Николай Дронт – Начало пути (страница 47)

Основным недостатком этих съёмок стала потеря обеих Экзакт с прибамбасами. Остались лишь непригодившиеся вспышки со штативами и зонтиками. Добрый капитан отдал “на совсем” один прибор ночного видения, а потом попросил продать ему мои камеры. Дескать, теперь он сам хочет поснимать, как пули пробивают разные поверхности, и просит оставить собранную студию ему. Понятно, деньги я взять отказался. Тогда капитан предложил выбрать что-нибудь из его коллекции. А там много интересного. В комплект к моему винтовочному Брамиту, выпросил Брамит для револьвера и три спецпатрона к нему. Состояние так себе, патроны старые, едва ли годные, но для коллекции сгодятся. Ещё выклянчил металлический кейс для переноски и хранения документов, причём с хорошим замком и полностью герметичный. Не сейф, конечно, но мне хватит. Что-то количество моих фотоаппаратов стремительно сокращается.

Честно говоря, Степан Иванович успел первым. Я тоже хотел попросить его отдать вспышку. Но, как услышал просьбу, отступил, ему в посёлке сложнее. Я, если захочу, схему спаять могу и сам. Для съёмок можно поставить любые зеркалки, да и Экзакты на материке найти можно. Группа советских войск в Германии стояла, многие офицеры себе фотоаппараты накупили, теперь иногда продают.

Фотографий напечатал много. Пацаны ими очень прониклись, хоть дополнение к выставке делай. Высказал эту мысль вслух, и Алёна уцепилась за идею. Из плотной, чёрной бумаги начала клеить паспарту, а с меня потребовала снимки большого формата. Печатать пошёл на заставу. Капитан идею одобрил, засадил погранца делать паспарту из тёмно-коричневого картона на нас двоих. Пришлось напечатать два лишних комплекта, Степану Ивановичу и пацану. Парню же тоже хочется на память снимки получить.

Как-то Алёна с тётей Сашей зашли к нам домой. Причём девочка сразу подверглась закармливанию, поглаживанию по головке и привлеклась к женским разговорам. Алёна постаралась быстрее сбежать ко мне в комнату, под предлогом делания уроков. Уроки мы сделали, но для оптимизации затрат времени. я занимался математикой-химией-английским, она остальным. Потом друг у друга переписали. Затем подруга стала клеить в альбом вырезки из газеты с моими фотографиями, причём с названием газеты и датой выпуска.

Тут я по надобности открыл оружейный шкаф, и девочка попросила разрешения посмотреть стволы. Понятно разрешил. Котёнок вообще без разрешения куда угодно могла залезть, а Алёна хоть уважает моё личное пространство. Зря я это сделал… Стволы девочку не особо заинтересовали, но ей на глаза попался портфель. Ну тот… с контролькой.

— Лёша, это у тебя чтобы нельзя было открыть и посмотреть, что внутри лежит?

— Захотят — откроют. Но тогда я хотя бы буду знать, что портфель кем-то вскрывался.

Она понимающе кивнула, взяла с полки Вальтер ППК и показала его мне.

— А это твоё личное оружие?

— Нет. Это спортивный малокалиберный пистолет для стрелковых соревнований. В документах именно так написано. Можешь посмотреть, они рядом лежат.

Девушка тяжело вздохнула, положила пистолет на место, подошла и села ко мне на колени.

— Ну и врун же ты, Костров! Ни за что правду не скажешь! Не пойму, почему ты так нравишься девочкам…

И сама поцеловала в губы. Следующие несколько минут, пока мамы не вышли из кухни, были очень приятны. Никогда мне не понять женщин. Хотя… Может никому из мужчин такое не доступно?

— И это дерьмо такие бабки стоит?

— Стоит-стоит. Мой любые деньги был готов за такое платить.

— Да я просто удивляюсь дурости людей. Лучше бы купил телевизор, стереосистему с акустикой. Видеомагнитофон в конце концов. Но стекляшки к фотоаппарату… Ладно, дело его. Новый каталог в упаковку положить?

— Да, клади.

— Думаешь будет следующий заказ?

— Не знаю. По идее, как только получит своё, должен ещё захотеть. Опять же расслабится, доверять будет. Если деньги действительно кончились, понятно, ничего не закажет. А коли Чалдон ему что-то оставил, не удержится, в каталоге много чего вкусного.

— Ну, а не закажет?

— Тогда значит, мы просто так, помогли хорошему мальчику. Тебе жалко что-ли?

— Да нет. Пусть ему будет. Опять же перспективный юноша, может лет через десять какой-нибудь пост займёт, полезен будет.

— Чего? Опять зуб даёшь? Пока во рту ещё что-то осталось?

— Не, ну падлой буду! Все блатные знают, что Кузьмич заначку в капустной бочке держит!

— Чего тогда сами не возьмут?

— Боятся! Лютовать начальник будет.

— А ты, значит, не боишься?

— Уголовников в посёлке много, их потрошить начнут, а на нас никто и не подумает.

— На тебя, милок, на тебя. Ты денег должен, тебе их и возвращать. Где возьмёшь, тоже тебе решать. И меня в свои дела не путай.

— Ну, это как-то не того…

— Что того этого? Бабло палить ты и сам горазд, а как отдавать, начинаешь завиральные идейки подкидывать. Запомни раз навсегда совсем — деньги жду до лета, в твои идеи больше не верю, помощи от меня не жди.

— У Нури из кооператива, точно бабки есть…

— Малыш! Сядь посиди, серьёзный разговор есть.

— Мамочка, у меня с Лёшиком ничего такого! Честное слово!

— Ну и зря! Лёшка будет прекрасным мужем, жить вы будете хорошо… Но скууучноо… Мы с твоим отцом гуляли так, что чертям тошно было! Горели, а не тлели. Пусть не долго, зато с шиком. Хоть день был, да наш! Знали, расплата случится, а когда прошли бедовые времена, ни минуты не жалели. Сейчас вернись то время, я бы вновь фартово жить стала.

— Мам, ты…

— Что? Должна была тебе сказать — в постельку только после свадьбы, дитёнка заводи после института и не давай никому кроме мужа? Ты сама всё это знаешь. Только потом будешь жалеть о каждом потерянном часе. Эх, дочка! Живи, пока живётся, пользуйся моментом.

— А вдруг ребёнок?

— Я зря тебя деньки учила считать? Про другие средства разве не рассказывала? Да и родится… Любка за девку тебя задарит. Говорит: “Всю жизнь мечтала о дочке, теперь пусть хоть внучка будет.” И без неё справимся. Даже Лёшка нам не нужен. Одна тебя поднимала, а вдвоём мы легко ребёнка вырастим. Мне такие люди кое-чем обязаны, что не будет у нас забот… Ладно, не слушай меня. Сама не знаю, что болтаю. Жизнь свою старую вспомнила, вот и сорвалась с катушек.

— Мама, что-то случилось?

— Случилось. Потому и позвала. Весточка дошла. Отец твой умер. Прислал последнее прости, фотокарточку и на тебя заведённую сберкнижку. Сволочь! Два года на воле жил, а не дал обнять себя. Пишет болел очень. Да я бы его любого приняла! Только бы разок взглянуть на него…

— Не плачь, мамочка.

В субботу случилось сразу три события. Первым в школу из РОНО пришло сообщение, что меня обязательно, просто непременно, ждут на областном конкурсе чтецов. На эту тему предложено порепетировать и повторить заготовленные стихи Маяковского. Например, о советском паспорте, о партии, о Ленине. И ещё такой хороший стих есть “Руки прочь от Китая!”, его тоже надо бы подготовить.

Вы знаете, что Маяковский писал о Китае? Вот и я не слышал. Однако он писал. В собрании сочинений нашёл аж три стиха. Мда… “Мальчик китайский русскому рад, встречает нас, как брата брат…” Или вот ещё — “Война, империализма дочь, призраком над миром витает. Рычи рабочий: Прочь руки от Китая!” Меня точно с этим на сцену выпустят?

Но раз надо, значит надо. Выучил и с Лилией Николаевной два урока репетировал.

Второе событие было ошеломительно приятным. Пришли заказанные объективы. Причём комплектные, к каждому были приложен нейтральный светофильтр, у портретника для Броники бленда встроенная, а к двум другим бленды дали в комплект. Упакованы объективы… увы и ах… не в собственные цилиндрические футляры, а в… Я чуть не запрыгал от радости! В один небольшой, общий металлический кейс с чёрной мягкой поролоновой обивкой внутри. Я уже знаю, где буду хранить свой Никон. Собственно, за такую цену заказа, могли бы чемоданчик ещё и брюликами инкрустировать.

Последним штрихом был приложенный каталог “Весна-73”. Он меня добил. Всё, о чём мечталось, было в нём. Слюни капали на страницу с моторной приставкой MD-1. Пять снимков в секунду! Ускоренная обратная перемотка! А лампа-вспышка с изменяемой мощностью? А переносные осветители для фотостудии? А…

Отдал я Нури каталог. Вещь дорогая, редкая, хорошая. Заниматься, как говорил один мой знакомый, “душевным онанизмом” на красивые картинки не хочется. Все известные в посёлке деньги потратил, а светить другие не хочу и не буду, просто боюсь. Подарить книжку маме? Она будет безумно рада. Однако не смогу обосновано ответить на вопросы “откуда у тебя такая прелесть?” и “как бы заказать это, это, это и ещё сто других позиций?”. Спрятать, чтобы просто так валялась? Глупо и жалко. А Ваграмовне пригодится. Хороший она человек, и отец её нормальный. Опять же, если Королева кому покажет, народ позавидует, но не удивится. А светану я, разговоров будет до весны, на весь посёлок.

Взяла книжку. Какая женщина откажется? Пообещала выбить небольшую скидку на следующий заказ. Если, конечно, найду на него деньги.

Про третье дело узнал дома. Тётя Саша спала в родительской комнате, а Алёнка ревела в моей. У неё умер отец. Её мать была в таком состоянии, что дочка не нашла ничего лучшего, как привести к нам. Моя мама взяла дела в свои руки. Выперла отчима к его приятелям, посадила девочку в мою комнату и напоила свою подругу до беспамятства. Потом выпила воды с нашатырём, сама протрезвела, а женщину уложила спать.