Николай Чергинец – Следствие продолжается. Финал Краба (страница 65)
Краб самодовольно ухмылялся, вспомнив, как Толик Пудов подрабатывал технический паспорт на автомобильные номера, которые добыл Николаев, и удостоверение на право управления автомобилем на имя Фролова. Ох и шельмец этот Толик! Кто-кто, а он своим ремеслом владел безукоризненно. Новоиспеченный владелец «жигулей» смог убедиться в этом довольно скоро – при первой же встрече с сотрудником Госавтоинспекции. Случилось это при совсем непредвиденных обстоятельствах. Краб отправился на дело, поставил на машину похищенные номера и на время стал Фроловым. Рейс предстоял неблизкий. Уже на первых километрах за городом он был остановлен возле поста ГАИ. Тут же собралось несколько машин частных владельцев. Шла обычная проверка документов. Лейтенант бегло взглянул на водительские права и технический паспорт, предъявленные Крабом, ничего подозрительного в них не заметил, разрешил двигаться дальше. С тех пор Краб окончательно уверовал в надежность липовых изделий Толика Пудова и сидел за рулем смело, даже с некоторой бравадой, как бы демонстрируя всем своим видом невозмутимость и спокойствие.
«Нет, что ни говори, – думал он, – пока мне везет. Взять хотя бы квартиру. Хозяева уехали на два года куда-то на Север. Заплатил им за весь срок, и сейчас, по сути дела, я полный хозяин этого жилья. Здорово получилось и с документами!»
В воображении Краба вновь возникли застольные встречи, когда он передал свои документы старому другу. Это был многоопытный карманный вор. И Краб договорился с ним, чтобы тот не носил при себе собственные документы, а держал паспорт и справку об освобождении Краба. Крокет хорошо знал, что, сколько карманник будет жить на свободе, столько он будет и воровать. А ведь веревочка вьется… наступает конец. Так оно и случилось. Друг попался с поличным и сел на скамью подсудимых под фамилией Крокет.
Эти воспоминания немного успокоили Краба. Он незаметно уснул. Но и во сне его одолевали тревожные видения. Они нагромождались одно на другое. Мелькали знакомые и незнакомые лица. Слышались какие-то страшные, загадочные реплики. Вдруг бесшумно подкатила машина, беззвучно открылась и закрылась дверца, и Краб проскользнул на заднее сиденье между Мужлиным и Людой. Машина будто поплыла по широкой асфальтированной дороге. Мимо быстро мелькали деревья, дома. Ехали на дело. Вот только Краб никак не мог понять, зачем они взяли с собой Борзову. Неужели она знает, чем он занимается?
Неожиданно из призрачного пространства вынырнуло кладбище. Машина помчалась между могилами. Краб никак не может понять, почему они оказались именно здесь. Спросил у Мужлина, но голоса его не расслышал. Вдруг показалась могила родственников. Однажды он приводил сюда Люду. Это тогда, когда Горелов Саша со своим другом делали слепки ключей, которые Борзова оставила в машине. Краб хочет повернуть руль машины, но ничего не получается, руки беспомощно скользят по баранке, совершенно не двигая ее. Борзова молча улыбается и тут же поворачивается к Мужлину, обнимает его. Краб хочет остановить машину, но – не тут-то было! Руль не слушается. А Борзова страстно прижимает Мужлина к себе, смеется и показывает исподтишка ключ – тот самый ключ от сейфа. Люда внезапно отшатнулась от Мужлина и начала душить Краба. Сильные цепкие пальцы все сильнее впиваются в кадык. Отчетливо видно, как его друг протягивает Люде нож. Краб узнает нож. Он убил им Мужика. Краб теряет самообладание. Он хочет освободиться от Борзовой и выскочить из машины, но не хватает сил. Тяжело дышать. Он изо всех сил отталкивается ногами от чего-то очень твердого. Проснулся от ушиба об пол – свалился с кровати вместе с подушкой. Сидя на полу, Краб почувствовал, что его тело покрылось липким, холодным потом. Все еще находясь под впечатлением от кошмарных сновидений, он так и замер в странной позе. Постепенно придя в себя, приподнялся и сел на диван. Закурил.
– Хреновина какая-то… К чему бы все это? – проворчал он. – И чего пугаться?! Мужика нет в живых. Кто докажет, что именно я убил?
Мало-помалу Краб успокаивался. Его мысли приобрели некоторую стройность, и он начал размышлять дальше:
– Отца надо предупредить. А то еще проболтается, что машину по доверенности передал.
Краб прикидывал, как жить дальше. Нет, угрызения совести его не мучили. Он думал, как тоньше и хитрее действовать, чтобы не попасть впросак…
Николаев готовит ключ
Ветров решил еще раз побеседовать со стариком, который жил в доме Рогальских. Предупредил Севидова и спустился вниз. Но у входа его окликнул постовой:
– Товарищ майор! К вам гражданин.
Ветров взглянул на стоявшего рядом с постовым мужчину и сразу же вспомнил Щербакова, который работал вместе с Николаевым. Тот тоже узнал Игоря Николаевича.
– Я к вам, товарищ Ветров.
Ветров пожал ему руку и пригласил в кабинет. Майору показалось, что Щербаков пришел с каким-то важным сообщением о Николаеве. Так оно и получилось. Лишь только они вошли в кабинет, Щербаков, волнуясь, начал рассказывать:
– Понимаете, смотрю, Николаев тайком что-то мастерит. Заметит – кто-то приближается – сразу все в стол прячет. Как-то в обеденный перерыв поглядел, что там лежит. Смотрю – ключ. Скорее всего, от сейфа.
– Николаеву вы ничего не говорили?
– Нет. О таких вещах лучше помолчать.
– Это вы правильно решили. Николаев закончил работу?
– Да.
– Не знаете, кому передал?
– Нет, не знаю.
Ветров задумался: «Опять Николаев! Неужели он сам и крадет? Вдруг это и есть Краб? Но по приметам совсем не похож».
На прощание Ветров попросил Щербакова сообщать ему немедленно, если заметит в действиях Николаева что-либо подозрительное.
У майора не выходил из головы Крокет. Игорь Николаевич поехал к нему.
Машина быстро неслась по осенним улицам. Майор задумчиво смотрел в ветровое стекло. Прошло уже немало времени, как это дело было поручено ему. Много уже сделано, и он не сомневался, что преступникам недолго ходить на свободе. Но пока кое-что остается неизвестным. Кто он – Краб? Какова роль Николаева? Кто еще входит в эту группу?
А время бежит. Каждый день может принести новое преступление. Надо все сделать, чтобы этого не случилось. Но как?..
Машина подъехала к дому Крокета. Все было, как и в тот раз, когда Ветров приходил сюда с Майским: так же заперта калитка, так же хозяин не открывал ее. Но вот, наконец, и старик.
Игорь Николаевич поздоровался. Было видно, что Крокет при дневном освещении не узнает майора. Пришлось напомнить. Хозяин сразу же сник и начал объяснять, что квартирантов больше не держит. Но Ветров перебил его:
– Вы можете их держать. Только делать это надо так, как велит закон. Я хочу задать вам несколько вопросов. Приглашайте в дом.
– Да, да! Входите, пожалуйста.
Они вошли в ту же комнату, где Ветров побывал в предыдущий раз. Майор, увидев все ту же старушку, поприветствовал ее. Она молча кивнула головой и с любопытством посмотрела на гостя.
«Странно, – подумал Игорь Николаевич. – Немая она, что ли?»
Хозяин словно прочитал его мысли:
– Вы не удивляйтесь, что она молчит. Уже три года, как онемела. Садитесь, пожалуйста. – И он суетливо придвинул к Ветрову стул.
Игорь Николаевич сразу же перешел к делу:
– Василий Рафаилович, а где сейчас ваш сын?
Старик смутился, но, быстро овладев собой, вспылил:
– А что вас, собственно говоря, интересует? И почему вы спрашиваете меня? Он уже давно взрослый человек, и пусть сам отвечает за себя.
– Вы же отец, – перебил его Ветров, – и должны знать, где он находится.
– Не извольте беспокоиться – знаю.
– И где же?
– Опять сел. Где ему еще быть!
– Как сел? За что?
– Откуда я могу знать. Написал, что арестовали в Литве, и больше – ни слова. Теперь он вообще не интересует меня. Не хочет жить честно – как хочет.
Такой поворот дела для майора оказался неожиданным. Он спросил:
– Давно арестован?
– Наверно, уже полгода, как я письмо получил.
– Василий Рафаилович, нам известно, что вы купили машину. Где она сейчас?
– Где, где, – проворчал старик. – В деревне, у родственников.
– У каких родственников?
– А вам-то что? – вопросом на вопрос ответил старик. – Моя машина. Куда хочу, туда и ставлю. Или, скажете, нельзя?
– Нет, почему же. На техосмотр представляли?
– Конечно. Весной, как и все. А сейчас зима приближается, вот и отогнал в деревню к родственникам. Зимой все равно ездить не буду.
Ветров нутром чуял, что неискренен старик. Ох как неискренен! Однако спорить с ним бесполезно: правду не скажет. И Игорь Николаевич решил переменить тему разговора:
– Скажите, к вам от сына никто не приходил?
– Нет, не приходил. Да и какой он мне сын. Только по документам. Он себе живет, я – себе. Друг другом не интересуемся.
– Где он отбывает наказание?
– Уже и не помню. Письмо, которое он прислал, я выбросил. Больше не писал.
– Ну ладно, – сказал Ветров вставая, – мне, кажется, все ясно.
– Почему вы заинтересовались моим сыном?
– Из исправительно-трудовой колонии, где он ранее отбывал наказание, нам сообщили, что вы интересовались его судьбой. Мы и решили, что человек пропал. Но теперь будем знать, где он.
Ветров видел, что такое пояснение успокоило старика. Майор попрощался и вышел из дома. Сел в машину, а в душе – тревога. Нет, нельзя верить этому вертлявому старику. Нельзя. Он вспомнил, что хотел съездить в Вильнюс и попытаться найти мастера, который изготовил чемодан, обнаруженный на месте происшествия. «Заодно и с Крокетом побеседую», – решил Игорь Николаевич.