Николай Дубровин – История войны и владычества русских на Кавказе. Назначение А.П. Ермолова наместником на Кавказе. Том 6 (страница 13)
В это время войска наши были расположены в следующих пунктах: в Коби находилась рота Суздальского полка; в Анануре – полковник Печерский с батальоном 15-го егерского полка; на р. Шилде – генерал-майор князь Орбелиани со своим отрядом. В Сигнахе было всего 200 человек пехоты и казаков с двумя орудиями; две роты 46-го егерского полка и рота Херсонского занимали Сартачалы. В Борчалинской дистанции находились три роты 46-го егерского полка, под начальством полковника Краббе.
Карталиния охранялась эскадроном Нижегородского драгунского полка, малолюдною ротою Грузинского гренадерского и выведенными из Имеретин двумя ротами 15-го егерского полков. В Тифлисе находились: батальон Херсонского гренадерского полка, в котором за разными командировками было налицо не более 400 человек, и рота Тифлисского полка. Из пяти орудий, бывших в столице Грузии, две 6-фунтовые пушки не имели снарядов, а все прочие орудия не могли быть двинуты, так как для запряжки не имелось ни одной лошади[88].
Таким образом, почти все войска были стянуты на север Грузии; южная же ее часть оставалась почти вовсе без защиты, если не считать нескольких мелких отрядов, расположенных в Памбаках и Шурагели.
Чтобы оттянуть часть наших сил от Кахетии, царевич Александр распускал слух, что из Эривани едет к нему посланный от Баба-хана с значительною суммою денег, по получении которых он направится в Карталинию на соединение с персиянами. Александр приглашал к себе лезгин, обещая им хорошее содержание, и в то же время отрядил хевсур для прервания сообщения в горах между Тифлисом и Моздоком. Они почти одновременно появились против селений Казбека, Степан-Цминды, Коби и Ананура, но были отброшены стоявшими в тех селениях небольшими нашими гарнизонами.
Попытка их уничтожить Дарьялский мост не удалась, но у Ананура они успели отогнать несколько казачьих лошадей, пасшихся около города. Обстоятельство это заставило на следующий день оставить лошадей на конюшне, и так как запаса фуража не было, то и пришлось послать казаков для рубки древесных ветвей. При возвращении с фуражировки казаки были атакованы толпою инсургентов, разогнанных высланною из Ананура командою. Отступив от города, мятежники устроили завалы и сожгли все мосты по дороге между Анануром, Пасанауром и Кайшауром. Сообщение по Гуд-горе было прервано, и в Кайтаурском ущелье собралась толпа вооруженных числом до 6000 человек.
Для восстановления сообщения Грузии с Кавказскою линиею владикавказский комендант генерал-майор Дель Подо принужден был отправить батальон, составленный из двух рот 16-го егерского полка и двух рот Казанского полка, под общим начальством майора Гурлебума. Движение этого отряда вызвало лихорадочную деятельность царевича, и он торопился испортить путь, сделать засеки и уничтожить мосты между Казбеком и Ларсом. Александр предлагал владельцу ущелья, подполковнику Казбеку, соединиться с ним и действовать совокупно против русских. Казбек не принял предложения, уведомил главнокомандующего, и попытка царевича не увенчалась успехом. Он успел только занять проходы по южную сторону гор и окружить Пасанаур, на выручку которого спешил полковник Печерский с своим батальоном.
Выступив из Ананура 3 октября, полковник Печерский скоро наткнулся на огромную толпу инсургентов, занявших проходы и прилежащие к ним высоты. Они встретили наступавших выстрелами с гор, и отряд выдержал четырехчасовой упорный бой, прежде чем ему удалось пробиться в Пасанаур и занять его. Неприятель отошел к Кайшауру, и полковник Печерский, находя необходимым преследовать его по пятам, просил прислать ему подкрепление и провиант, в котором ощущал большой недостаток. Генерал-майор Симонович командировал полковника Краббе с тремя ротами 46-го егерского полка и приказал ему следовать в Мухрань, забрать там сколько можно провианта и оставить часть его в Душете, а другую в Анануре и Пасанауре. Соединившись с полковником Печерским, полковник Краббе должен был выгнать мятежников из Арагвского ущелья и очистить путь от Еайшаура до Коби[89].
В это время Ртищев возвратился в Тифлис из Карабага и привел с собою часть войск, его конвоировавших. Признавая восстановление сообщения с Кавказскою линиею делом первостепенной важности, главнокомандующий не ограничился посылкою полковника Краббе в помощь Печерскому, но отправил по тому же направлению и генерал-майора Симоновича с тремя батальонами пехоты. Симонович двинулся из Тифлиса в Пасанаур, но пришел туда тогда, когда полковник Печерский, усиленный прибытием двух отрядов майора Гурлебума и полковника Краббе, очистил Арагвское ущелье от Ананура до Кайшаура и даже успел починить сломанные мосты. При содействии полковника Казбека были собраны нацвалы, священники и старшины мтиулетинского и гудомакарского племен. Повесив, по обычаю, сабли на шеи, они просили прощения, присягнули на верность, обещались оставаться спокойными и выдали аманатов[90] из почетнейших фамилий. Из Пассанаура Симонович пошел вниз по Арагве, с целью усмирить жителей и особенно население Тионетской волости, собрать контрибуцию и хлеб с деревень, принимавших участие в восстании, а главное, рассеять толпу пшавов, хевсур и тионет, собравшихся на горе Углисе и разорявших преданное нам население. С приближением отряда защитники горы отступили к Тионетам, а генерал Симонович, пройдя через Сагурам, Марткопи, Хашму, Патерзаул и Сагореджо, разогнал повсюду мятежников и привел жителей к присяге[91].
Отсюда Симонович двинулся на соединение с отрядом генерал-майора князя Орбелиани, действовавшего против царевича Александра и его главного скопища.
Простояв несколько дней на р. Шилде, князь Орбелиани узнал, что царевич Александр для увеличения своих сил выставил в Велис-Цихе до 20 лезгинских знамен, под которыми и собирались толпы мятежников. Князь Орбелиани тотчас же атаковал селение, рассеял толпу, захватил восемь знамен, множество оружия и багажа. Александр бежал в Шилду, где и укрепился. К нему стекались рассеянные мятежники и спешили на помощь лезгины в числе до 200 человек. Не желая упускать времени и дать возможность царевичу еще более усилиться, князь Орбелиани, 12 октября, после упорного боя, вытеснил его из Шилды и заставил скрыться в самой вершине Шилдинского ущелья, среди гор и лесов. Селение Шилда было сожжено, и сады истреблены до самой крепости.
Недостаток продовольствия заставил генерал-майора князя Орбелиани отправить на фуражировку полковника князя Эрнстова с небольшим отрядом. Воспользовавшись отделением незначительных наших сил от главного отряда, царевич Александр окружил князя Эрнстова со всех сторон и стремительно атаковал его. Как атака, так и оборона были весьма упорны[92].
«Лезгины и грузины, – доносил князь Орбелиани, – до того были пьяны, что некоторые врывались в средину наших и там поколоты». В первое время положение князя Эрнстова было весьма затруднительно, но прибытие из главного отряда 200 человек 9-го егерского полка и 100 человек Кабардинского полка с двумя орудиями изменили дело. Совокупным ударом в штыки двух отрядов мятежники были разогнаны, и царевич Александр принужден был бежать в Велис-Цихе. Упорство, с которым дрались его сообщники, подало повод Александру провозгласить дело у Шилды как одержанную им победу.
«Пред сим, – писал царевич[93], – мы уже сообщили вам о том, как отряд Тахунева (Тихоновского) вошел в Шилду и какой божий гнев разразился над ним и сколько русских было побито; этот же самый шеф ушел было от нас тайком в Кварельскую крепость, а из Кизика (Сигнаха) двинулся князь Димитрий (Орбелиани); они дали друг другу слово и из орудий стреляли. Выйдя из Кварели, шеф (Тихоновский) прибыл к Пашаанскому броду; но с этой стороны его, а с той князя встретили наши войска; началась перестрелка; с утра до вечера продолжался непрерывный огонь. Да будет над нами столько божьих милостей, сколько солдат и офицеров мы убили при этом!
По случаю утомления и наступившей ночи наше войско отступило, и русские, пользуясь этим, соединились тайком в Пашаани и остановились ниже Шильды. Мы дали им дорогу, а сами расположились на прежней их стоянке, у Велис-Цихе. Когда русские вознамерились перейти по сю сторону – жители Санавардо и 400 лезгин встретили их у переправы и открыли стрельбу; с этой стороны на них ринулись кизикские и лезгинские войска; пальба была страшная и избиение русских всеобщее, так что они принуждены были даже всех своих раненых бросать в воду. Сражение это продолжалось до вечера; у нас убито два лезгина и четыре ранены, другого вреда наше войско не понесло. Теперь мы стоим по ту и по сю сторону; по милости Божией, к нам войска прибавляются, а русские слабеют.
Сегодня 7-е число этого месяца, понедельник, а на завтра ожидаем больших войск; число их должно дойти до 40 000, и затем мы сделаем наступление и при помощи Божией надеемся, что окончательно перевернем их вверх дном. Если спросите о других делах, то главноуправляющий Арташев (Ртищев) окружен шах-заде (Аббас-Мирзою); посланный Ртищевым авангард весь истреблен, так что из 1500 человек ни один не уцелел. Теперь он окружен так, что не может пойти ни сюда, ни туда; даже князь Цицианов под Эриванью не был в таком безвыходном положении. Не думай, чтобы он мог сюда прийти. К нам прибыл человек с письмом от сердаря из Эривани; сердарь пошел с 1200 человек в Гумри и Караклис. Он пишет, что ждет от меня вестей, говоря, что, если захочу, он прибудет в Казах или ко мне; но мы еще ответа не написали, хотя и намерены пригласить его в Казах. Письмо это объявите всем и каждому и растолкуйте».