Николай Чернов – Кровавый Секс (страница 3)

В этом прекрасном, веселом месте, вечером одиннадцатого июля 1996 года, Эд повстречал Барбару. Как он потом утверждал, все закрутилось так быстро, словно ураган, а всему виной ее задница, божественный минет в кабинке местного сортира, и огромное количество бесплатного алкоголя. Каждый год в этот день данное заведение отмечает свой день рождения, и так повелось, все пиво бесплатно. Все грязное население Линэл Сити, все отбросы и падаль, чуть ли не с самого утра толпятся у входа.

Через пару дней, видимо, как только прошло похмелье, они с Барбарой уже жили вместе, а через неделю она принесла на завтрак на тарелке тест, с двумя полосками, после чего они узаконили отношения. Остальные девять месяцев было тяжело, по крайней мере, Эду. Она устраивала вечные истерики и запросы, ругань и скандалы. Да и минет, уже не был таким замечательным, а спустя половину срока тот совсем исчез из его повседневной жизни, так как вкус его члена вызывал у нее омерзительное восприятие и рвотный рефлекс.

Все самое интересное началось после того, как на свет появился Марк. Замечательный малыш весом почти три килограмма, с голубыми глазами, лысой башкой и голой задницей. Эд летал в облаках от счастья и радости. А вот Барбару словно подменили, она совершенно не занималась малышом, сторонилась его, как могла, все свои обязанности водрузила на мужа, а сама устремилась в праздную жизнь, начала знатно пить, употреблять наркотики, пропадать ночами в клубах, барах или мотелях. Эд спихивал это на послеродовую депрессию, с терпимостью и поднятой головой приняв на себя обязанности родителя, совершенно не замечая паразитирующее поведение новоиспечённой супруги. А её загулы и измены, стали как омлет на завтрак, из двух яиц и сосиски, правда ходили слухи, что бывало, за раз она уминала сразу четыре яйца и две сосиски одновременно.

В сентябре 1997 года самолет компании «Вайт Эйрлайнс» взлетел из аэропорта Линэл Сити в воздух, и больше Барбару никто не видел. Видимо в тот самый момент Эд начал сходил с ума, безмерно пить, употреблять самые жесткие наркотики, ссать в кровать прямо под себя, блевать, веселиться на полную катушку. Когда Марку исполнилось шесть, к этому списку развлечений добавились проститутки, которые хороводами менялись в их доме, и новые дружки нисколько от них не отстававшие. Эти вечеринки пьяниц, наркоманов, и всего сброда округи продолжались до последнего вздоха Эда. Отец, пропитанный ненавистью ко всему женскому полу, включил эту программу обучения в воспитание своего сына, чередуя с вымещением своей злости и агрессии.

Избивал ли он его? Еще как. Марку иногда казалось, что он чудом выжил и стал человеком, если, конечно, стал. Но страх перед отцом он так и не поборол, видимо тот так глубоко засел где-то внутри, и был словно раковая опухоль, которая с годами только разрастался внутри него. Какое-то непродолжительное время, хватало голоса Эда, чтобы Марк легко обделался прямо в штаны, и для этого не надо было, как отец напиваться до усрачки, достаточно уметь слышать и слушать. Временами, после очередной порки жизни, стоя перед окном, он плакал, разговаривая с воображаемой матерью, умоляя её забрать его, вернуться к нему, шептал тихо себе под нос, как сильно ее любит и как сильно она ему сейчас необходима, вытирая слезы рукавом кофты легонько пошмыгивая, так, чтобы никто его не услышал. Если Эд замечал эти моменты, то избивал его еще сильнее, чем часом раньше.

Но на самом деле это были только цветочки, самые спелые ягодки созрели в 2009 году. Тогда Эд после очередной тусовки со своими новыми друзьями по несчастью, видимо по заверению этих самых собутыльников, на следующий день отправился с Марком в центральную больницу, где сделал ДНК тест и окончательно обезумил. Тест показал, что Эд не приходится биологическим отцом Марку. С этого момента издевательства стали происходить в их доме чаще, побои были гораздо сильнее и пропитались особой жестокостью и ненавистью. Да и все развлечения, если смотреть как на график, росли в прогрессии вверх. Но длилось это безумие недолго, точка была поставлена через три месяца, в тот день психическое состояние Эда достигло своей кульминации. Утром он встал, взял ружье, сел и выстрелил себе в голову, разукрасив своими мозгами потолок и стену, пропитав своей кровью зассанный диван. Тогда-то Брайн забрал Марка к себе, и его жизнь (а возможно жизни обоих), стала гораздо лучше.

Ты послушай себя. Как же меня не существует Марк? Я ведь в твоей голове. Я ведь и есть ты. Ах-ах-ах-а. Ты не сможешь сделать так, чтобы я замолчал, голос не унимался.

Марк собрал всю силу воли в кулак, разжал хватку кистей рук, отпустил раковину, и со всего размаху, уже разбитые костяшки правой руки врезались в зеркало, превратив его в осколки и пыль.

– Грязная шлюха. Черт… Черт… Черт… Я тебе покажу. Меня просто так не сломать. Ты узнаешь. Ты поймешь, с кем связалась. –

Резко развернувшись, он направился в спальню. Опустился на колени перед кроватью и протянул под нее руку. Какое-то время, нащупывая воздух, наконец-то поймал металлический ящик, ухватился, дернул его на себя. Ящик был небольшим сейфом, на крышке возле электронной кодовой панели моргал красный индикатор. Пальцы выбили код 1,2,3,4. Панель издала звук, а цвет индикатора стал зеленым, легкий щелчок замка и крышка откинулась. Марк сидел, и какое-то время смотрел на Glock 17 под завязку заряженный патронами калибра 9мм. Рука все еще не стремилась в товарищи, предательски тряслась, правой ладонью обхватил рукоятку, снял предохранитель, левой рукой дернул на себя затвор, развернулся спиной, облокотившись на край кровати, и уселся на пол. Холодный как смерть пистолет опустился на его колено.

Что же ты делаешь щенок? Не смей… Ты поступаешь как трусливая псина, из-за какой-то сраной телки. Убери его на место. Все еще можно исправить. Заканчивай играть в эти игры, завизжал голос отца, словно в фильмах Голливуда священник проводит обряд изгнания дьявола, а тот сопротивляется, из последних сил держась за свою жертву и этот прекрасный мир.

Марк минут пять сидел, в ранее организованном положение тела, глаза смотрели в потолок, все такие же красные и все такие же неподвижные. Его трясло, губы дергались, нервы были на своем максимальном пределе, рука с пистолетом вибрировала, холодным дулом скользя по ноге в разные стороны. Куча голосов, мыслей и воспоминаний пролетало в его голове, со скоростью света и за доли секунды. Словно голосовые сообщения, потом слайды, следом фотокарточки, видео, а он продолжал свайпать из стороны в сторону, в попытках найти, за что зацепиться. Жизнь прошла перед глазами, и от неё смердело болью, смертью, разочарованием и отчаяньем. Большинство из увиденного были отвратительные и отчасти ужасные события, которые не хотелось вспоминать, а желалось забыть навсегда.

– Ничего уже не исправить, мы облажались. Я всех вас ненавижу. Я ненавижу эту жизнь, тебя Эд и твой поганый голос в моей голове, твою шлюху Барбару, и всех тех, кто участвовал в создании сценария моей убогой жизни. А особенно эту гребанную суку, из-за которой все сегодня происходит именно так.

Ты слышишь меня? Не смей…Эд продолжал кричать.

– Да заткнись ты уже… – Рука Марка дернулась, палец случайным образом нажал курок пистолета. Пистолет громко выстрелил, пуля вылетела в направлении стены, отрикошетила в пол, от пола резко сменила направление и попала ему прямо в голову.

И тишина, словно туман опустилась по квартире.

Пуля прошла сквозь голову, исчезнув в белом потолке оставив после себя медленно опускающуюся пыль пробитого бетона и дырку с неровно откроенными краями. Следом, буквально в одну десятую секунды, вдогонку, словно болиды формулы один, потолок окатили куски мозга, частицы черепа, тканей, волокна волос и брызги крови, белое полотно холста залили кровавой краской. С одним лишь отличием, автор картины известен. Тело Марка расслабилось, рука, сжимающая пистолет, откинулась на пол, из дула шел легкий дымок, из дырки в голове фонтаном текла кровь, заливая все вокруг, глаза остались неподвижные, точно в цвет крови, стекающей по щекам. Мышцы шеи расслабились, голова опрокинулась на грудь.

Датчики считали обстановку, наличие в помещении живой души, и никого не обнаружив выключили свет, лампочка погасла…

«Элен».

Гостиничный номер «234» отеля «Океанский закат», который находится в прибрежной части на улице Ашан Драйв, озарился теплым, ярким солнечным светом, лучи без капельки скромности и особых затруднений пробивались сквозь полупрозрачные занавески, минуя окно. Элен лежала головой в ту самую сторону, щурясь, еле приоткрыла веки своих глаз и отвернулась на другой бок, пролежав в такой позе, еще минут десять, иногда помаргивая. За окном был балкон, с прекрасным видом на океан и ошеломляющим закатом. Оттуда доносились звуки моторов проезжающих машин, временами сигналящих и свистящих своими визгливыми шинами, неразборчивые голоса прохожих, сливались с криками и смехом. Шум волн, ударяющихся о береговую зону, замечательно вписывался в эту какофонию разнообразных звуков, делая этот фон всё более раздражающим.

– Надо было закрыть окно – пробормотала она. – Возможно, поспать получилось бы куда больше и гораздо комфортнее. -