Николай Дронт – Заклинание (страница 20)

– Моя тоже на лицо так себе, – влез Руди. – Зато с Тихим знакома. Ко мне на завод его разок вытащила.

– Это ваша «так себе», моя симпатичная!

Новый очаг скандала потушил в зародыше последний, доселе авторитетно молчавший, человек:

– Не об том спорите. Надо план вручения наметить. Как стоять будем. Кто какие речи говорить должен. Как бюст вручать собираемся. Нас шестеро – и пять девок для украшения. Их стоит нарядить одинаково. Как? Вот над чем думать надо, а не мериться размерами дочкиных бюстгальтеров.

Часа три, не меньше, шло обсуждение разных вопросов. Комитетчики по несколько раз переругались и вновь помирились, но в конце концов утвердили план. Бюст пока еще не готов, но как его вручать, стало почти совсем ясно. Понятно, что каждая из девушек постарается обратить на себя внимание барона, однако мешать друг другу не будут. А коли вдруг какая из них приглянется, между отцами вражды не будет. Однако и посторонних девок подпускать близко к герою нельзя. С этим пунктом договора были согласны все без исключений.

Распределили задачи – Федул взялся привезти на действо самого барона. Руди, через своих агентов при дворе, обещал отслеживать реакцию придворных на вручение бюста. Иона обязался сочинить достойное меню для банкета, обеспечить продукты и поваров. Измол собрался достойно украсить зал приема. Остальные просто добавят денег.

Очередной взгляд в зеркало не добавил новых подробностей. Черные волосы вьются кудряшками. Пожалуй, это самое выигрышное, что есть во внешности. Нос чуть-чуть великоват и… Нет! Глаза тоже красивые. Карие и самую капельку с поволокой. Губы слишком узкие. Зубы вообще никуда не годятся. Папа сказал про них «как миндаль». И был прав – ровные, красивой формы, но желтые! Ладно, желтоватые. Скулы высокие и какие-то костистые. А все вместе смотрится… совсем никак не смотрится. Грудь вообще почти мальчишечья. Чем прикажете Стаха прельщать?

После посещения завода отец только о Тихом и говорил. «Умный, знающий, разбирается в технике». Слышать такие слова от человека, считающего большинство окружающих тупицами, было даже как-то странно. «Родишь двоих сыновей, – вдруг потребовал отец. – Одного сделаю наследником завода, другой будет вести в поместье образцовое хозяйство на паровых машинах. И по всему баронству проведем железную дорогу. Для начала индустриализации достаточно».

Раньше девушка согласилась бы с папой. Но сейчас в голову стали приходить разные вопросы. Кому вообще нужна эта индустриализация? Почему именно она должна рожать детей совсем незнакомому, постороннему мужчине, причем обязательно двоих сыновей? Вдруг этот мужчина имеет свои планы на ее мальчиков? А если будут девочки? И вообще…

Тина не хотела замуж за дворянина. Впрочем, за простолюдина тоже. Тем более не хотелось в конкубины. Мечталось о высоких и чистых отношениях, без грязных постельных подробностей. Например, чтобы каждое утро на тумбочке около кровати обнаруживались цветы. Лилии. Можно простые васильки. Или сидеть, крепко сжав поручень, в лодке, а ОН напротив. Гребет и так на нее смотрит… Не пойдет она за Тихого!

Ванна белого мрамора, из-за плавающих лепестков фиалок на поверхности голубой воды похожая больше на крошечный прудик, выпустила из нежного плена юную девушку. Огромное зеркало, состоящее из многих других, более мелких, и занимающее всю стену, отразило нагую красавицу, прикрытую лишь избытком волос. Мокрые пряди с затылка достигали уровня коленей. Девушка не без удовольствия посмотрела на свое отражение, однако чуть нахмурилась, обнаружив совершенно неуместный на столь идеальной ягодице вульгарный прыщик, от которых временами страдают все представительницы прекрасного пола. «Если бы любой мужчина увидел меня, то точно был бы мой», – самоуверенно решила Анита и позвала служанку.

Красота и богатство – наилучшее основание для крепкого брака. Даже дворянин не смог бы устоять перед таким сочетанием. Тем более что ходили смутные слухи о миллионе талеров в приданом. МИЛЛИОН! Такое число заставит влюбиться лишь за одно это слово! Но если в придачу идут глаза цвета летнего неба, осиная талия и длинная русая коса в руку толщиной, то кто сможет устоять?

Многие догадывались, что идеала не бывает. Однако считали недостатком девушки ее низкое происхождение. Но желаемый миллион реально сводился всего к пятидесяти тысячам. И не это было главным. Красота тела сочеталась с полнейшим и совершеннейшим себялюбием и пренебрежением интересами других людей, включая ближайших родственников и родителей. Оттенялось это легким садизмом. Про привычку за малейшую провинность колоть горничную булавкой знали все слуги. А родители с некоторых пор перестали дарить девочке котяток, щеночков и певчих птичек.

Анита пока не решила, что лучше – идти в конкубины к процветающему барону или в жены к разорившемуся графу? Второй вариант выглядел значительно перспективней.

Мими́ка, как прозвали Микаэлу братья, влюбилась окончательно и бесповоротно, увидев в газете портрет барона. Конечно, становиться конкубиной, как планировали родители, она не очень хотела. Мика предпочла бы переодеться мальчиком и пойти служить ему оруженосцем, как в «Рыцаре трех дорог». Они бы вместе сражались, а когда она была бы ранена, барон раздел бы ее, чтобы перевязать раны, и обнаружил, что она девушка… Что было бы потом, представлялось слабо. Книга этим эпизодом закончилась. Там, правда, было написано «влюбленный рыцарь облобызал тело своего прекрасного оруженосца и на руках понес ее к стоянке», но хотелось бо́льших подробностей. Самой Мике представлялись очень завлекательные, хотя не совсем пристойные сцены.

Девушка в пятнадцать лет понимала, что далеко не красавица, но у нее будет приличное приданое. Вместе с одаренностью, пусть довольно слабой, знанием шести языков, из которых четыре древних, и способностью молниеносно делать в уме сложнейшие вычисления она была в первом, в крайнем случае, втором десятке списка невест-простолюдинок. Хотя Микаэла была маленькой и худенькой, зато прекрасно фехтовала кинжалом, великолепно стреляла из арбалета и сама вела бухгалтерские расчеты определенного ей в приданое магазина.

Если была бы реальная возможность пристроиться к барону в оруженосцы, она точно сбежала бы из дома. Однако умом понимала: способ, придуманный папочкой, безупречен. Ларец с иноземной книгой лучше бюста, который будет вручаться вместе с другими соперницами. Сто восемь пластинок слоновой кости, связанные в одну стопку. На одной стороне пластины написаны симптомы, на другой рецепт лекарства и способ лечения. Золотые буквы на экзотическом языке – неужели они не заинтересуют воина и целителя? А Мика будет переводчиком.

Ханна с детства была бунтаркой. Ее душа рвалась ввысь. Она хотела счастья для всех и каждого. В последних классах гимназии даже нашла было единомышленников. Но жизнь слишком жестока – единомышленники уязвили девочку, прозвав Свинкой. Да, во всей Второй гимназии не было девушки с более пышными формами. Да, Ханна любила поесть, и в ее ранце с утра всегда лежала большая сладкая плюшка. Разве это причина обзывать так девушку? Возможно, другая замкнулась бы в своей обиде, но легкий, незлобивый нрав и поддержка друга помогли выстоять и перенести обиду.

Эйван не был образцом успеваемости. Разговоры о благе для всех вызывали у него снисходительную улыбку. Зато он искренне ценил подругу и умел радоваться жизни. Ханна делилась с ним принесенной плюшкой, а Эйван угощал ее вкуснейшей полукопченой колбасой – ведь его папа владел самой крупной скотобойней в столице, колбасным заводом и тремя магазинами. Одноклассники их дразнили: «Сладкая парочка – гусь да цесарочка!» Но девушка помнила первый разговор с мальчиком. Тогда еще новенький, только поступивший в их класс ученик поймал ее после уроков, схватил, приподнял и ласково промолвил: «В тебе приблизительно два пуда и десять фунтов живого веса… И каждый фунт краше другого! Давай дружить?!» Ханна сразу растаяла от таких слов. С тех пор они дружили. А недавно стали целоваться.

Узнав о планах папаши в отношении какого-то худосочного барончика, девушка решила сбежать из дома. Ей не нужно приданого, возлюбленный женится и без него. Когда она рассказала Эйвану свой план, тот скептически хмыкнул: «Куда твой батя денется? Внуков захочет увидеть – будет приданое! Завтра утром идем в храм».

Среди газет и журналов на письменном столе валялась книжка по этикету. Девушка, сидящая в кресле, думала. Между похоронами и коронацией ровно сорок дней. До похорон никаких празднеств не будет. Значит, есть лишь сорок с небольшим дней, чтобы завоевать барона и с блеском ворваться в свет на коронационных торжествах. Туалет для первого выхода был продуман, еще когда были надежды на брак с графом Иснадором.

Но граф… Фи! Надо же было так испортить себе репутацию, чтобы ему отказали от всех домов? Кроме игральных, конечно. Быть графиней и не быть принятой в свете? Нет! Ищите дуру в другом месте!

Барон Тихий гляделся значительно выигрышней. Но молод, придется идти в конкубины. Зато пусть не высший свет, а лишь полусвет откроет ей свои двери. А дальше можно будет оглядеться.

В той книжке… с картинками… неприличными… сказано, как женщине завоевать мужчину и управлять им. Придется один раз родить, но потом все, фигуру портить не будем, а железный предлог для перевода отношений в замужество появится. Салон баронессы Илги… Звучит! Приемный день лучше всего установить на вторник. Пока для дам полусвета и сопровождающих их кавалеров, а после официального признания ребенка и замужества принимать и в четверг, но только придворных. Говорят, модно заводить легкие романчики и проворачивать интрижки. Посмотрим. Главное, чтобы муж не замечал.