Николай Ермаков – Луна над Славутичем (страница 14)

В качестве материала я решил использовать медный котелок, доставшийся мне от людоловов. Разведя огонь в гончарной печи, я его хорошо нагрел, а затем, используя нож и молоток распустил посудину на полосы, которые распрямил и соединил в одну полосу с помощью горячей ковки. Далее, чтобы согнуть получившуюся полосу в трубку, мне пришлось изобретать примитивный станок, а потом ещё долго возиться с проковкой шва, но всё-таки спустя ещё четыре дня у меня был вполне работоспособный змеевик, что не могло не радовать. Кроме того, тогда же стало понятно, что процесс брожения пошел, что вознесло моё настроение на недосягаемую высоту, и я решил устроить себе выходной.

Ну не совсем выходной — скорее тренировочный день, а то из-за всех этих производственных дел у меня времени для поддержания боевой и физической формы совсем не было. Поэтому по окончании очередной лекции у Ферапонта, я пробежался по окрестностям, чем вызвал недоуменные взгляды у представителей местного населения, после чего во дворе поработал с копьем, а после обеда и дневного отдыха сделал макивару, и оставшееся до ужина время занимался отработкой ударов руками и ногами. Такой вот выходной получился.

Кстати, Ферапонта я вместе со Светой продолжал посещать каждый день, и кроме лекций на христианскую тему, он меня ещё и немного просвещал о местных порядках, политике и географии. Так я узнал, что Ярославу подчиняются земли на правом берегу Днепра на расстоянии примерно в половину дневного перехода от города, а дальше идут земли других полянских князей, к северу от полян в лесах живут древляне, которые соединяют в себе все отрицательные качества, которые только могут быть у человека — они жадные, злые и глупые, а поляне с ними находятся в состоянии вялотекущего перманентного конфликта. По левому берегу Днепра напротив Киева и дальше на север и восток, раскинулись земли северян, которые хоть глуповаты, но в остальном вполне приличные люди и с ними можно иметь дело. Южнее северян находятся земли роменов, рассказ о которых показался мне довольно занятным — как следовало из слов Ферапонта, ромены, хоть и говорили на славянском языке, жили в таких же землянках, но поклонялись другим богам и считали себя прямыми потомками ромеев, сотни лет назад сбежавших из империи от настойчивой христианизации.

В ходе этих же бесед я узнал и текущий год — шесть тысяч сто семьдесят шестой от сотворения мира, а от рождества христова, соответственно, шестьсот шестьдесят восьмой. Эти цифры мало о чем мне говорили — никаких исторических событий относящихся к этому периоду я вспомнить не мог, кроме того, что примерно в это время происходила активная экспансия славян на Балканский полуостров. Но это было и так известно — Ферапонт в общих чертах мне рассказал, что юго-западные славяне в целом удачно воюют ромеями. Однако это практически не касалось полян и их ближайших соседей — местные племена предпочитали с Византией дружить и торговать. Отсутствие в моей памяти каких-либо важных исторических событий в целом настраивало на оптимистический лад — значит резких перемен к худшему не предвидится и можно строить планы, исходя из стабильности текущей полико-экономической ситуации.

На следующий день после выходного, я приступил к делу, которым надо было заняться в первый день, но из-за спешки с брагой, пришлось отложить — занялся постройкой сортира, а то местные без какого-либо стеснения ходили на свой задний двор, открытый всем ветрам и взглядам, а специального строения для отправления надобностей в местной градостроительной традиции предусмотрено не было. Да это и понятно — как правило местные племена жили в небольших деревнях, где достаточно было отойти за ближайшие кусты, чтобы остаться наедине с природой. Однако здесь было уже достаточно большое поселение, а модель поведения в этом смысле пока оставалась деревенская. Так что, по моим наблюдениям, я в этом смысле был первопроходцем местного значения.

Выбрав подходящее место, я с помощью деревянной лопаты принялся за рытьё ямы — довольно трудоемкое занятие, хочу я вам сказать, и к полудню я смог углубиться только на полметра. До обеда времени оставалось совсем немного и я прошел во двор, где с помощью Светы сполоснулся до пояса и сел к столу, ожидая, когда моя невеста приготовит гороховую похлебку. Рацион питания у нас пока не отличался разнообразием, но я тешил себя надеждой, что вскоре получится повысить своё благосостояние, и появится возможность употреблять более разнообразную пищу. Хотя картошки и помидоров тут ни за какие деньги не купишь. Разве что Америку открыть… А что, неплохая идея! И золота там навалом…

Пока я так размышлял про далекую Америку и краснокожих индейцев, к моему забору верхом на лошади подъехал парень лет двадцати с высокомерным выражением лица, окаймленного жиденькой бородкой. Одет он был в красную шелковую рубаху и льняные штаны, а следом за ним шли четверо охранников, вооруженных копьями. Остановившись у забора, всадник стал без всякого стеснения похотливо пялиться на мою невесту, не меняя презрительно-высокомерного выражения лица, и мне как-то сразу эта ситуация очень не понравилась, поэтому я решил действовать, не дожидаясь проявления агрессивных намерений от незнакомца:

— Света, в дом! — резко скомандовал я, и, сделав два шага, схватил своё копье, которое стояло прислоненным к стене полуземлянки, после чего развернулся и закрыл корпусом вход в жилище, где уже успела скрыться девушка.

Посмотрев на эти спешные перемещения и оружие в моих руках, парень насмешливо скривил рот и высокомерно произнес:

— Ишь какой страшный, палочкой своей меня напугать захотел! Отойди в сторону, щенок, я её себе забираю! Такая девица не для нищего оборванца от наших богов отказавшегося!

— Ну так иди сюда и попробуй взять! — С вызовом ответил я, изготовившись к бою.

— Разберитесь! — лениво приказал парень своим охранникам, и первый из них, отворив калитку, ступил во двор со словами:

— Не дури парень, убери свою палку!

Но вступать в переговоры с этими наглецами я не собирался. Сделав обманный выпад в направлении лица, от которого мужик отшатнулся, я следующим коротким движением ткнул его в правое плечо а затем пропорол ему левое бедро с внешней стороны. Убивать не хотелось — непонятно ведь, как на всю эту ситуацию посмотрит князь. Охранник ещё попробовал в ответ ткнуть меня копьем, но делал скорее это по инерции, без нужной скорости. Я отвел его выпад древком и ударил ногой в живот, от чего тот с хрипом упал на спину. Самый молодой из его коллег, увидев кровь, сдавленно воскликнул:

— Убили! Горана убили!

Следом завизжал краснорубашечник:

— Что встали! Вперёд! Заколите этого урода, а девку тащите сюда!

Однако охранники, выставив вперед копья, застыли в нерешительности — калитка узкая, заходить надо по одному, а за ней я стою злой, копьём демонстративно помахиваю. Если через забор лезть, то у меня будет хорошая возможность достать как минимум одного, а то и двух. Пока они так топтались за забором в нерешительности, из соседних дворов на шум стали появляться мужики — кто с топором в руках, кто с колом.

— Эй Скор! Что происходит? — спросил от своего дома Маркел, плотник, ранее продавший мне корыта и лопату.

— Да вот сосед, грабят меня! — крикнул я погромче, чтобы слышали все, кто успел появиться на улице.

— Да кто тебя грабит! — рявкнул парень, — Девку давай сюда и разойдемся!

— Так иди возьми! — снова предложил я ему, — Что ты там за охраной прячешься, девушка ведь тебе нужна, а не им! Или ты меня боишься?

Тем временем соседские мужики подошли ближе и один из них воскликнул:

— Так это же Мокша, Годияров сын!

— И правда, он! — поддержал его другой.

— Эй Мокша, ты как тут? — спросил третий.

— Я не Мокша! Я — Всеслав! — взвизгнул краснорубашечный и, оглядев начавшую собираться толпу, развернул лошадь и скомандовал охранникам, — Уходим! — после чего они направились к центру поселения мимо мужиков, которые хоть и смотрели недружелюбно, но препятствий чинить не стали.

— Эй, бойца своего возьмите, он ведь живой! — крикнул я вслед Мокше, но тот даже не ухом не повел, торопливо удаляясь от моего двора.

— Вот такие у тебя товарищи, — прокомментировал я ситуацию, наклоняясь над раненным мужиком, — Ты сам-то как? Жить хочешь?

— Угу, — простонал тот в ответ.

— Ну тогда сейчас заштопаем, — пообещал я, рассматривая раны, поле чего крикнул в сторону дома, — Свет, неси сюда иглу бронзовую и нить льняную.

— Сейчас! — откликнулась невеста и вскоре подошла ко мне, отдавая запрошенное.

— Кипяток есть? — поинтересовался я у девушки.

— Нет, я же горох закинула, похлебка скоро будет готова.

— Ну тогда вскипяти еще воды, да нитку брось туда, чтобы сварилась немного, потом нитку достань, а воду остуди, и сюда неси. Да быстрей давай!

Соседи так и толпились за забором, наблюдая за моими действиями, а я отрезал у мужика штанину на раненной ноге, распорол её и перевязал раны, чтобы не истек кровью, пока готовятся медицинские принадлежности.

— А что ты с ним делать будешь? — спросил Маркел, перегнувшись через забор.

— Да зашью раны, а там пусть домой топает, — ответил я.

— А с чего тут вообще началось? — задал сосед вопрос, остро интересовавший всех собравшихся.