Николай Бутримовский – Новая прошивка императора (страница 34)
[9] Генерал-лейтенант Алексей Николаевич Куропаткин (17.03.1848–16.01.1925), тот самый Куропаткин, который стал с 1898 года военным министром, а затем командовал русскими войсками в Манчжурии.
[10] Великий князь Николай Николаевич Романов младший (06.11.1856−05.01.1929) в описываемое время генерал-инспектор кавалерии — говорят, что он создал очень хорошую кавалерию к ПМВ… Да вот беда, к этому периоду конница перестала играть прежнюю роль. В годы ПМВ был верховным главнокомандующим.
[11] Генерал от инфантерии Николай Николаевич Обручев (21.11.1830–25.06.1904), начальник Главного штаба, профессор Николаевской академии Генерального штаба, активный участник Милютинских реформ, писатель. Проводник политики союза с Францией, отличался либеральными взглядами.
[12] В текущее время начальник академии, генерал от инфантерии, профессор военного искусства Генрих Антонович Леер (04.04.1829 — 16.04.1904).
[13] Генерал-майор Виктор Викторович Сахаров (20.06.1948–22.11.1905) стал военным министром после Куропаткина в 1904 году, затем подал в отставку и по прямому поручению Николая II занимался успокоением крестьянских бунтов, отметился способностью договариваться с восставшими. Был убит эсерами в 1905 году в г. Саратове.
[14] В 1905 году по инициативе Ник Ника был создан Совет Государственной Обороны, в котором он же и председательствовал. Возглавив СГО, немедленно проявил властную натуру и начал тянуть одеяло на себя, конфликтуя с военным министром Сухомлиновым.
Глава XVI
За столом заёрзал Сергей — предполагая, что до него дошла весьма обременительная обязанность. Но я не обратил внимания и продолжил:
— Пётр Семёнович, Николай Матвеевич, прошу вас определить кандидатуры секретарей.
Ещё чай и баранка, а затем Ванновский отвечает:
— Я бы рекомендовал генерал-майора Редигера Александра Фёдоровича, он служит в канцелярии моего министерства и преподаёт в академии[1].
Чихачёв попытался было что-то сказать, но я вспомнил, что чуть не упустил ранее пришедшую мне идею, и перебил его:
— Николай Матвеевич, а чем сейчас занят Иван Константинович Григорович[2]?
— Капитан второго ранга Григорович назначен агентом в Англию, ваше величество.
— Я бы желал его видеть на месте секретаря морской секции Особого Высочайшего Совещания.
— Немедленно отправлю вызов, ваше величество. Но пока он прибудет, кто-то должен замещать… И я подумал, что мы могли бы ввести в состав секции ещё одного достойного моряка.
— Только в порядке исключения, господа. Все остальные перестановки не ранее, чем через три месяца! — пришлось сразу отсечь прочие подобные попытки.
С одной стороны, я понимал, что Чихачёв и Ванновский в миллион раз меня компетентнее, особенно в знании местных кадров. Но, с другой стороны, не желал превращать новый орган управления военными и морскими делами в неконтролируемый балаган.
«Ведь только дай возможность — ринуться набивать мои структуры близкими людьми!»
— Предлагаю ввести в совещание вице-адмирала Ивана Михайловича Дикого[3], сейчас временно командует Черноморским флотом.
— Вы хотите поручить ему секретарские обязанности до прибытия Григоровича?
— Временно, ваше величество. А затем Иван Михайлович сможет плодотворно работать в морской секции.
— Хорошо, пусть будет так, господа… Следующее заседание Особого Высочайшего Совещания через неделю, к этому времени я ещё буду в Москве. Прошу подготовить доклады о вариантах стратегических наступления и обороны на западном и дальневосточном направлениях, перехода на новую форму одежды, использованию в военном и морском деле современных образцов вооружения и прочих технических новинок. К примеру — как скажется широкое распространение пулемётов на использовании конницы или какое применение могут найти самодвижущиеся экипажи с двигателями внутреннего сгорания, при условии, конечно, их дальнейшего усовершенствования. Буду приветствовать обсуждение любых новинок.
Опять глоток чая и хруст сушки… Гости молча переглядываются, напряжённо думают… Слышно, как скрепят шестерёнки под черепушками…
«Ничего, пусть напрягают извилины… Полезно…»
Продолжаю наблюдение — Ник Ник явно возбуждён, усы топорщатся как у боевого таракана. И мне становится ясно, что он совершенно точно «в деле» — дядя императора почувствовал вкус власти… Ведь умному достаточно оглянуться и увидеть — из всей августейшей семьи здесь только трое…
— И последнее, — смотрю на до сих пор не охваченного вниманием и явно начавшего ёрзать Сергея…
Вообще, можно было бы на этой стрелке обойтись без него, но, во-первых, я его использовал, чтобы надавить на Сандро, а во-вторых… Пусть будет, в истории он, по крайней мере, отметился не как тот же «дядя Алексей», и в оставленной «будущей России» находились те, кто его ценил[4]. А в-третьих — если полностью убрать Романовых от власти, то я получу единую фронду, но можно же кое-кого отдалить, а других приблизить…
«Буду разделять и властвовать! Ха-ха-ха…»
— Сергей, я предлагаю тебе место офицера по особым поручениям при Высочайшем Совещании, будешь совмещать с нынешним местом службы. Согласен?
— Конечно, готов служить там, где требуется!
— Вот и хорошо, а засим предлагаю на сегодня закончить…
Избавившись от посетителей, облегчённо вздохнул и, допив стакан с чаем, вышел на небольшую прогулку в одиночестве. День прошёл продуктивно, к вечеру вновь разболелась голова, и у меня было желание прекратить всяческую деятельность и отдохнуть. А когда я вернулся к себе, то дежурный секретарь вручил в руки письмо от «дражайшей Аликс».
Заскучала «супруга»…
Пришлось читать. Письмо было длинным, изобиловало подробностями обустройства и любовными благоглупостями… Пришлось писать ответ, а с этим до сих пор были определённые сложности — хоть я и смог перенять кое-какую моторику от прошлого хозяина тела, но писать много и чернилами было сложно.
Но я придумал, как выкрутиться — взял карандаш и после приветственного и немного любовного абзаца написал, что до сих пор испытываю последствия контузии и возникли проблемы с владением пером. Посему и царапаю карандашом.
Писал долго, отдельной мороки доставляла старая орфография, но в итоге — получилось. Извинился за короткое письмо, сославшись на головную боль, и запечатал конверт…
— Я смотрел на то, как слуги вешают на стену Овального зала портрет Петра Великого, и тихо напевал под нос:
— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью… Нам Пётр дал стальные руки-крылья…
— Государь, вы переменили своё отношение к Петру Алексеевичу[5]? — вырвал меня из благодушной задумчивости Танеев.
— Мы все меняемся со временем, Александр Сергеевич… Время — это такая штука… Впрочем, ладно, можно начинать, надеюсь, мы не помешаем этим господам. Ха-ха-ха…
Собравшиеся на первое в истории утреннее высочайшее оперативное совещание сдержанно засмеялись на мою шутку.
— Итак, господа. Утреннее высочайшее оперативное совещание объявляю открытым. Кто хочет чаю, прошу, не стесняйтесь… Да и мне налейте стакан покрепче, будьте добры… — избавившись от ближайших родственников, я решил для эксперимента превратить завтрак в деловое мероприятие.
На первой в истории оперативке присутствовали: Танеев со своими секретарями, Гессе, министр двора и уделов Воронцов-Дашков… Завершал утреннюю компанию дежурный адъютант Кирюха — так пока и не придумав, куда его немедленно сплавить, решил до поры оставить при себе, имея в среднесрочных планах отправить князюшку с эскадрой на Дальний Восток.
Немного пожевав бутерброд и запив чаем, продолжил:
— Александр Сергеевич, на вас и ваших сотрудниках сегодня оформление рескриптов по наместничеству на Дальнем Востоке и по созданию Особого Высочайшего Совещания. Кроме того, принято решение изменить отдельные правительственные учреждения. Илларион Иванович, — я посмотрел на министра двора.
Воронцов-Дашков был уже немолод, но выглядел вполне бравым усачом, да и хозяйственником, как я понял, был неплохим.
— Слушаю, ваше величество!
— Министерство будет выведено из состава правительства и преобразовано в Собственную ЕИВ Имперскую администрацию. Я решил полностью разделить государственное управление и двор государя. В администрацию также будет переведён генерал Рихтер с канцелярией прошений, и создан медицинский императорский департамент с госпитальным отделением. Состав врачей я пока не определил, но как минимум Густав Иванович будет переведён в него из Императорской главной квартиры. Кроме того, при СЕИВ Имперской администрации создаётся СЕИВ Секретариат.
— Гхм… — закашлялся Воронцов-Дашков от внезапных новостей. — Ваше величество, всё это несколько неожиданно. Могу ли я подумать и доложить позже по проблемам подобного реформирования?