Николай Дубчиков – После конца времён (страница 2)

«Стоит пламени ослабнуть, как он тут же осмелеет. Придётся уходить по темноте», – решил Бродячий Волк.

Он придумал только один способ задержать противника – отдать оленя. Ормар схватил заднюю ногу и швырнул её вправо. Второй кусок полетел влево, третий – по центру. Разбросав по частям всю тушу, Бродячий Волк сложил в огонь последние ветки и быстро зашагал прочь. Пожара он не опасался, зная, что каменное костровище надёжно сдержит костёр.

Восточный край неба посветлел, Ормар прибавил шагу. Он надеялся, что горбун объестся и завалится спать. Тогда уже никто не помешает ему добраться до Змеиного ущелья. Чем меньше оставалось до горной гряды, тем сильнее редел лес. Вскоре он превратился в редкие островки деревьев, а затем его сменили холмы, покрытые лишь травой да кустами.

Око Брандорга выглянуло из-за горизонта, но тут же увязло в плотных тучах. Их, ясное дело, нагнала Химина – супруга Брандорга, богиня неба и ветра. Сегодня она хотела скрыть землю от мужа, поэтому заволокла солнце плотным ковром низких облаков.

Бродячий Волк бежал и просил Химину даровать хороший дождь, чтобы тот смыл запах следов. Но богиня не спешила внимать его молитвам.

Горная гряда огромной нерушимой стеной возвышалась впереди. Клыки были идеальным ориентиром, иди на них хоть днём, хоть ночью – не промахнёшься. Сейчас их наполовину застелила туча, словно жирная овца, она висела на каменных пиках, не в силах сдвинуться с места.

Змеиное ущелье начиналось у подножья Клыков и было единственным проходом в Долину Родников. Его охранял Северный очаг – вождь не решался убрать дозор, хотя беоры разбили остатки горных кланов три года назад и с тех пор последние горцы рассеялись по дальним склонам и перестали вторгаться в Долину. В лес они тоже почти не спускались, предпочитая выращивать длиннорогих коз подальше от владений беоров.

– Дом, – хрипло сказал Ормар и сделал глубокий вдох, словно надеялся уловить запах родного очага. Вдруг ноги чуть подогнулись в коленях. В груди больно кольнуло. По спине прокатилась струйка холодного пота. Чем ближе он приближался к Клыкам, тем сильнее нарастало тревожное чувство. Бродячий Волк долго странствовал, за это время могло случиться всякое.

«Теранис, Рерик, Нормак, Аста… Живы ли они? Что, если другое племя сокрушило беоров? Что, если боги прогневались и наслали мор? Боги жестоки, для них стереть целый народ – всё равно что сдуть пепел с остывших углей».

Вдруг тревога за родню сменилась другими мыслями. Ормар замер и обернулся. Проклятье! Горбатый медведь не стал довольствоваться лишь дарёной олениной и бежал по следу. Ветер переменился, и Бродячий Волк вовремя почуял опасность.

Человека и зверя разделяла тысяча шагов. Вокруг лишь холмы с редкими кустами да деревьями, укрыться негде, следы не запутать. Оставалось только принять бой. В одиночку, без лука, топора и палицы. Даже его брат, могучий вождь беоров Теранис, дрогнул бы при таком раскладе сил.

Но Ормар вспомнил, что к западу от Клыков есть небольшая скала. Беоры прозвали её Сломанный зуб. Когда-то в юности он соревновался с другими молодыми воинами, кто быстрее залезет на её вершину, и почти всегда побеждал. Бродячий Волк понимал, что для медведя скала не станет преградой, но хотя бы замедлит его.

Ормар бросился вперёд, надеясь добраться до Сломанного зуба раньше, чем его нагонит горбун. Когда-то Бродячий Волк слыл самым быстрым в племени, но теперь его ноги стали тяжелее. И всё же поначалу, даже с заплечным мешком, копьём и дротиками, он бежал с противником на равных. Однако с каждой минутой дышать становилось всё труднее, а в правом боку завёлся ёж.

До Сломанного зуба оставалось два холма. Горбун успел наполовину сократить расстояние, его глаза распалились хищным блеском, а из груди рвался торжествующий рык. Медведь был молод, в его крови кипели жажда схваток и страсть к охоте. Ормар подбежал к скале, когда до горбуна оставалось меньше ста шагов.

Бродячий Волк осторожно полез вверх, цепляясь за знакомые каменные выступы. Медведь остановился и присел на задние лапы, наблюдая за человеком. Его огромная вытянутая морда растянулась в издевательском оскале.

«Куда ты карабкаешься, двуногий? Думаешь, ты спасёшься там? Да я медвежонком уже лазил ловчее тебя. Здесь нет твоего горячего красного зверя, никто не защитит тебя от моих когтей и зубов».

На верхушке скалы была ровная площадка, где одновременно могло встать с десяток людей. Бродячий Волк взобрался на неё и приготовился к бою.

Горбун фыркнул и обошёл Сломанный зуб. Он не спешил. Маленькие коричневые глазки хитро блестели, поглядывая на добычу. Вдруг хищник поднялся на задние лапы, вытянул передние и чиркнул когтями, оставив десять длинных царапин на каменной поверхности.

Сверху медведь казался отличной мишенью. Вот только Ормар знал, что не сможет убить его одним броском. А на второй времени не будет. Раненый зверь, забыв про боль, пойдёт напролом.

Бродячий Волк прицелился дротиком, сделал шаг в сторону и ощутил, как под ногой зашатался камень. Дожди и ветры много веков разрушали Сломанный зуб, откалывая от него кусок за куском. Ормар дважды ударил древком копья по трещине. Камень дрогнул. Бродячий Волк решил приберечь скудный запас оружия и принялся расшатывать базальтовый выступ.

Горбатый медведь, облизнувшись, полез наверх. На руках и шее Ормара вздулись толстые вены, лицо покраснело. Собрав все силы, он потянул камень на себя. Кусок скалы с хрустом отломился. Ормар тяжело выдохнул. Боги дали ему призрачный шанс. Горбун уже забрался на три метра, ещё чуть-чуть и он дотянется передними лапами до площадки. Бродячий Волк швырнул кусок базальта как раз в тот момент, когда противник задрал голову.

Мощный удар пришёлся в лоб. Медведь сорвался и рухнул на землю. Несколько мгновений хищник валялся без движения, но затем вздрогнул. Череп выдержал. Горбун поднялся, фыркнул и покосился на человека. Ярость и кровь из глубокой раны заливали ему разъярённые глаза. Позабыв про осторожность, медведь ринулся вверх.

«Вспороть живот! Сломать хребет! Откусить голову! Разорвать грудь и выпустить внутренности!» Жажда мести затуманила зверю рассудок.

Ормар метнул дротик и попал в правую лапу. Медведь зарычал, перекусил древко пополам, но наконечник застрял в плоти. Бродячий Волк прицелился в сердце. Горбун чуть сместился, и второй дротик вонзился в шею. Хищник, забыв про боль, взобрался на выступ, отсюда до человека оставалась всего пара метров. Ормар ударил сверху копьём и распорол шкуру на груди. Медведь взревел, обнажив страшные жёлтые клыки.

Бродячий Волк сделал второй выпад, но горбун отбил остриё могучей лапой. Удар был такой силы, что Ормар не удержал копьё. Его последнее оружие упало на землю. Медведь торжествующе зарычал и вырвал дротик из шеи.

Ветер рассеял пелену облаков. Око Брандорга безучастно наблюдало за поединком. Казалось, что бессмертных богов даже забавляло, когда обрывалась жизнь. Иначе, зачем они разделили своих детищ на хищников и добычу?

Ормар сегодня не собирался гнить в брюхе. В два прыжка он оказался на противоположном краю площадки, повис на руках, раскачался и перескочил на каменный карниз. Медведь забрался на вершину и ринулся за беглецом. Горбун махнул лапой, чиркнув когтями по волосам Ормара. В следующую секунду Бродячий Волк спрыгнул на землю, кувыркнулся через голову и рванул прочь.

Вслед ему полетел громоподобный рык. К тому моменту как хищник спустился со скалы, Ормар успел отбежать на пятьдесят шагов. Бродячий Волк остался без оружия, но получил преимущество в скорости, теперь ничего не сковывало его движений, в отличие от раненого медведя.

– Ормар перехитрил тебя! Ормар будет укрываться зимой шкурой горбатого медведя!

С тяжёлым пыхтением хищник возобновил погоню. Каждое движение тревожило раны, застрявшее остриё без перерыва терзало правую лапу, а шею и грудь жгло огнём. Ручейки крови становились всё обильнее. Медведь замедлился и начал отставать. Ормар почувствовал это и принялся дразнить врага: он сбавлял темп, подпускал зверя ближе, а затем резко ускорялся, чтобы сильнее измотать противника.

Бродячий Волк решил, что пора довести поединок до конца. Он свернул в сторону от Клыков и побежал к Сломанному зубу по большой дуге, чтобы медведь не смог перерезать ему путь. Вскоре Ормар добрался до скалы, где подобрал копьё с уцелевшим дротиком.

– Ормар отдал тебе оленя. Ормар не хотел драться! Сегодня жадность убьёт горбатого медведя!

Зверь больше не рычал. Его силы медленно таяли как ледник в летний зной, но врождённое упорство и злопамятство не позволяли отступить. Ему было достаточно одного удара, чтобы снести человеку голову. Горбун знал, что выгрызет наконечник, промоет раны в холодном ручье и даст шкуре спокойно затянуться в покое. Он сделает это после, а сейчас надо разорвать дерзкого двуногого.

Бродячий Волк побежал в сторону леса, где минувшей ночью повстречался с медведем. На мгновение ярость заглушила боль и горбун вновь рванул с прежней скоростью. Но когда до человека осталось меньше ста шагов, раненая лапа предательски подвернулась.

Медведь остановился. Его бока тяжело раздувались от усталости, язык вывалился из пасти, взгляд чуть затуманился. Он не привык долго гоняться за добычей, предпочитая нападать из засады или отбирать чужие трофеи. Ормар резко приблизился и метнул дротик. Остриё вонзилось в глаз, и горбун покатился по траве от невыносимой боли.