал разводить костры для приготовления похлебки, а местные жители стали расходиться по домам — торговля на сегодня заканчивалась, так как после обеда надо хорошо поспать, а потом, когда дело уже идет к вечеру, заниматься делами нет никакого желания.

Вернувшись домой, я пообедал поднадоевшей похлебкой и подумал о том, что разнообразие — это, конечно хорошо, однако для приготовления того же борща, каких-то дорогих продуктов не требуется, и даже без картошки он должен получиться довольно неплохо. Однако на кулинарные эксперименты сейчас времени не было, так как следовало продолжить производство алкоголя.

Запустив самогонный аппарат, я присел поблизости от него, обдумывая результаты сегодняшней торговли и дальнейшие перспективы. Если дело и дальше пойдет в том же духе, то по окончании торжища я смогу получить выручку в районе восьми — десяти солидов, что довольно неплохо по местным меркам, но из этой суммы придется заплатить десятину в церковь и столько же князю, а если учесть, что расходов у меня было четыре солида с хвостиком, то прибыль получается не такой уж и большой, конечно, часть расходов — это инвестиции в основной капитал — горшки под брагу и древесина для стеллажей. Но даже если эти расходы вычесть, операционная прибыль чистыми получается менее ста процентов. Негусто. Но оснований для расстройства нет — в любом случае перспективы достаточно неплохие.