Николай Дубровин – История войны и владычества русских на Кавказе. Назначение А.П. Ермолова наместником на Кавказе. Том 6 (страница 12)
«Относительно назначения пункта свидания, – писал Аббас-Мирза Ртищеву[82], – согласно прежнему моему извещению, ныне же сообщаю вам, что хотя первоначально назначено было место, называемое Султан-Хасари, вблизи Аракса, но ныне, в угоду вашему высокопревосходительству, я переменил место и назначаю более близкий пункт к Араксу, именно Ак-Тепе, в 2 фарсахах[83] расстояния от этой реки, и уверен, что вы более этого не сочтете сообразным с моим саном придвинуться к вам ближе.
Что же касается продолжения перемирия, то, согласно вашему желанию, мы от 20-го числа сего рамазана еще на 20 дней решились таковое продлить. Оно может кончиться к 10-му числу шеваля. На этом основании дано повеление пограничным начальствам и отрядным командирам впредь до нашего особого повеления не начинать военных действий».
Уклонение Аббас-Мирзы от личного свидания с главнокомандующим не указывало искреннего желания вступать на мирный путь. Конечно, при меньшей доверчивости, Ртищев с самого начала переговоров мог уже видеть, что персидское правительство не имеет намерения заключить мир. Вторжение в Карабаг и разорение Талышей были довольно вескими тому доказательствами.
В то время когда Ахвердов находился в лагере Аббас-Мирзы, персиянам было уже известно, что Наполеон вступил в Москву и занял первопрестольную столицу России. Вслед за тем в Тегеран прибыл французский агент, которому поручено было добиться удаления английского посольства из Персии и замены его французским посольством. Заявляя, что Наполеон вступил уже в Россию с многочисленными войсками и покорил большую часть ее провинций, французский агент обещал, с удалением английского посольства, возвратить Баба-хану не только мусульманские провинции, но и всю Грузию[84]. Хотя сиру Гору Узелею и удалось убедить тегеранский двор в неисполнимости подобных обещаний, тем не менее большинство лиц, окружавших Баба-хана, было убеждено, что если русское правительство с уступкою столицы и не признает себя побежденным, то все-таки принуждено будет употребить свои последние боевые силы на изгнание неприятеля; что мировые, европейские события отвлекут наше внимание от Кавказа, и персияне будут иметь возможность поправить свои обстоятельства и вернуть потерянное. Поддерживаемый в этом мнении, Аббас-Мирза желал только протянуть время и выждать.
Котляревский видел всю хитрость персидской политики и просил позволения Ртищева переправиться вместо него через р. Араке и взамен мирных предложений дать знать о своем прибытии пулями и штыками, но главнокомандующий не согласился и предложил персидскому принцу начать переговоры через уполномоченных. Аббас-Мирза принял предложение, избрал местом для совещаний укрепление Асландуз, находившееся на правом персидском берегу р. Аракса, и назначил уполномоченными «приближенного к государю, бесподобного визиря» Мирза-Абуль-Касима[85] и второго секретаря английского посольства Мориера. С нашей стороны были назначены генерал-майор Ахвердов и правитель канцелярии главнокомандующего Могилевский. В сопровождении летучего отряда, составленного из казаков, черкес и грузин, наши уполномоченные отправились за р. Араке. По предварительному соглашению, персидский уполномоченный сделал первый визит Ахвердову, и переговоры начались.
Русские уполномоченные требовали, чтобы тегеранский двор признал за Россиею все ханства и владения, занятые русскими войсками; чтобы все оставалось status quo и чтобы Талышинское ханство считалось под покровительством России. Персидские уполномоченные, напротив того, настаивали на том, чтобы Россия уступила Персии все присоединенные провинции: Дербентскую, Кубинскую, Бакинскую; ханства: Карабахское, Ширванское, Шекинское, области Елисаветпольскую и Шурагельскую[86]. Ни та ни другая сторона не могла согласиться ни на какие уступки, и несговорчивость эта повела к тому, что после двух заседаний переговоры были прерваны и уполномоченные разъехались. Другого исхода и ожидать было нечего. Заранее убежденный в несостоятельности переговоров, Аббас-Мирза не прекращал военных приготовлений и содействовал царевичу Александру пробраться в Грузию, обещая помочь ему деньгами и войсками.
Глава 3
В первых числах сентября 1812 г. было получено в Тифлисе известие, что царевич Александр приближается к Дигому, с намерением переправиться через р. Куру у Авчал.
Командовавший войсками в Грузии, Имеретии и Дагестане генерал-майор князь Орбелиани, взяв 70 человек гренадеров и 25 линейных казаков, отправился с ними к Дигомской переправе. Простоявши там всю ночь, он не дождался царевича, и, полагая, что он избрал иной путь для переправы, князь Орбелиани приказал шефу 15-го егерского полка полковнику Печерскому занять все броды между г. Гори и Мцхетом. Печерский не успел исполнить приказания, когда в ночь на 6 сентября Александр со свитою около 100 человек переправился через р. Куру в этой дистанции и направился к селению Кавтисхеви[87].
Разослав повсюду объявление о своем прибытии, царевич предлагал грузинам присоединиться к нему. Он уверял население, что значительная часть персидских войск будет прислана в его распоряжение, что персияне решились изгнать русских из ханств и непременно придут в Грузию, но не для того, чтобы овладеть ею, а с единственною целью восстановить его на прародительском престоле и провозгласить царем Грузии. Только что успокоившееся было волнение снова возгорелось, и грузины толпами спешили в лагерь царевича. Горцы и кахетинская чернь окружили Александра, и почти весь Телавский уезд присоединился к нему. Согореджинский моурав и некоторые дворяне, видя возрастающую силу царевича, также перешли на его сторону. Александр двинулся к селению Тионетам, где собралось наибольшее скопище его приверженцев. Отсюда он отправил открытое письмо кахетинцам, в котором обещал всем тем, кто окажет ему преданность, раздать в награду имения, села и деревни тех князей и дворян, которые останутся верными русскому правительству.
Между тем, по получении в Тифлисе известия о появлении царевича Александра в Кахетии, генерал-майор князь Орбелиани приказал полковнику Печерскому с батальоном 15-го егерского полка следовать к селению Балачаури, лежащему близ большой дороги, как для охранения его, так и для диверсии в Тионети в случае, если царевич будет там держаться. Для пересечения же пути Александру в Кизик (Сигнах) отправлен в Кахетию полковник Тихоновский с батальоном 46-го егерского полка.
Выступив из Кизика (Сигнаха) 8 сентября, полковник Тихоновский должен был присоединить в себе на пути роту Кабардинского полка из Загореджо, роту из Велис-Цихе, четыре роты Кабардинского полка из Телава и 18 сентября быть непременно у Алавердского монастыря. Это необходимо было потому, что на следующий день, 14 сентября, был храмовый праздник. В день Воздвижения Животворящего креста грузины, по обычаю, стекаются к монастырю на праздник, и так как в алавердском храме прежде хранилась царская корона, то, чтобы не дать возможности царевичу Александру, находившемуся всего в 35 верстах, явиться среди собравшихся и заставить их присягнуть себе, признано было необходимым, чтобы Тихоновский прибыл к монастырю непременно накануне праздника.
Приказание было в точности исполнено, и грузины были озадачены появлением русского отряда. Простоявши у Алавердского монастыря до 20 сентября и узнав, что царевич находится в селении Шильде, Тихоновский переправился вброд через р. Алазань, атаковал селение, сжег его, уничтожил завалы, засеки и разогнал толпу мятежников в 700 человек, состоявших преимущественно из кахетинцев, пшавов, хевсур и лезгин. Царевич бежал в селение Сабуе, а Тихоновский, уничтожив селение Турис-Цихе, направился к Кварельской крепости, с тем чтобы оставить там раненых и больных, число которых доходило до 32 человек.
Пробыв в Кварелях два дня, полковник Тихоновский намерен был перейти к селению Пашаанам, жители которого приняли поголовное участие в восстании. Узнав, что царевич испортил дороги и намерен устроить засаду, Тихоновский двинулся без дороги кратчайшим путем через лес. Партия Александра тщетно ожидала появления Тихоновского и успела напасть только на арьергард, состоявший из трех рот, под командою майора Борщова, и вела с ним перестрелку в течение целой ночи.
Остановившись близ этого селения, Тихоновский ожидал прибытия генерал-майора князя Орбелиани, который в 11 часов ночи 17 сентября выступил из Тифлиса с тремя ротами 9-го егерского полка, одним орудием и 70 казаками. Командование войсками в Тифлисе и его окрестностях было поручено генерал-майору Симоновичу, вызванному для этой цели из Имеретин.
Переночевав в Сартачалах и сделав на следующий день переход в 50 верст, князь Орбелиани на третий день, в пять часов пополудни, прибыл к Сигнаху, где узнал, что сообщение между этим городом и отрядом полковника Тихоновского было прервано. Дождавшись прибытия батальона Херсонского гренадерского полка и присоединив к себе роту Кабардинского полка и 75 человек линейных казаков, князь Орбелиани, 27 сентября, двинулся к селению Велис-Цихе на соединение с отрядом полковника Тихоновского. Встреченный на двенадцатой версте от Сигнаха огромною толпою мятежников, князь Орбелиани, среди жаркой и беспрерывной перестрелки, успел только 30-го числа дойти до селения Пашаан и, соединившись с Тихоновским, 1 октября остановился на р. Шилде.