Николай Дубчиков – Пандемия в зените (страница 62)

Сверкнула короткая вспышка, и камера заключения осветилась тусклым светом. У Тани получилось, маленький огонек замелькал в ее руке. Профессор подполз поближе и поднял руки, он старался держать веревки над самым концом пламени. Ученый почувствовал, как начинает жечь кожу, но терпел, растягивая путы в разные стороны.

Когда огонек обжог кончики пальцев, Таня выронила спичку и поморщилась от боли. Пленники вновь погрузились в непроглядный мрак. Альберт Борисович торопил девочку:

– Давай еще одну, пока не могу разорвать. Скорее, скорее!!

Понадобилось еще две спички, чтобы освободить руки профессора. Он стал судорожно распутывать узел на ногах, затем бережно освободил Таню, взял спички и шагнул к выходу.

Хаимович сначала нажал на дверь, затем потянул на себя, но понял, что голыми руками ее не открыть. Ключ был только у старухи. Наставник вернулся к Тане и прошептал:

– Обмотай ноги своей веревкой, как было, не завязывай только, просто накрути.

– Зачем?

– Чтобы они не догадались. Лежи, как будто крепко связана. Дальше будешь действовать по моей команде, поняла?

– Да, – девочка действовала и отвечала хладнокровно, ее страх прошел, и она в очередной раз удивила наставника не по годам сильным характером.

Когда «связали» Таню, Хаимович обмотал свои ноги и руки обгоревшей веревкой и сел к стене.

Прошло четверть часа, но каждая минута ожидания казалась нестерпимо долгой. Пленники в напряжении ждали, когда щелкнет замок. Время от времени они перешёптывались, им не терпелось поквитаться с «гостеприимными» хозяевами.

– А Доджа они тоже убьют? – всхлипнула малышка, лая собаки уже давно не было слышно.

– Почему тоже? Я сегодня умирать не собираюсь…

– Он там совсем один. Этот гад из него шашлык хочет сделать.

Профессор понимал, что выжить у Доджа шансы небольшие. Пес оказался в руках маньяков. Альберт Борисович сам привязал его веревкой к будке, как попросила старуха. Она все рассчитала, все спланировала заранее, когда они только появились на пороге. Хаимович мысленно уже прощался со старым другом, но не хотел раньше времени расстраивать девочку:

– Надеюсь, они оставят его на десерт, а начнут с нас. Вернее мы начнем с них.

Прошло еще полчаса. Ученый едва не уснул второй раз, снотворный чай продолжал действовать, но его вовремя окликнула Таня. Послышались шаги за дверью, а затем – скрежет ключа в замочной скважине.

Первым в комнату вошел Гриша, за спиной которого маячил силуэт старухи со свечкой. Теперь Альберт Борисович смог разглядеть незнакомца получше: средний рост, худощавое телосложение, крепкие жилистые руки с длинными пальцами и грязными давно нестриженными ногтями. Худое вытянутое лицо с близко посаженными выпученными глазами, оттопыренные уши, маленький подбородок и толстый шрам от верхней губы до носа. Парень был, мягко говоря, не красавец, да и умом особо не блистал, судя по его манере говорить. Под носом у него топорщились редкие невзрачные усы, остальное лицо было гладко выбрито.

Несколько лет назад Гриша начал ухаживать за девушкой. Их отношения длились уже полгода, и для Гриши это стало рекордом по продолжительности романов. Однажды вечером она пришла к нему в гости и сказала, что хочет расстаться. Парень страшно разозлился и попытался остановить подружку. В пылу борьбы он не рассчитал силы и задушил девушку. При виде её мертвого тела в голове Гриши словно что-то щелкнуло. Он не помнил, как перетащил труп на балкон, достал с антресоли топор и разрубил подружку на куски.

Через пару часов домой пришла мать и застала сына с ног до головы забрызганным кровью. В пакетах для мусора лежала аккуратно упакованная его бывшая возлюбленная. Старуха вздохнула, обняла своего единственного отпрыска и сказала, что «невеста» все равно ей не нравилась. Затем они отделили мясо от костей и заморозили его. А кости, внутренности и голову сожгли далеко за городом и закопали пепел в лесу. Человеческая плоть пришлась семейке по вкусу.

С тех пор в окрестностях города раз в несколько месяцев стали пропадать молодые девушки. Морозилка старухи всегда была забита мясом. На поиски маньяка бросили все силы, и полиция почти напала на след. Но людоеды вовремя успели уехать, замели следы, продали квартиру и построили дом недалеко от реки. Покинув город, маньяки не оставили свою страшную привычку. Сожжённые кости случайных путников, которых угораздило приблизиться к их жилищу, теперь лежали глубоко в земле. Лес хранил страшную тайну о преступлениях сумасшедшей семейки. А затем разразилась эпидемия, и каннибалы почувствовали полную свободу.

– Сынок, давай девочку сначала, вода уже кипит. А этот все равно жесткий, его закоптим, – покашливая, пробормотала бабка. От возбуждения она тряслась всем телом, и странная улыбка не сходила с морщинистого лица.

Хаимович хладнокровно выслушал слова людоедки об их кулинарном применении. Гриша, поигрывая длинным столовым ножом, остановился в шаге от Тани. Девочка застыла, не моргая, глядя в сторону наставника. Профессор кашлянул и заговорил спокойным равнодушным тоном:

– Давно едите человечину? Смотрю, уже руки трясутся? Не завидую вам, уже все признаки на лицо…

– Какие признаки? – злобно рявкнул маньяк, – чего ты болтаешь?! Хочешь, я тебе язык живому отрежу, а девчонка его сырым сожрет? Хочешь?!! Ааааа?

– У вас обоих болезнь Куру. Или по-другому Смеющаяся смерть. Твоя мать, видимо, на последней стадии. Вряд ли ты, тупица, поймешь всё, что я тебе сейчас скажу, но попробую объяснить. Из-за того, что вы едите человечину, в вашем организме развиваются особые белки – прионы. Это очень плохо, потому что эти самые прионы поражают другие клетки организма. Происходит нарушение в центральной нервной системе, отсюда – дрожь и эта идиотская улыбка на лице старухи. Скоро ваш мозг станет рыхлым как губка, хотя у тебя, судя по всему, этот процесс уже в самом разгаре. А дальше – мучительная смерть, полная боли, страданий и слез, – каждое слово Альберта Борисовича было пропитано злобной иронией и издевкой.

– Я тебе сейчас покажу, что такое боль, – Гриша оскалил зубы, сжал нож, отвернулся от девочки и сделал шаг навстречу пленнику. Ученый невозмутимо сидел, поджав под себя ноги. Маленькая свечка плохо освещала комнату, и хозяева не заметили, что веревки на жертвах уже не так сильно натянуты. Хаимович мгновенно поднялся и со всей силы ударил противнику ногой в пах.

Гриша согнулся пополам и открыл рот, гримаса на его лице одновременно выражала боль, шок и удивление. Он даже не сразу застонал, в первую секунду раздался лишь тихий свист, как из закипающего чайника, а потом уже слабый вздох. Профессор не дал ему опомниться и врезал коленом в висок. Маньяк выронил нож и свалился на пол без сознания.

Всё произошло так быстро, что хозяйка застыла на месте, не в силах пошевелиться. Когда, наконец, до воспалённого мозга людоедки дошло, что инициатива перешла к их жертвам, она охнула и бросилась к выходу. Но Таня не дала ей скрыться, девочка схватила старуху за ногу, та потеряла равновесие и растянулась пластом. Металлическая кружка со свечкой стукнулась об пол, но огонек не погас.

В этот момент Гриша очнулся и открыл глаза. И тут уже Альберт Борисович дал волю своей злобе. Он пинал его ногами и бил головой об пол, разбивая морду в кровь. Маньяк, обмочив от страха штаны, визжал и стонал, закрывая лицо руками. Хаимович так увлекся, что забыл про мамашу.

А тем временем хозяйка, скрипя зубами, приподнялась и встала на карачки. Таня запрыгнула на нее сверху и начала колотить бабку своими маленькими кулачками. Неожиданно немощная старуха резко развернулась, сбросила с себя ребенка и тут же набросилась на малышку. Людоедка впилась толстыми желтыми ногтями в шею Тани, из глаз девочки брызнули слёзы, она стала задыхаться.

Профессор отступил на два шага от окровавленного тела Гриши. Ученый поднял нож, подошел к хозяйке сзади, оттянул ее голову за волосы и с размаху ударил кулаком в ухо. Что-то хрустнуло, бабка рухнула с глухим стоном, уже не в силах подняться. Наставник посмотрел на девочку, у неё из глубоких царапин на шее сочилась кровь:

– Как ты? Цела?

Таня, молча, кивнула, ей больно было говорить.

– Иди в дом, оденься. Принеси пистолет, мачете и фонарик, они в комнате, – произнес наставник, провожая взглядом ребенка до дверцы в шкаф.

Девочка быстро выбежала, и Хаимович остался один на один с людоедами. Мать и сын лежали у стены, боясь пошевелиться. Их злобные трусливые глаза смотрели на ученого с яростью загнанных шакалов.

– Как я уже сказал, ваша болезнь смертельна. Но она Вас не убьет, это сделаю я. Да, это будет мучительно, но чуть быстрее, чем Куру. Можете не благодарить…

Обезумев от страха, Гриша издал отчаянный визг, подскочил на ноги и с диким воем бросился на Альберта Борисовича. Тот выставил вперед нож, но маньяк налетел на него с такой силой, что от удара оба потеряли равновесие. Они упали, людоед навалился на Хаимовича сверху и в глазах старухи заблестели огоньки триумфа.

Их борьба и возня длилась несколько секунд. Вскоре Гриша взвыл от боли и закатил глаза. Профессор столкнул с себя его тело и выпрямился. Ученый по-прежнему держал нож в руке, с которого теперь капала кровь. Хозяйка заверещала, проклиная бывшего пленника, и кинулась к сыну: