Николай Дронт – Отставник (страница 32)

Затем зашел эконом, довольный и радостный. Он свел бюджет года и принес на утверждение. Отдельной строкой прописал свои три процента с разницы между доходами с поместий от этого и прошлого года. Тут делать нечего, я ему их обещал, а он за эти проценты и старался. Затем последовал доклад о хозяйстве.

В Дубках управитель под забой скота открывает заводик. Из живности, собранной по поместьям, собираются делать припасы длительного хранения. Не только обычную солонину, но и сыровяленое мясо, выдержанные до года окорока свиней, копченые вырезки и твердые колбасы. Эти продукты дороги, но их закупают для флота. В колониях такое ценят, да и господа не брезгуют.

В Гремячий Поток повадились ездить гонцы. За сумасшедшие деньги скупают наши радужные ликеры. Заводоуправитель отпускает их только малыми бочонками, тайно и поштучно.

Покупщикам говорит, что против моего приказу идет, бутылками продавать вообще не может, те все считаны. Чуть не втрое цены задрал. Сырье приходится из других хозяйств докупать, своего не хватает. Про обычный ассортимент и не вспоминает.

Один университетский профессор лично посмотреть приехал. Из столицы, понятно. Рабочим денег дал, чтобы ему образцы принесли. Подтвердил, что вода действительно с ледников и точно из магического озера. Впечатлился. Уехал, но оставил список болезней, от которых эта вода помогает. Теперь ему большую бочку каждую неделю в столицу возят. Больных нашей водою лечит от сухоты, ломоты, гастрита, колита и еще чего-то. Хочет договориться, чтобы лечебницу с купальнями на озере ему разрешили поставить. Возможно, шарлатан, но после его визита гонцов чуть не вдвое больше стало приезжать. А некоторые, кроме крепкого, и бидончик воды прихватывают.

Из герцогства стали поступать на ответственное хранение личные средства герцогини Лауры. Так как к фискалам для контроля и пригляда прислали кригскомиссара, те озлились от такого недоверия со стороны герцога Эдмунда и согласились со всеми нашими предложениями. Личная доля теперь идет с налоговых округов сразу к нам, минуя центральную герцогскую казну. Из этого следует, что кригскомиссар не сможет наложить на эти финансы лапу. Он даже толком понять не может, куда ушло сколько денег.

А вот не надо в день приезда грозить честным людям виселицей за растрату! Фискалы скинули на него и приехавших с ним людей бумажный дождь, то есть выдали все до единой бумаги за этот год, предложили разобраться самим и разбежались по разным округам.

Казначейские денег на содержание прибывших не дали, сказали, не забюджетировано. Тем есть-пить надо, да квартировать где-то хочется. Они было захотели получать довольствие из полковой казны, их и там прокатили. Кстати, правильно. Какое отношение финансисты к полку имеют? Только давать должны, а никак не получать. Кригскомиссар как ни стращает, но пока сделать ничего не может. А фискалы на него герцогине рапорты пишут, жалуются, что и сам не работает, и им не дают. Ему всю отчетность до бумажки выдали, а он только ругается и денег на личные нужды требует. А с каких давать, не говорит! У нас в бюджете расходов на посторонних не предусмотрено, можем из предназначенных его светлости отдать, но на то команда нужна.

В местные бюджеты переводят деньги от окружных сборов, личную долю герцогини тоже, а вот доля самого герцога как-то подвисла.

С нашим хранилищем дело другое. Мы принимаем деньги в запечатанных мешочках, чтобы не снимать пломбы и печати, не пересчитывая, а по весу. Понимаете? По весу! Когда с нас деньги будут просить, можем подумать – монетой возвращать или металлом. Словом, неизвестно, как будет в следующий раз, но в этот год доля ее светлости собрана, отчет по закладке на хранение подготовлен. И фискалы дали чуть не вполовину больше ожидаемого. Пусть нашей герцогинюшке будет, чем ее мужу лишнее отдавать. При этом гроссбух хранилища в полном порядке, да только читать его мы не всякому разрешим.

Нормально? Я в свару кригскомиссара с местными финансистами и мытарями лезть не хочу и не буду. Сам поругался, сам пусть разбирается. Людям надо верить, у нас они честные, себе больше положенного не своруют.

Кстати, оказывается, на меня смотрят как на защитника прав людей, ведь я отстоял мясо в солдатском котелке и шитье на мундирах. Снетки хороши иногда с пивом, хотя острые колбаски да с кислой капусткой всяко лучше. Но каждый день в похлебке вместо мяса… такое только в кошмаре может привидеться. А как иметь вид с оловянным галуном на мундире вместо серебряного? С медяшкой вместо золота? Они же темнеют через месяц! А «золотой» галун еще и прозеленью покрывается! Его светлость, может, и хороший полководец, но нашим солдатикам такой не люб, пускай своими голодранцами командует.

Мнение жителей было единодушным: бедная, бедная герцогинюшка! Несчастная! За какого сквалыгу ее замуж выдали! Таким образом, посланцам Эдмунда потребовалось меньше месяца, чтобы настроить против него все население. Зато Хаор поминают исключительно в положительном смысле.

За экономом пришел отставной старший унтер-офицер, которого посылал золото отмывать. Тот доложил, что у него и двух его друзей забрали золотой песок за десяток дукатов на нос. Стребовали обещание молчать о ручье. При проверке рудознатцы ходили вверх-вниз по течению, намыли еще сколько-то и постановили, что основное золото в породе, надо бы начать бить шурфы и закладывать шахту. Однако такие работы могут заметить, тогда про золото прознают и его добывать станет сам хозяин долины. Так что пока не засекли, надо уходить. Словом, задание выполнено.

Еще человек попытался сдать полученные деньги, хотя было видно, что делает это через силу. Приказал отставить, а деньги разделить среди участников дела и потратить сообразно собственным потребностям. Еще и серебра от себя добавил. Расцвел отставник, пообещал, что отслужат.

Вот и появились первые мои личные специалисты по решению деликатных проблем, решил назвать их лесниками. Пока пусть потихоньку обживаются на гражданке и начинают присматривать за посторонними. В арендаторы по разным поместьям пришло много бывших солдат, а у тех взгляд острый, если что, сразу весточку бывшим сослуживцам пошлют. А лесники заодно и за лесами присмотрят. У меня же их два приличных – дубовый и привезенный саженцами из колоний. Старая графиня приказала.

Саженцы, как ни странно, прижились, и теперь непонятно, что делать с выросшими эвкалиптами. Начальная идея была вырастить строевой лес для постройки судов. Специально призванный специалист очень советовал именно эту породу. Прошло лет тридцать. Специалист давно помер, деревья выросли. Дальше чего с ними делать? Уже пора пилить или еще не очень? А спилишь, куда девать столько бревен?

Тут, как будто подслушав мои мысли о лесе, пришел степенный мебельщик. Его бригада уже закончила с мебелью для нижних этажей, шкафами и сундуками для хранилища, теперь он интересуется, не прикажу ли я напилить досок для продажи, ведь выдержанных стволов еще много осталось. Он и сам мог бы прикупить, если управитель сильно дорожиться не будет. Отказал. Знаю я таких! Лучшие бревна выберет, а что поплоше оставит. Дерево перепродаст, да с меня еще за распил возьмет. Обойдусь без такого дохода. Лежат дубы и пусть лежат, со временем они только дорожают.

По правде говоря, мебель для казармы, караулки, складов и прочего его бригада сделала хорошо. Аккуратно и добротно, без лишнего украшательства. Резьба подняла бы цену в разы, а срок изготовления затянулся бы на много месяцев. Солдатам и так сойдет.

В мои покои и на два гостевых этажа мебель купили в столице. Дуб для барона сойдет, но для члена Государственного Совета слишком простоват. Тут положено экзотическое дерево из колоний, резные орнаменты и узоры, замки, накладки и фурнитура от дорогого мастера. Иначе не по чину, умаление достоинства будет, слухи пойдут – скуповат Тихий, даже на обстановке экономит. Вот и пришлось бешеные деньги выкладывать.

Мои этажи отделаны больше в зеленом цвете. Знак принадлежности к Зеленому двору, намек на родовой камень, изумруд. Дерево кумару, подобраны и обыграны несколько оттенков янтаря. Смотрится дорого, стильно и гармонично. Один гостевой этаж темный – мебель из палисандра, цвета горького шоколада с темно-лиловым оттенком. Другой светлый – бледно-бурый анегри с розоватым отливом. Во сколько мне эта прелесть обошлась, без слез и рыданий рассказать не получится.

Однако Кидор настоял. Иначе приличных господ стыдновато будет принимать. Ладно летом, тогда только во владение вступил, все понимали, что господин первый раз приехал осмотреться и планы составить. Теперь времени много прошло, оправдаться никак не получится. Спорить с ним себе дороже, расход большой, но разовый, да и деньги на него нашлись.

После посетителей подошел человек из местного Казначейства. Он меня караулил, чтобы акт о передаче доли герцогини подписать. Часа два потерял, пока сверил мешочки с записями в гроссбухе и лично переправил их в хранилище.

При внимательном осмотре башни оказалось, что на этажах ниже уровня поверхности озера, кроме идеально пустых помещений, которые мы запланировали под склады, в самом низу один этаж с планировкой типичного узилища – десяток тесных одиночных камер, пара побольше, у входа место для караулки тюремщиков.