Николай Бутримовский – Новая прошивка императора (страница 25)
Вечер, время спокойно подумать…
Оставшись в одиночестве, я приказал принести чаю и решил почитать, наконец, книжку про загадочного Чуркина и погрузился самый настоящий «лубокъ-детективъ»:
«Москвичи, вероятно, слышали о знаменитом разбойнике Василии Чуркине, в своё время наводившем панический страх своими смелыми набегами, разбоями и грабежами на жителей Богородского уезда и соседних с ними уездов губерний Владимирской, Рязанской и других…»[7]
Опомнился, стоя у раскрытого в жаркую летнюю ночь окна, мои пальцы сами собой разминали папиросу, а организм жутко требовал покурить.
«Проклятье…» — привычка, присущая чужому телу буквально захватила меня — не давая более ни о чём думать!
А подумать-то было про что!
Во время чтения, погрузившись без остатка в жизнеописание будней разбойника и пытавшихся его изловить людей, я начал неосознанно собирать в голове дальневосточный пазл. Мне представился своеобразный треугольник участников, их интересов и мотивов — в одной из вершин был я, в другой — царское окружение и прочие влиятельные лица империи, и в последней Россия…
Итак, что хотят местные хроно-аристократы и полукапиталисты? Собственного обогащения и возвышения, удовлетворения амбиций, и не только частным порядком, но и в немалой степени увязывая свой интерес с интересами империи. В меру имеющегося полусредневекового сознания, конечно…
А какие интересы у империи, чего хочет Россия? Логика исторических обстоятельств такова, что империи требуется развитие, экспансия, новые рынки и колонии, и, в конце концов, построение нормального капитализма. Индустриализация! Это очевидный факт, не требующий особых доказательств.
И наконец, чего хочу я? Умертвие с амнезией? С обрывками странных воспоминаний про невезение и претерпевание различных тягот в Европе? А я теперь вполне однозначно хочу воспользоваться новым шансом, послужить своей стране, ну пожить в своё удовольствие, не оказавшись в расцвете лет в расстрельном подвале, конечно.
«Жить хорошо, а жить царём ещё лучше… Кхе-кхе…»
Значит — экспансия! А куда нам расти? На западе всякая заплесневевшая восточноевропейская погань, от которой одни проблемы, на юго-западе Турция, подпёртая англичанами и прочими фашистами, на юге Кушка и опасная близость к английской же Индии… Остаётся Дальний Восток! А там Китай, Корея, Япония! И в таком раскладе устремления верхушки империи вполне понятны.
«Но верны ли они?.. В прошлый раз ничего не получилось, а индустриализацию провели с опорой на внутренние силы, причём после двух разрушительных войн и прочих кровавых неурядиц!»
Папироса легла в уголок рта, распространяя вокруг себя тонкий аромат табака. Руки зашарили по карманам в поисках спичек…
Примечания
[1] Первые помповые ружья уже производились, было выдано несколько патентов различным конструкторам, в том числе с 1893 года начат выпуск первых знаменитых позже винчестеров М1893/1897.
[2] Дворцовая полиция охраняла императорские резиденции и сопровождала государя на выездах. С. Е. И. В. конвой организационно состоял из четырёх сотен, в которых служили кубанские и терские казаки, а также представители кавказских и иных народов империи. Кроме этого, в охране Николая II состояли железнодорожный батальон, сводный пехотный батальон (оба подразделения позднее были развёрнуты в полки) и рота дворцовых гренадёр.
[3] Гвардия состояла из крупных военных частей, в частности в неё входили: 5 дивизий, 5 бригад, расквартированных в Санкт Петербурге, Москве и Варшаве, гвардейский флотский экипаж и иные подразделения. Это безусловно боевые, а не охранные структуры, но главный герой ошибочно посчитал иначе.
[4] Крейсер «Память Азова» заложен 12.06.1886, вступил в строй 24.08.1890, в 1919 году торпедирован английскими катерами и сел на грунт, в 1923 году разобран на металл. Крейсер совершил плавание на Дальний Восток в 1890–1891 годах, в том числе на нём путешествовал наследник престола Николай Александрович.
[5] Владимир Дмитриевич Менделеев (14.01.1865–19.12.1898) старший сын Дмитрия Ивановича Менделеева, будучи офицером Российского императорского флота принимал участие в плавании крейсера «Память Азова» вместе с ещё цесаревичем Николаем. На корабле сделал большое количество фотографий. Известен своей инженерной и изобретательской деятельностью и мегапроектом плотины через Керченский пролив. К сожалению, очень рано умер от гриппа.
[6] Кирилл Владимирович успел повоевать на русско-японской войне в Порт-Артуре. Он служил начальником военно-морского отдела штаба вице-адмирала Макарова и находился при нём на флагманском «Петропавловск» в тот момент, когда корабль подорвался на мине. Кириллу Владимировичу повезло, он оказался один из немногих выживших.
[7] Первое предложение из первой части книги Н. И. Пастухова «Разбойникъ Чуркинъ» вышедшей в 1883 году. Рекомендую почитать любителям старины, хотя сразу скажу: это не классическая русская литература, «слог и изложение» имеют повествовательно-документальный характер.
Глава XII
— Государь, доброе утро! — меня разбудил камердинер Трупп.
— Доброе, — хмуро буркнул я, и сел на кровати, отгоняя ночные мороки.
— Вы снова начали курить, государь?
— Что? — повернувшись, глянул на подоконник, где лежала одинокая измятая папироса.
— Хотелось, Алексей Егорович. Но вроде бы сдержался? Там же нет пепельницы или окурков?
— Нет, государь.
— Ну и хорошо…
Комок желчи снова подкатил к горлу и меня повторно мучительно стошнило прямо в раковину.
«Грёбаная либеральная сволочь… Да как же так-то?..»
Отплевавшись, я плеснул в лицо водой из открытого на полную крана и посмотрел в зеркало — вид был тот ещё усталое бородатое лицо, лысый череп со следами йода на почти зажившей ране.
«Красавец, с-скотина…»
С последней мыслью меня снова стошнило от отвращения к собственной персоне. Ночной кошмар открыл мне неприглядную правду о прошлом.
«Впрочем…» — наконец мне удалось стряхнуть остатки морока и успокоиться, — «Ну наделал я глупостей по молодости и испортил себе всю остальную жизнь — и чего? Сам дурак и сам пострадал, однако же, со временем поумнел, изменил взгляды… Прошлого не вернуть, но теперь у меня другая жизнь… Совершенно незаслуженно, но мне повезло и сейчас будем исправлять ошибки!..»
Придя в себя, я осторожно и аккуратно убрал следы… Следы переживаний… Почему-то мне казалось, что это важно, что не нужно, чтобы окружающие знали о непонятной слабости царя.
— Государь, всё в порядке? — в дверь постучал камердинер.
— Всё отлично, Алексей Егорович, — крикнул я.
Затем пришёл черёд врачебного осмотра, Гирш отметил, что рана своём зажила, и уже не требует перевязки, однако я настоял, чтобы меня снова забинтовали — во-первых, не хотелось сверкать выбритой головой с явно видневшимся следом недавней травмы. Во-вторых, имелось соображение, что пока полезно и далее сказываться больным.
«На панихиду сегодня схожу, а от завтрашних похорон отпетляю!.. Это не моя трагедия!»
За первым завтраком настроение стремительно исправлялось, и вскоре я уже не понимал, отчего случилась такая реакция на приснившееся — в конце концов, далеко не факт, что действительно раскрылось моё прошлое. Не похоже было на прошлые сны — обычный кошмар!
В этот день на Москве был траур, когда мы ехали на высочайшую панихиду, то по пути было видно, что многие магазины и прочие лавки закрыты, местами развевались траурные флаги. В Кремле была тьма народу — как мне объяснили, панихиды шли с самого утра.
Дальнейшее происходило без каких-либо заметных особенностей, митрополит Сергий прочитал всё положенное, родственники скорбели, а я просто размышлял о разном…
А позже, сказавшись больным, поехал обратно в Александрининский дворец, по дороге беседуя с Аликс.
— Всё пошло совсем не так, как предполагалось, милая. Однако, думаю, что всё же необходимо выехать в Ильинское, да и несчастной Элле требуется помощь и участие…
На случившиеся следующим днём похороны мы не пошли[1].
Так совпало, что 29 мая мне стало лучше… Мучавшие две ночи подряд кошмары, в которых меня преследовал самодержец-убийца, закончились, а видения из прошлого не вернулись — и я отлично выспался!