Николай Дубровин – История войны и владычества русских на Кавказе. Народы, населяющие Кавказ. Том 1 (страница 35)

Три дня продолжалось празднование торжественного вступления молодой под кров мужа. Здесь, как и у себя, прежний хозяин угощал народ и благодарил гостей за посещение.

Во все время празднования свадьбы голова и лицо молодой были покрыты нарядным платком, для снятия его назначался хатех, или снятчик. Молодой супруг не принимал участия в общем веселье, оставался в уединении или отправлялся в набег, во всяком случае, не возвращался домой до окончания свадебного торжества. Хозяин дома, где молодая пробыла некоторое время, становился аталыком мужа и пользовался теми же правами, что и воспитатель. С приходом молодой в дом мужа ее отец присылал своего человека, жемхараса, или дружку, который оставался у молодых целый год, а потом его отпускали с подарками.

У черкесов смешанной религии были собственные обычаи относительно брака. После обручения и окончания переговоров о калыме жених одевался в самую старую одежду, надевал самое плохое оружие и в назначенный день в сопровождении друзей отправлялся за невестой. Навстречу ему из аула невесты выходила молодежь, срывала оружие, всю верхнюю одежду, отбирала коня, словом, обирала жениха так, что тот вынужден был брать платье у кого-нибудь из приятелей. В чужом платье он шел в дом невесты, брал ее и отводил домой, где и оставлял под надзором родственников или друзей, а сам скрывался у кого-нибудь из соседей. Ежедневно в течение месяца с наступлением темноты друзья приводили молодого к жене, с которой ему дозволялось оставаться всю ночь, а с рассветом он тайком удалялся с брачного ложа.

Вообще, у всех черкесов, кроме христиан, мужу дозволялось видеться с женой только тайком, прокрадываясь на свидание как вор в ночи, и сохрани Бог, если рассвет заставал его в сакле жены. Молодежь, узнавшая об этом, сразу же начинала в насмешку стрелять по трубе женской сакли и сбивала ее пулями до самой крыши. Этот обычай особенно строго соблюдался в первые дни, причем мусульмане в первую брачную ночь, известную под именем шебе-зефаф, обязаны были приступать к супружеским объятиям не иначе как со словами бисмиллах — во имя Бога!

Видеть жену днем, входить к ней в саклю и разговаривать с ней в присутствии других считалось предосудительным: это мог позволить себе только простолюдин, и то пожилой, но князь и дворянин – никогда.

Отсутствие хозяина не мешало гостям веселиться. Они пировали, варили бузу и запасались вином для завершающего пира, на который приглашались все жители аула. После этого жених возвращался в свой дом и вознаграждал приятеля, у которого жил во время свадьбы, быком, коровой или чем-то другим. На свадьбе можно было видеть самые лучшие наряды, холостые или молодые мужчины украшали себя всеми имеющимися доспехами, девушки – праздничной одеждой. Молодой человек, отличившийся рыцарскими ухватками, проворством и силой, получал одобрение стариков и право плясать с той девушкой, с которой пожелает[78].

Свадебный обряд черкесов-христиан также имеет особенности, которые нельзя обойти молчанием.

За несколько дней до свадьбы назначается девичник, на котором собираются девушки и пируют присланной женихом снедью. Последнему в этот вечер дозволено посмотреть на свою невесту в окно, если до того ему не случалось ее видеть.

В день свадьбы, часов в шесть вечера, невесту везут в церковь. Когда жених приезжает за невестой, ее брат бьет его плетью за то, что он будто бы отнимает у него сестру.

Закрытую с головы до ног тонкой кисеей невесту сажают в экипаж, остальные женщины размещаются на арбах и всю дорогу играют на бубнах. Впереди едет верхом жених, рядом с ним шафер и несколько молодых людей, которые всю дорогу до церкви и обратно джигитуют. Наездники срывают шапки со своих товарищей, скачут вперед, те их догоняют, но вот шапка брошена вверх, со всех сторон слышатся выстрелы, и шапка уже никуда больше не годится… Джигитовка не останавливается и во время брачного обряда, молодые находятся в церкви, а джигиты остаются за оградой.

Джигитовка – одна из любимейших черкесских забав. Двадцать, иногда тридцать всадников бешено носятся по полю, показывая свою ловкость и смелость, на всем скаку они поднимают с земли разные вещи и грациозными движениями привлекают взгляды молодых красавиц.

За джигитовкой часто следует игра в палки. Участники разделяются на две партии – конных и пеших. Первые, прикрытые бурками, вооружены нагайками, а вторые – солидных размеров дубинами, которыми и стараются нанести удар конным противникам. Те, разумеется, увертываются, подставляют под удары бурку и за палочные побои платят жестокими ударами нагаек. Зрители ободряют победителей, смеются над побежденными, и игра часто кончается увечьями, а иногда и смертью.

По возвращении из церкви, не доезжая до дома жениха, выносят на блюде полустак — это мука, поджаренная на масле и подслащенная медом, ее кладут на тарелки и разрезают на куски. Тарелку с полустаком из рук несущего выхватывает один из ловких джигитов и мчится по аулу, за ним бросаются в погоню другие всадники, стараясь отнять тарелку, кончается тем, что тарелка бывает разбита, а полустак растоптан.

Молодые въезжают во двор, где раздаются выстрелы, мужчины идут в одну комнату, женщины в другую, шафер вынимает шашку, рубит на притолоке изображение креста – символ счастья, а родители благословляют новобрачных. Жених присоединяется к мужчинам, невеста к женщинам. Она по-прежнему закрыта вуалью и остается так в течение трех дней, на четвертые сутки шафер поднимает вуаль концом шашки и делает молодой подарок.

В то время когда молодые входят в саклю, один из родственников бросает с крыши в толпу разные фрукты. В доме происходит угощение. Все нары уставлены кушаньями, на одной установлен куст терновника, увешанный фруктами, того, кто осмелится взять хоть один из висящих на нем орехов, привязывают веревками к балке и держат до тех пор, пока он не заплатит штраф, сколько ни потребуют от него.

В середине нар, прислонясь к стене, сидит жених, рядом кто-то из пожилых мужчин, подле него стоит металлическая тарелка. Стук палочкой по тарелке возвещает о появлении гостя, который должен положить на тарелку какую-нибудь монету.

До начала ужина сваха ведет невесту, а шафер – жениха в спальню, где они и остаются, не принимая участия в ужине. Жених должен сам раздеть невесту, расшнуровать ей корсет, а если надеется на свою ловкость, то распороть его концом кинжала. С уходом молодых подают ужин, тут-то и начинаются пир и веселье[79]. Вино развязывает и языки, и руки. Пляска делается общей, самые дряхлые старики под громкие одобрительные крики и ружейные выстрелы пускаются в пляс.

Музыкальные инструменты черкесов немногочисленны и неразнообразны: бубен, две или три дудки, подобие свирели с круглыми отверстиями, «скрипка», «балалайка» и нечто вроде лиры, впрочем, очень редко встречающейся, – вот и все инструменты.

Шапсугский намыль состоял из дудки, сделанной из старого ружейного ствола и нескольких связанных досточек, в которые по временам ударял музыкант. Во время игры на таком инструменте вместо аккомпанемента гудели несколько голосов, и несколько человек прихлопывали в ладоши.

Струнные были представлены в двух видах и носили два различных названия. Пшиннер, несколько похожий на виолончель инструмент с двумя волосяными струнами, во время игры держат левой рукой, упирая в колено, а в правую берется дугообразный смычок, которым водят по струнам, издающим глухие, заунывные и однообразные звуки. Точно такой же инструмент, на котором натянуты три струны, носил название пшедегекуакуа, на нем играли как на гитаре, без смычка.

Несмотря на простоту инструментов, небольшой их выбор и незатейливость издаваемых ими звуков, черкесы восторгались своей музыкой и часто в разгар пляски поддерживали свои музыкальные инструменты, хлопая в такт, стреляя из пистолетов и винтовок. Чем больше было выстрелов, тем больше чести для танцора[80].

Существовало два рода танцев у черкесов: орираша, или круг (угг), и кафеныр, род лезгинки, которую танцует один мужчина или одна девушка.

Обычно на середину площадки выходил шестнадцатилетний юноша, раздавались звуки лезгинки, и юный танцор открывал начало народного танца. Сначала шел по кругу медленно, как медленны были хлопки присутствующих. Потом музыка и удары в ладоши учащались, а вместе с ними и движения танцора становились быстрее. Он то становился на острые носки чевяков, то совершенно выворачивал ноги, то описывал быстрый круг, изгибаясь в одну сторону и делая рукою жест, похожий на то, как всадник на всем скаку подхватывает с земли какую-нибудь вещь.

Но вот, усталый и измученный, он останавливался перед кем-нибудь из окружающей его толпы, делал поклон или дотрагивался до его одежды, и тот непременно должен был выйти плясать: отказ исполнить такое предложение считался большой обидой танцевавшему. Таким образом танцоры быстро сменяли друг друга, но черкесы не любили танцевать без девушек, так что на праздниках, где девушки не присутствовали, танцев почти никогда не было. Один из танцующих подходил к девушке и с поклоном приглашал ее танцевать. Она выступала на середину круга и стыдливо опускала глаза. Танец женщины отличался от танца мужчины: она двигалась по кругу медленно, будто плыла или тихо скользила по полу, осторожно изгибалась, а больше держалась прямо, изредка делая умеренные взмахи руками.