Николай Дронт – Отставник (страница 41)
Лично я признал бы не совсем корректной фразу рецепта «настаивать около шестидесяти дней до появления нежного изумрудного оттенка», а проверял бы цвет каждые двенадцать часов, начиная с сорок четвертого дня. Ведь реагенты достаются разной степени кондиции и сохранности. То же перо ангела случается маховое, а бывает и контурное.
Мы наслаждались разговором, но тут из-за спины алхимика влез нахальный секретарь с вопросом о прахе вампира. Вдвоем заткнули неуча, который прах вампира с прахом лича путает. Да еще и в разговор умных людей лезет. Понизив голос, я тихонько намекнул собеседнику, что при его возрасте зелье Долгой Жизни подходит не идеально. Прожить сто лет, постарев на десять, хорошо тем, кто помоложе. Если ингредиенты есть, ему бы больше подошло Омоложение. Да, некромантия. Но Белая! Ничему и никому не вредящая.
Старик в ответ шепнул, что не знает ни потребностей в ингредиентах, ни о самом заклинании. Сказал ему:
– Решим вопрос. Только потребности есть у многих, а ингредиентов на всех не хватает. Потому лучше молчать, чем говорить.
Мой собеседник заговорщицки ухмыльнулся:
– Для такого дела найдем что и сколько надо. А узнать никто ничего не сможет.
Тогда я уточнил:
– Одно заклинание молодит лет на десять. Первый раз наложим дважды, а потом не чаще раза в год. Лучшее время для наложения – ночь перед праздником Всех Богов.
– Мессир, я вас услышал.
Леонард, все время беседы сдерживающий Несту с товарищами, вдруг заявил, что мне еще не показали библиотеку, и развил бурную деятельность, включающую накрытие стола с легкой закуской для десятка избранных. Уехать удалось лишь под вечер.
В субботу, ближе к полуночи, государь вызвал меня в кабинет при личных покоях. На столе лежит свернутый и запечатанный облаткой лист бумаги с вопросом. Рядом поместился сапфир размером с ноготь указательного пальца. Судя по огранке, его вытащили из перстня. Вообще, сапфиры – камни Синего двора, который принадлежит брату короля, Торану. На самом краю стола стоит письменный прибор с новой тетрадкой, раскрытой чернильницей и пером – на случай, если вдруг срочно что-то потребуется записать для памяти.
– Что, Тихий, готов показать ответ на мой вопрос?
– Готов, ваша милость.
– Тогда давай начинать. Что мне надо делать?
– Ваша милость, вы сами писали записку?
– Сам, лично, собственной рукой.
– Тогда, ваша милость, ничего такого особого делать не придется. Сядьте поудобнее, расслабьтесь и, не напрягаясь, смотрите. Постарайтесь только не заснуть.
Камень лег на лист с вопросом. Я начал творить заклинание и увидел, как льдинкой тает сапфир, пропитывая голубым светом бумагу. Когда он растаял полностью, записка распалась на мелкие белые хлопья, а из них, как язычки пламени, поднялись разноцветные лучи света. Они слились в единый мелькающий узор, в котором иногда вдруг проскальзывали знакомые образы. Из деликатности я закрыл глаза. Нехорошо подглядывать за столь личным зрелищем. Даже не могу сказать, сколько времени длилось мелькание. Пять минут? Десять? Полчаса? Чувство времени исчезло совсем. Но вдруг почувствовал, что все закончилось.
Открыл глаза и увидел потный лоб и задумчивый взгляд Лагоза. Он посидел в кресле еще пару минут, затем поднялся и прошелся по комнате.
– Вот как оно, оказывается, – задумчиво произнес король и повторил: – Вот как оно…
Проходя мимо невысокого шкафчика для бумаг, он вдруг остановился, открыл ящик, достал хрустальный графин и два массивных стакана. Поинтересовался – будешь? – и, не слушая ответа, плеснул в обе емкости. Сунул мне стакан, не ожидая моего ответа, выпил свой до дна и сразу налил себе еще.
– Стах, а можно поменять будущее? Или что увидел, то и свершится?
– Можно, ваша милость. Для этого его и предсказывают.
– Тогда и мы с тобой попробуем. Ты не видел, нет?
– Не смотрел даже, ваша милость.
– Не видел, значит… – Тут его словно прорвало. – Все! Все сразу меня забыли! Марианка и та… Государственные соображения! Интересы Короны! Только ты один отказался присягать и уехал в опалу! Глупый Стахушка, глупый… Как есть дурак! От генеральства отказался. Не может умный верным быть… Но я пока еще живой!
– Ваша милость…
– Молчи! Ты ничего не знаешь… Мы с тобой еще повоюем. Может, выживу назло всем богам, себе на радость. А коли сдохну, так хоть мужчиной, а не раскисшей тряпкой. Жене как себе верил! А она сразу назвала мужем другого! Ладно, хоть буду знать про ее натуру. Теперь о твоем. Земель давать не буду – помру, тебе бы баронство удержать. Деньги получишь на хранение. Выживу – заберу обратно. Чуток оставлю, конечно. Сдохну, хотя бы недостойным не достанется. Лаурка внука родит, ему дашь, сколько сочтешь нужным. Но не разбалуй сына! Деньги портят людей. Книги получишь. Редкие. Магические. Их еще дед собирал, потом отец по ним пытался учиться. Наверное, тебе пригодятся. И… не хотел я такого делать, перед богами говорю – не хотел. Да, видать, придется. Ладно, об этом после поговорим.
– Понял, ваша милость.
Государь достал из ящика стола ключ, вставил его куда-то в глубине шкафчика и повернул. Что-то щелкнуло, и в противоположной стене открылась ниша с полками. Лагоз достал кожаный мешочек величиной с кулак и шкатулку. Все это сунул мне.
– В кошеле бриллианты. Тебе награда за будущую верность и за работу. Других наград долго не будет. В шкатулке лежат два наконечника для арбалетных болтов и кинжал. Кинжал недобрый, ядовитый и зачарованный. Раньше такими королевских ассасинов вооружали. Наконечники из Истинного Серебра и тоже мощно зачарованы, пробивают любую защиту. Наверняка пригодятся. Если еще что из снаряжения нужно, к понедельнику напиши список. Завтра вечером поезжай к мадам Розе. Только не напивайся. Человека покажу, который тебе деньги на сохранение передаст.
– Ваша милость, я магистр Жизни! Трезвею сразу.
– Тогда ладно. Даже лучше будет пьяным сказаться. Нельзя тебе высовываться, чтобы потом под подозрение не попасть. Четверым из моего ближнего окружения придется умереть. Записку тебе пошлю, придумаю что-нибудь… Чье имя будет помечено черной галкой, тот не должен жить, даже если я умру раньше. На отметки, сделанные другим цветом, внимания не обращай. Дом тебе нужен, да чтобы никто не знал о нем. Лучше с выходом в катакомбы и к морю.
– Ваша милость, дядина аптека на Дворянской…
– Торан там был, охранители проверяли. Не годится. Тебе самому покупать опасно, ты всякий день на виду. Ладно. Прикажу одному своему доверенному ближнику, хе-хе… Ему все едино не жить – много знает и сразу, как я умер, все мои секреты сдал. Он тебе дом приготовит и документы сделает. Чем ты не барон Скальный?
– Не понял, ваша милость…
– Баронство тебе подарю. На островке. Скала, давно разрушенный маяк, причал и малая башенка. Пахоты нет, людишек нет, доходов тоже нет. Никого нет, кроме пары отставников, которые за башней присматривают. Однако баронство! И герб есть – меч, перекрещенный с веслом. Будешь Скальным представляться, даже клясться сможешь, врать не будешь. Что еще надо? С тобой вроде все. Самое простое, считай, решил… Хотя знаешь что? Приезжай завтра во дворец, к Розочке вместе поедем. Как попрошу какой-нибудь новый коктейль придумать, покажи чего, потом пьяным наверх поднимайся. Теперь иди. Мне надо хорошенько подумать о многом и подготовиться к крутому повороту. Про молчание не говорю, сам все понимаешь. Иди, Стахушка, иди.
Лагоз, не обращая больше на меня внимания, тяжело опустился в кресло и закрыл лицо руками.
По Белому дворцу всякую минуту ходят люди, и не важно – утро, день, ночь, полночь. Не только дежурные, но и всякий придворный люд, пусть даже сей час свободный, крутится перед дверьми, ходит по коридорам, высиживает на стуле в надежде поймать случай, обратить на себя монаршее внимание и броситься вперед других выполнять государев приказ. Увидев меня в партикулярном костюме, они сладко улыбались, в уме призывая на мою голову все кары небесные. Как в таком наряде, а не в мундире, может прийти человек? Только по приказу его величества. А зачем? Многие наслышаны о мальчишнике одного из Изумрудных братьев. И о том, что государь туда собрался заехать, тоже многие в курсе. И что я член этого клуба, знают. Если сложить два плюс два, то понятен партикулярный наряд.
Вдруг из кабинета донеслось:
– О! И Тихий уже тут! Не терпится ему! Впрочем, действительно пора ехать. Кто там, велите запрягать! Стах, заходи! Пока выезд готовят, решим, что жениху подарить – орден или поместье.
Теперь окружение задумалось, чего я насоветую. А заодно, на что мой знакомец, Микаэль, рассчитывает. Мог ли он намекнуть Тихому на желаемое? И не стоит ли самому как-нибудь невзначай поговорить с бароном о своих потребностях?
Карету запрягли быстрее, чем приняли решение, посему обсуждение продолжалось по пути к выходу. Ну, как продолжалось… Его величество громко рассуждал, я тихо слушал и издавал нейтральные междометия, окружающие завидовали моей близости. Идиллия, да и только.
Сел в карету вместе с государем, и по пути он тихо приказал:
– Как тебя спрошу про новую выпивку, сразу напиваешься и идешь наверх. Помнишь?
– Да, ваша милость.
– В комнате найдется, во что тебе переодеться. Сразу меняй костюм, сиди и жди. Как позовут – иди. Но будь осторожен, никто посторонний тебя увидеть не должен. Это важно.