Николай Дубчиков – На заре заражения (страница 25)

- Все, идем на ужасы, - сказала Маша и хлопнула в ладоши, ее глаза блеснули с детской радостью, как будто разрешили что-то запретное.

- Раньше вампиры были в моде, теперь мертвецы ходячие…

- Они все в моде, недавно рекламировали «Ночные тени», вот это как раз про вампиров, - сказала девушка.

- Ну а мы идем… на «Судный день», - Воробьев взял билеты, которые выдал автомат, - название многообещающе, а?

- Да и трейлер ничего, эффекты классные.

- В трейлере всегда все самое зрелищное, значит, ничего интереснее в фильме не будет.

Ребята взяли газировку, попкорн и заняли свои кресла. Два часа зрители в кинозале переживали за небольшую группу людей, которая чудом не заразилась неизвестным вирусом, превратившим население всей планеты в кровожадных зомби. Пара вышла из зала, улыбаясь и обсуждая фильм.

- Да, вот после такого кино в вампиров я верю больше чем в зомби, - сказал Иван.

- Да ладно, по-моему, забавно, - романтично вздыхая, ответила Маша.

Когда они вышли на улицу, шел сильный дождь. Небо осветила яркая нить молнии, и прогремел гром. Надвигалась первая в этом году гроза.

Глава 24. Опыт – сын ошибок трудных

Последние три дня весь мир обсуждал открытие, сделанное русскими и американскими учеными. В США про русских, конечно, молчали, в России нечасто упоминали американцев. Ивана с новой силой атаковали репортеры, постоянно звонили, караулили около дома, пытаясь взять интервью. На несколько дней их свидания с Машей приостановились. У нее была горячая пора на работе, лабораторию также осаждали журналисты.

Каждое утро начиналось сначала с общей, а потом со специальной планерки. Альберт Борисович с головой ушел в изучение вируса, забыв про остальные дела, чем постарались воспользоваться его противники. Каждый день Хаимовича был посвящен очередным экспериментам. Ученые предприняли несколько попыток заразить марсианским вирусом крыс, но из этого ничего не вышло - иммунитет животных оказался сильнее. А вот взаимодействие «Красной звезды» - так назвали марсианскую находку за цвет и форму – с другими вирусами давало очень интересные результаты. Когда в раствор с туберкулезной палочкой добавили инопланетный вирус, «Красная звезда» стала вести себя очень агрессивно и через некоторое время истребила «соперника».

- Нда, - протянул Альберт Борисович, - если бы антибиотики не изобрели сто лет назад, мы могли бы заявить об открытии отличного лекарства.

- Ну, а если не туберкулез? - Предложил Андрей. - Если взять болезни, которые не поддаются лечению: рак, ВИЧ, лихорадка Эбола?

- Если мы найдем лекарство от рака, то фармацевтические компании скинутся и наймут по десять киллеров на каждого из нас, - Хаимович снял очки и протер стекла салфеткой.

- Все равно надо пробовать.

- Попробуем, я же не сказал нет, - профессор глядел на экран, где «Красная звезда» расправлялась с очередной жертвой, – давай сюда зверьков. Мне нужны зараженные особи: с туберкулезом, бешенством, гриппом и онкологией.

Через двадцать минут на столе в ряд были расставлены клетки с больными крысами, каждой из них ввели инъекцию с «Красной звездой». Ученые стали ждать, реакция началась быстро. Датчик передал на компьютер информацию, что у подопытных меняется температура и состав крови. Зверьков била мелкая дрожь, они забились в угол и закрыли глаза. Все кроме одной - крыса с вирусом бешенства стала еще свирепее, но через какое-то время температура в ее организме поднялась так высоко, что свернулся белок в крови, и зверек умер. Остальные грызуны шли на поправку, «Красная звезда» пожирала клетки других вирусов и очищала организм от бактерий туберкулеза и гриппа за несколько часов, а через сутки иммунитет подавлял саму «Звезду». У крысы со злокачественной опухолью также наблюдались хорошие результаты, марсианский вирус убил метастазы, болезнь стала отступать, крыса чувствовала себя гораздо лучше.

День за днем шли опыты, Альберт Борисович работал в две смены: в лаборатории и тайно у себя на даче. Он похудел, побледнел, от постоянного недосыпа появились мешки под глазами. Раньше профессор всегда приходил на работу идеально выбритым, но в последнее время на его лице все чаще можно было видеть щетину.

Бец и Кузнецов писали статьи в журналы о том, как продвигается исследование. Благодаря темпу, заданному Хаимовичем, они опережали коллег-конкурентов из других стран. У многих животных после заражения наблюдались различные симптомы. Профессор выяснил, что чем больше масса животного, тем дольше и сложнее происходило заражение.

Единственный вирус, который оказался не под силу «Красной звезде», был бешенство. Любое животное, одновременно зараженное этими двумя вирусами, погибало. «Звезда», можно сказать, выступала катализатором смерти. Альберт Борисович сразу обратил на это внимание и в одиночку в своей домашней лаборатории ставил эксперименты по скрещиванию «Звезды» с другими вирусами.

Впереди был самый главный и сложный этап исследований – эксперимент на человеке. Если удалось бы вылечивать людей от болезней быстрее и эффективнее чем раньше, получилось бы победить ВИЧ и рак, то это стало бы прорывом во всей медицине.

Профессор связался с Академией и попросил разрешения на эксперимент с людьми. В ход пошел проверенный прием с опытами на одиноких зеках. Их свозили в специальное помещение рядом с лабораторией. Каждого человека помещали в отдельный герметичный отсек, по сути, такую же крысиную клетку, только гораздо больше, где за ним круглосуточно наблюдали камеры. Кроме того, все заключенные были прочипованы, причем, как отметил Альберт Борисович, это были уже новые серийные чипы его разработки.

Начались опыты, и не все шло гладко. В человеке вирус вел себя иначе, чем в свиньях и даже приматах. Хаимович сразу отметил помутнение сознания у большинства инфицированных. Многие стали более замкнутыми, часть вообще сошла сума. Эти люди пытались бежать, разбивая себе лицо в кровь о толстые прозрачные стенки. Однако физическое здоровье подопытных улучшалось, чего нельзя было сказать об умственном. Чем дольше вирус находился в организме, тем более агрессивным и невменяемым становился человек. «Красная звезда» что-то делала с мозгом носителя.

Когда несколько первых заключенных умерли, врачи провели вскрытие и трепанацию черепа. Внутренние органы выглядели как у обычного человека, а вот мозг ссохся и был значительно меньше среднестатистического. Альберт Борисович понимал, что ставит опыты отнюдь не на гениях – к нему доставляли рецидивистов, маньяков, террористов и тому подобный сброд. Но за время «лечения» подопытные становились крайне примитивны, теряли способность говорить и адекватно воспринимать окружающих.

Хаимович перешел к новой фазе эксперимента – установлению прямого контакта между инфицированным и обычным человеком. К одному из зараженных в камеру впустили мужчину, больного циррозом печени. Жить бедняге оставались считанные дни, вводить «Красную звезду» ему не стали. Человек не понимал, зачем его увезли из тюремного лазарета, где он думал и закончится его жизнь. Какие-то люди в защитных костюмах запихали его в прозрачную коробку, где не было кроватей, зато был мягкий и теплый пол. В противоположном конце камеры валялся другой человек, он лежал спиной к новичку и крепко спал. Заключенный сел на пол и облокотился на стенку. Все перегородки были покрыты специальной пленкой, и подопытные не видели, что происходило снаружи.

- Чертовы эксперименты. Эй, приятель, ты тут давно?

Человек у стенки не реагировал, лишь слышалось его хриплое дыхание.

- Спишь что ли?

Тело продолжало лежать неподвижно.

В это время в кабинете Альберт Борисович и Андрей смотрели по мониторам за тем, что происходит в камере.

- Профессор, объект К-7 заражен уже больше недели. Не безопасно подсаживать к нему обычного человека, - осторожно заметил Кузнецов.

- В этом-то и суть, надо посмотреть, как ЭТО будет вести себя с человеком, - в интонации профессора чувствовался тон настоящего маньяка своего дела.

- А его вы больше к людям не относите?

- Боюсь, что это уже нечто другое. Нам пришлось усыпить его на время, чтобы без помех поместить к нему соседа, но инфицированный должен скоро проснуться.

Человек в камере почувствовал боль в правом боку. Ныла его разрушавшаяся печень. Зек по привычке сидел на корточках, раскачивался из стороны в сторону и тихонько бормотал:

- Ублюдки, не дадут помереть спокойно, привезли сюда, эксперименты ставить... твари…

Мужчина от досады даже ударил кулаком по стенке, хотя был уже очень слаб. Удар получился глухой и почти беззвучный. Но после него тело у противоположной стенки шевельнулось.

«Циррозник» закрыл глаза, на его высохшем желтом лице уже заострился нос, как это бывает у покойников. Зек вдруг почувствовал, что на него кто-то смотрит, и приоткрыл один глаз.

Тот странный тип, что еще секунду назад лежал неподвижно, уже сидел на четвереньках и мотал головой, как будто пытаясь прийти в себя. Его ноздри с усилием втягивали воздух, зараженный тяжело дышал. Наконец, его взгляд сосредоточился на незваном госте. Инфицированный поднялся и сделал шаг навстречу. Больной зек равнодушно глядел на соседа по новой камере. Мужчина приложил руку к ноющей печени, и его лицо исказила гримаса боли. За свои тридцать семь лет, шестнадцать он провел по тюрьмам и перевидал много сокамерников, среди которых разных психов было предостаточно.