Николай Чергинец – Майор Ветров (страница 9)

Глава 21. Чечня

Небольшое село. Хакким в пятнистой форме без погон, на ногах – удобные черные ботинки. За брючным ремнем пистолет. Он сидел у самодельного стола и внимательно смотрел на молодую симпатичную женщину с усталым лицом и опущенными вниз глазами. Он тихо сказал:

– Я благодарю тебя за твою решимость во имя Аллаха стать шахидкой. Но есть не менее важное дело, которое нанесет неверным еще более ощутимый удар. Это дело не требует твоей жизни, но тебе придется проявить максимум бдительности, осторожности и даже терпения, если кто-либо из наших врагов попытается добиться твоего расположения и даже большего… Тебе надо пересилить себя и улыбаться, быть податливой во имя достижения нашей цели… Знай, если ты выполнишь это поручение, то отомстишь неверным за смерть своего мужа, эта месть будет для них гораздо более ощутимой, чем взрыв пояса шахида. Ты готова?

– Я не знаю, смогу ли я им улыбаться…

– Не только улыбаться, но, если потребуется, и переспать с кем-нибудь. Пойми, это задание нельзя поручить никакой другой женщине. Только ты сможешь выполнить его, только тебе оказывается такое доверие.

– Что я должна делать? – хмуро глядя в пол, спросила женщина.

– Наши люди доставят тебя в Сочи и снабдят необходимыми документами и деньгами. Ты должна перекрасить волосы в светлый цвет и соответствующим образом одеться, купить необходимые вещи и предметы. Поездом доберешься до Новосибирска, а там – в большой город, где находится колония строгого режима. В ней отбывают срок наши люди, осужденные за борьбу с неверными. В городе уже есть кое-кто из наших, которые работают в местных органах власти. Они помогут тебе устроиться в милицию.

– Куда? – удивленно переспросила женщина.

– В милицию, в паспортную службу. Ты же хорошо знаешь русский язык, красиво и грамотно пишешь. Когда завоюешь доверие, освоишься, будешь осторожно выполнять наше задание. Наших людей, которых будем изредка присылать, будешь документировать и по возможности помогать в трудоустройстве, в том числе и в колонию. Запомни, от тебя зависит очень многое – судьба наших героев, которые томятся в колонии. Аллах высоко оценит твое усердие…

Хакким выждал, пока женщина скроется за ближайшими домами, и тихо приказал одному из сидящих на земле поодаль боевиков:

– Приведи ко мне этого русского… Как его… Игната!

Боевик поспешно поднялся и засеменил в другую сторону – противоположную той, куда пошла женщина.

Минут через десять он привел высокого костлявого молодого мужчину.

Хакким хмуро спросил:

– Скажи, зачем ты пошел воевать с русскими?

– Я хочу быть свободным и не терплю их. Да и платят здесь неплохо.

– Это правда, что принял ислам?

– Да. Я хочу воевать против неверных…

– А в твоей Белоруссии тоже неверные живут?

– А какие же еще?

– Мне сказал твой командир, что ты просишься туда.

– Я родом оттуда, и у меня есть люди, которые верны мне. Я вернусь с ними сюда. Хочу создать отряд славянских моджахедов.

– Родителей хочешь повидать?

– Не знаю… возможно. Мне… одно дельце провернуть надо, – немного помявшись, уклончиво ответил Игнат.

– Какое? Может, банк хочешь взять?

Игнат после длительной паузы ответил:

– Был здесь, в Чечне, один телевизионщик из Беларуси. Ему разрешили поснимать немного в нашем отряде. Так он, падла, нарушил уговор наших лиц не снимать. Снял, шакал, показали в России и в Беларуси. Мне мои люди из Минска сообщили, что по телику видели меня. Хочу заодно и с этим оператором посчитаться. Он много страданий принес моим родным.

Хакким кивнул головой в сторону сидящего на земле связанного солдата Российской армии:

– Видишь солдата?

– Да, мы вчера на дороге перехватили два грузовика и сопровождающий их БТР. Уничтожили всех… Один этот уцелел… Но он ничего не знает… Недавно в Чечню прибыл… О маме только своей и бормочет… Зарежь его!

Игнат несколько секунд молча, испытующе смотрел на Хаккима. Затем приблизился к солдату и встал за его спиной. Находящиеся недалеко бандиты с интересом смотрели на эту картину. Игнат достал из ножен штык-нож от автомата и вопросительно посмотрел на Хаккима. Хакким согласно кивнул головой. Молоденький солдат со слезами на глазах смотрел на Хаккима. Он надеялся… Но Игнат левой рукой охватил его голову и мгновенно перерезал горло. Затем вытер кровь об одежду еще бьющегося в конвульсиях солдата и молча приблизился к Хаккиму.

– Хорошо у тебя получается, красиво, как у настоящего воина Аллаха, – одобрительно хмыкнул Хакким.

– А я и есть воин Аллаха!

– Игнат – это имя, кличка?

– Часть фамилии.

– Хорошо… Вашу группу я беру с собой. Отправишься в Белоруссию, когда скажу. Заодно получишь задание… Это скоро будет…

Глава 22. Прокол следствия

Старший лейтенант Тозиловский без стука вошел в кабинет начальника отдела военной прокуратуры майора юстиции Кононовича и без приветствий спросил:

– Звал, Вадим Никодимович?

Не отвечая, Кононович быстро подскочил к дверям и закрыл их на ключ. Затем, не предлагая старшему лейтенанту сесть, еле скрывая волнение, сказал:

– Хреновые дела у нас, Анатолий!

– Не понял, – насторожился Тозиловский, – в чем дело?

– Сейчас объясню, только ответь на пару вопросов: где сейчас Багдасарова?

– У отца. Он ее держит на даче.

– Кто-нибудь из наших знает об этом?

– Нет. Отец поддерживает контакты только с тобой и со мной…

– Скажи, Ветрова били в следственном изоляторе?

– Да, его обработали охранники.

– Ты сам руку не прикладывал к избиениям?

– Буду я еще руки марать…

– Хорошо. Теперь слушай. Мы с тобой попали на удочку Багдасарова и его дочки, которую, как я знаю, ты уже успел трахнуть. Дело в том, что Ветров действительно ни в чем не виновен, точнее, в этой истории. Его отряд попал в засаду. Боевики всех, кроме Ветрова и еще одного или двух офицеров, уничтожили, а сами переоделись в форму убитых, накачали уколами Ветрова и его подчиненных. Затем прибыли в село, жители которого поддерживали госвласть, и перебили их. Резню снимали на видео и крупно показали Ветрова и его подчиненных как участников расправы.

Понимаешь, это была тщательно спланированная операция по дискредитации Российской армии. Сам знаешь, сколько раз крутили в Европе и США эту запись. Весь мир кипит, возмущается.

– Да, а я эту запись приобщил к уголовному делу в качестве вещдока, – растерянно произнес Тозиловский и обессиленно сел на стул.

Кононович прошелся по кабинету и остановился напротив следователя:

– Анатолий Афанасьевич, мы с тобой повязаны, как говорится, одной нитью. Здесь уже не до условностей. Выпутаться из этого дерьма мы можем, только если будем как одно целое. Не будем друг с другом темнить. И ты, и я получили от Багдасарова приличную зелень.

– Ну, кто об этом узнает? Не будут ни Багдасаров, ни его доченька, хер ей поперек горла, сдавать нас, говорить об этом. Они же прекрасно понимают, что если заикнутся, то и им крышка за дачу взятки.

– Перестань! Такие могут пойти на признанку, что вот, мол, Кононович и Тозиловский принудили нас дать взятку, а мы, испугавшись, дали им в лапу, а сами, как честные люди, сообщаем об этом. Закон же в таких случаях освобождает от уголовной ответственности взяткодателя. Думаешь, они об этом не знают? Короче, слушай меня. Деньги запрячь в надежное место. Предупреди Багдасарову, чтобы смывалась отсюда. Затем вызови на допрос Ветрова и продемонстрируй ему видеозапись резни. Попытайся его раскрутить, вдруг в чем-нибудь, пусть не по этому делу, признается, сам понимаешь, надо хоть как-то оправдать арест.

– А если он не клюнет?

– Скажи, что ты и я стараемся его отстоять. Завтра придешь к нему и вручишь постановление об отмене ареста. Не теряй ни минуты. Иначе нас могут опередить. Понял?

– Да, – вставая со стула, ответил Тозиловский. – Начинаю действовать.

Он чуть ли не бегом выскочил из здания, сел в новенькую «Ауди» и резко тронулся с места. На встречу с Багдасаровой ушло не более часа. Затем старший лейтенант заскочил в кабинет, взял видеомонитор и пленку и направился к Ветрову в госпиталь.

Тозиловский приказал солдату, дежурившему у дверей, оставаться в коридоре и никого в комнату не пускать, а сам вошел внутрь:

– Здравия желаю, товарищ майор! Как здоровье? – и, не обращая внимания на то, что Ветров не отвечал и молча смотрел в потолок, пристроил видеомагнитофон на стуле, подключил к розетке и вставил кассету:

– Вот, посмотрите, что натворили.

Услышав шум стрельбы и голос диктора, Ветров перевел глаза на экран… Через несколько секунд он, не обращая внимания на сильнейшие боли в голове и теле, сел и впился глазами в экран.