Николай Дубровин – История войны и владычества русских на Кавказе. Назначение А.П. Ермолова наместником на Кавказе. Том 6 (страница 5)
Опытом же народного легковерия и той истины, что необходимо нужно для спокойствия здешнего края удалить отсель все то, что только носит на себе имя происхождения от бывшего грузинского царственного дома, может служить то, что сей царевич, не имеющий никаких особенных достоинств, оставленный без внимания моими предместниками и даже у самих грузин до сего случая мало имевший уважения, вдруг, при открывшейся революции, начал играть между ними важную роль и, по ослеплению народа, которое, однако же, обнаруживает их всегдашнюю привязанность к прежнему царскому правлению, был с радостью принят мятежниками, провозглашен царем Грузии и предводительствовал толпами бунтовщиков».
Предводительство это хотя и было безуспешно, но с покорностью Григория беспорядки в Грузии не были еще прекращены, и главнокомандующий принужден был спешить к Телаву, осажденному огромною толпою инсургентов.
В самом начале волнений толпа вооруженных окружила Телав и 9 февраля потребовала от русских властей, чтобы они оставили город.
«Господа телавский комендант и исправник! – писали инсургенты[29]. – Клянемся вам Богом, святым крестом и Евангелием, мы все, здесь собравшиеся, что если последуете сему нашему совету и мирно выйдете, то как против нашего брата и отца не согрешим, так и вам ничем не повредим и против вас не согрешим. Где только были войска: в Кизике (Сигнахе), на Арагвах, в Сагореджо по сю сторону Куры, в целой Кахетии, также в Карталинии, везде их истребили и нигде уже нет русских, и где таким образом покорились, то благополучно освободились. Клятвою вас уверяем, что по выходе получите мир, и если сему совету не последуете, то, исполнивши долг свой, отныне мы ничего не пришлем вам сказать. Ведь вы видите, эти войска все против вас собрались; верьте, у вас помощи уже никакой нет, – не умирайте!»
Запершаяся в Телаве команда и представители русской власти предпочли однако же умереть, чем сдаваться, и предложили собравшейся толпе разойтись по домам. Восставшие отказались исполнить этот совет и 13 февраля отправили новое требование сдать им город и крепость.
«Комендант, исправник, и вообще собравшиеся в крепости! – писали они. – Письмо ваше мы получили и, что советовали – все уразумели, которое было писано по глупости; мы давно вас знаем и не обманемся, как ребенок. Будьте уверены, что не только мы против вас, но все наши братья, целая Кахетия и Карталиния за ваше зверское притеснение восстали против вас; нам с вами мириться невозможно, довольно: более не обманемся. Знайте и то, что маркиза казахцы убили в Сала-Оглы; в Кизике войска ваши истреблены кизикцами и джарцами, так равно в Ворчало, в Карталинии, на Арагвах и Сагореджо – вам более помощи нет.
Мы не хотели, так как вы, христиане, напрасно пролить кровь и теперь советуем вам: все мы против вас и клянемся, что если выйдете добровольно, то будете счастливы и избавитесь смерти и никакого вреда вам не будет – клятвою клянемся и поверьте; а если совету сему не последуете, то преданы будете без пощады смерти. Мы отсюда не отступим, и не думайте об этом, чтобы мы не могли взять крепость».
Угрозы эти остались одними словами: среди восставших не было единодушия и единства в действии; они были плохо вооружены и, имея только одно орудие, не решались предпринять штурм. Обложивши со всех сторон Телав, инсургенты отрезали все пути сообщения и намерены были продолжительной блокадою достигнуть своей цели; но прошел месяц, а осажденные не сдавались. Перенося всевозможные лишения, гарнизон дождался прибытия главнокомандующего, который 4 марта появился с отрядом в виду г. Телава.
Оставив пехоту за деревней Цинандали в семи верстах от крепости, маркиз Паулуччи поехал, с 50 казаками и с некоторыми преданными нам грузинскими князьями, вперед, к крепости. Заметив приближение главнокомандующего, инсургенты рассыпались в разные стороны, бросили начатые траншеи и в них одно шестифунтовое орудие.
Телав был освобожден, и с занятием его последние шайки инсургентов были разогнаны. Волнение в Кахетии на время прекратилось, о чем и было объявлено в Грузии, Имеретин и сообщено начальникам войск в ханствах.
С окончанием беспорядков из разных деревень Кахетии были представлены правительству солдаты, спасенные жителями от преследований народной ярости; многие грузины скрывали их у себя под именем рабов. Такие поступки доказывали, что туземцы не питали вражды к русскому правительству и не желали нарушать присяги, данной русскому императору: они восстали против злоупотреблений и недобросовестных исполнителей предначертаний правительства. Маркиз Паулуччи скоро узнал истинные причины волнений и не счел возможным скрыть их от императора Александра I.
«Причины происшедшей здесь революции, – доносил он[30], – по моему образу мыслей и сколько я мог видеть, заключаются: в безнравственности вообще, царствующей здесь между российскими чиновниками, которые, не имея правил религии, пускаются на большие или меньшие преступления. Подарки в числе злоупотреблений не последнее занимают место, и, к несчастью, при том часто на сие зло подавали право самые примеры, начальников, которые, наподобие азиатских сардарей, ханов и пашей, считали подарки, как приобретение законное и как одолжение за услугу».
С одной стороны, лихоимство чиновников, а с другой – неудовольствие дворянства, лишившегося своих прав с уничтожением моуравств и причислением в казну церковных и казенных имений, которыми управляли дворяне на правах собственности, – все это давало прекрасную почву для интриг членов бывшего царского дома и подготовило восстание. К этому присоединялось медленность русского судопроизводства и, наконец, по словам маркиза Паулуччи, тысячи «делаемых подлостей чиновниками провиантского ведомства, которых, невзирая на всю мою бдительность и строгость, в краткое время моего здесь командования, я не имел еще времени открыть всех и остановить зло, которого, в тягость народу и в разорению казны, они не перестают здесь делать с самой смерти генерала князя Цицианова».
Желая искоренить зло и устранить причины в народному неудовольствию, маркиз Паулуччи не находил другого средства, как устранить провиантских чиновников от покупки хлеба, поручив это дело гражданскому губернатору, при содействии частных лиц.
Вместе с тем, признавая несостоятельность уездных судов, главнокомандующий учредил в Сигнахском и Телавском уездах особые
Грузины скоро оценили распоряжения главнокомандующего и с сожалением узнали, что маркиз Паулуччи оставляет Закавказье. Политическое положение России и неизбежность войны с Наполеоном побудили императора Александра I собрать вокруг себя людей, известных своим боевым опытом и военными дарованиями.
«Отличное ваше служение, – писал государь маркизу Паулуччи[31], – обратило особое мое на вас внимание. Я, желая по достоинствам вашим употребить вас с большею блистательностью, повелеваю вам прибыть в С.-Петербург, а начальство над Грузиею сдать генерал-лейтенанту Ртищеву».
Последний был совершенно неизвестен грузинам, и дворянство отправило в Петербург князя Захара Андроникова, с полномочием подать прошение на высочайшее имя об оставлении маркиза по-прежнему в звании главнокомандующего в Закавказье; но государь не признал возможным изменить своего решения.
Назначив маркиза Паулуччи своим генерал-адъютантом, император Александр поручил Ртищеву начальство над Грузнею и Кавказскою линиею на тех же самых правах, какие имел генерал от кавалерии Тормасов. «Почему повелеваю вам, – писал император Ртищеву[32], – отправиться немедленно в Тифлис, а управление на Кавказской линии поручить генерал-майору Портнягину».
Человек преклонных лет, не имевший за собою видной боевой деятельности, Николай Федорович Ртищев был человек религиозный и высокочестный. На долю его выпало одно из затруднительнейших положений в Закавказье; восстание в Кахетии, только что подавленное маркизом Паулуччи, чума и голод, все еще свирепствовавшие в Мингрелии и Имеретин, враждебные отношения к нам Турции и беспрестанные вторжения персиян в наши пределы делали положение Ртищева тем более трудным, что он мог располагать весьма ограниченным числом войск, без надежды получить какое-либо подкрепление.
В донских полках был огромный некомплект в строевых лошадях, а в полках пехоты недоставало 700 человек, пополнить которых было нечем, так как все рекруты шли на укомплектование армий, назначенных для отражения полчищ Наполеона, готовившегося вторгнуться в Россию. Главнокомандующему на Кавказе предоставлено распоряжаться только теми средствами, которые были под рукою; ему вменено в обязанность приостановить наступательные действия и обратить исключительное внимание на переговоры с тегеранским двором[33].
Полагаясь во всем на Бога и опираясь на своих помощников, Ртищев принялся за дело с свойственною его летам осторожностью и ознаменовал свое пребывание на Кавказе заключением мира с Персиею. Блистательные дарования и действия Котляревского неразрывно связаны с этим событием и с расширением нашего владычества в Закавказье…