Николай Чистяков – Бред шведской кобылы (страница 2)

«Следует знать, – пишет Петри, – что в наших шведских хрониках довольно мало достоверных сведений о том, что было в действительности во времена, предшествующие христианству (христианство пришло в Швецию в XI веке – Н.Ч.), ибо у наших предков либо мало было, о чём писать, либо совсем не о чем было писать, а то, что было, записывалось при помощи того письма, которое только и использовалось в нашей стране в прежние времена и которое сейчас называется руническими буквами. Если какие записи и были, то они могли вестись только руническим письмом, ибо латинское письмо, которым мы пользуемся сейчас, пришло к нам вместе с распространением христианства. И когда был принят латинский шрифт, то прежнее письмо оказалось утерянным, а вместе с ним утерянным оказалось всё, что было на нём написано. …Но у нас нет сведений о том, писали ли наши предки что-либо руническим письмом или нет, поскольку до нас дошло очень мало достоверного от дохристианского периода. Датская хроника много рассказывает о том, что было в прежние времена в трёх наших королевствах, заходя в глубь времён. Но вряд ли у неё есть для этого основания, ибо и в Дании совершают ту же ошибку, что и у нас, стремясь отыскать в древней истории великую почесть и награду. Поэтому ужасает мысль, что истина иногда не доходит до нас, а этого писатели хроник должны опасаться пуще всего. …Понятно, что как в этих трёх королевствах, так и во многих других странах были люди когда-то грубыми и неотёсанными, без понятия о добрых нравах и уменьях. Всему этому мы начали учиться, только став христианами.

Поэтому весьма сомнительно, чтобы прежде у нас было что-либо в письменном виде. Однако хорошо известно, что у наших предков, как у греков и латинов, в обычае были поэтические вирши и сказки, которые слагались о выдающихся мужах, отличившихся подвигами и великими деяниями… (которые) расцвечивались фантазиями и словесами, (которым) приписывались почести и регалии… Те, кто первыми стали составлять датские и шведские хроники, положили в их начало многое из старых россказней, песен и других вымышленных сочинений, оставшихся от прежних времён, и передали всё это письменно, хотя было всё это на самом деле или нет, неизвестно… И поскольку у нас, шведов, нет ни одного старинного исторического сочинения, как у некоторых других народов, то нет у нас достоверного известия как о происхождении нашего шведского народа, так и о том, какой Швеция была вначале (выделено мной – Н.Ч.). В общеизвестных исторических трудах говорится о готском королевстве и о том, когда оно было. Но нельзя хоть сколько-нибудь серьёзно думать, что эти рассказы касаются гётов, которые сейчас живут в Швеции. Те старинные готы (хотя такие ли уж и они старинные, как некоторые полагают) или тот народ, который первым стал называться готами, проживали на месте нынешней Венгрии или несколько южнее, и не мог быть тем самым народом, который жил у нас в Швеции, ибо там их страна была ещё в древности, со времени вскоре после Потопа, и об этом есть много письменных свидетельств. И вряд ли они переселились туда из нашей страны, более правдоподобно, если часть их некогда переселилась оттуда к нам с какого-то времени и осталась здесь. Но всё это точно неизвестно, гадательно, нам не определить, что было достоверным в те далёкие времена, поэтому лучше этим не заниматься совсем, чем брести наугад…» (1).

Олаф Петри, использовав все имеющиеся в ту пору источники по древней истории Швеции (точнее, их полное отсутствие), правдиво рассказал в своём труде, что никакого великого прошлого у Швеции не было, мало этого – он заявил, что нет документов, подтверждающих существование вообще какого-либо государства в начальный период шведской истории. Такая констатация фактов входила в явное противоречие с ожиданиями короля. Искусство «лукавого царедворца», как видим, было чуждо О.Петри, за что он и поплатился сразу же после написания своей хроники. Король обвинил его в том, что будто бы его труд вносит в шведское общество «яд измены»: историк был приговорён к смертной казни. Приговор не был приведён в исполнение, Петри вновь продолжает трудиться на религиозном поприще, но его «Шведская хроника» не дошла до современного ему шведского читателя: Густав Ваза наложил запрет на её печатание.

Честность, прямота и мужество (пойти против мнения короля сможет далеко не каждый) историка восхищают, но всё же не будем забывать, что его «Шведская хроника» – это вчерашний, точнее – позавчерашний день исторической науки.

Современная шведская историческая наука может почти дословно повторить утверждение Петри о полном отсутствии источников по истории Швеции раннесредневекового периода. Изучая историю средневековой Европы IX-X вв., учёные в основном пользуются следующими источниками: 1) труды византийских историков, 2) свидетельства арабских путешественников, 3) западноевропейские хроники и жития святых. В первых двух группах источников Швеция практически не упоминается, если не считать упоминания народа свеев, живущих на побережье Балтийского моря. Следовало ожидать, что необходимые сведения обнаружатся в третьей группе источников. Увы! – западноевропейские хронисты практически не обладали никакой информацией о современной им Швеции. Объясняется такое положение дел двумя основными причинами: во-первых, Швеция находилась на северной окраине тогдашнего европейского мира; во-вторых, – и это главное! – по сравнению с другими современными ей европейскими странами она находилась на более низком уровне развития, не прославилась никакими свершениями и поэтому, соответственно, об этой стране хронистам просто нечего было писать

Восполняя отсутствие письменных источников, шведские археологи провели огромную работу для выявления подлинной картины состояния Швеции в период IX-XI вв. Археологические исследования начались в XVII веке и продолжаются в настоящее время. В области Мэларен (Средняя Швеция) было зарегистрировано и исследовано 240000 захоронений. Используя специальную научную методику, шведский демограф Хиестранд установил, что количество поселений в области Мэрален к сер. XI в. составляло 4000. Если принять число членов семьи за 10, то количество населения, проживавшего в этой области к сер. XI в., будет равняться 40-45 тыс. человек, а в сер. IX в. – примерно 30 тыс. человек (2). В результате этих археологических исследований выявилась особенность распределения населения по территории данной области: практически все поселения состояли из одного двора, в котором проживала одна семья. Деревень в ту пору ещё не существовало: перед нами типичные хутора. Первые очень малые деревни появляются лишь в конце XI в.

Такой была Швеция в середине IX-го и на протяжении X-го века, почти ничего не изменилось и в XI-м веке. Время словно остановилось в этой стране.

Чтобы нагляднее представить уровень социально-экономического развития Швеции в рассматриваемый период, ознакомимся с процессом образования государственности у её ближайших соседей.

Истоки древнерусской государственности уходят в глубину времен. Сведения об этом сохранились во многих источниках, но современная наука не проявляет желания изучать эти сведения.Однако благодаря работам С.Н.Азбелева и Л.П.Грот уже сейчас можно говорить о Руси, объединенной под властью князя Владимира Красное Солнышко и включавшей земли от моря до моря, простиравшиеся далеко на восток и превосходившие размеры позднейшего Киевского государства X в. (Азбелев С.Н. Устная история в памятниках Новгорода и Новгородской земли. СПб., 2007; Грот Л.П.О князе Владимире Красное Солнышко: http://pereformat.ru/2020/05/vladimir-krasno-solnyshko/ ). Многовековая древнерусская история переживала и периоды взлета, и периоды распада под влиянием различных катастроф. Но и в сер. VIII в. можно было говорить о Северной Руси со столицей в Ладоге, а о Южной Руси – в 860 г. Южнобалтийские славяне (вагры, ободриты, лютичи, бодриты, лютичи, поморяне, руяне и др.), входившие в состав Варяжской Руси, хотя и не создали единого государства, с VII-го и по XI в. находились на небывалом экономическом подъёме. Польское государство – в конце X в., с 1025 г. – Польское королевство.

Много позднее начались объединительные политические процессы в скандинавских странах. На рубеже IX-X вв. их начало отмечается в датской и норвежской истории (завершились в XIII в.), столетием позднее – в шведской истории.Поэтому можно говорить о политической отсталости скандинавских стран в сравнении с континентальной Европой, что проявилось и в затянувшихся процессах образования государственности, и в развитии городской культуры. Малочисленность населения была сдерживающим фактором в данных процессах.

Таким образом, в IX в. Швеция представляла собой бедную страну с малочисленным населением, живущим в хуторах, не имевшую даже деревень, не говоря уж о городах. Города шведы впервые увидят в конце X в., когда в составе наёмных отрядов прибудут на Русь. Увиденное так потрясёт их, что они назовут Россию «Гардарике», т. е. Градоцарствием. У самих шведов строительство городов начнется лишь с конца XIII в.

Подавляющее большинство соотечественников, как мы уже отметили выше, не имеет никакого представления о Швеции в период IX-XI вв., но то же подавляющее большинство слышало слово «конунг». Но слово «слышать» отнюдь не тождественно слову «понимать». Ясность в этот вопрос вносят современные историки: «…владения множества их конунгов «нередко состояли из одного поля, лесу или вод и морей с плававшими на них лодками» (3). Полагаю, что насчёт морей историк преувеличил: чтобы владеть морями, нужен флот. Откуда взяться флоту у владельца одного поля?