Николай Бутримовский – Новая прошивка императора (страница 27)
— Согласен, ваше величество.
— Вот и славно. А вы что скажете, Сергей Юльевич?
— Решение неожиданное, но я готов его выполнить.
— Тем более что вы ничего не теряете, — улыбнулся я.
— Кроме того, Минобщехозу вменяется подготовить и провести реформы в сельском хозяйстве, решить вопросы переселения малоземельных крестьян и широкого развития артельных ремесленных промыслов. Это будет наша внутренняя колонизация и индустриализация на местах, господа!
Услышав последнее, министры только и смогли, что удивлённо переглянуться, но промолчали и продолжали внимательно слушать.
— Александр Сергеевич, вы записали мои указания?
— Конечно, государь, — кивнул Танеев.
— Тогда сегодня же оформите рескрипт, я его подпишу и передам для выполнения Сергею Юльевичу.
Прерываюсь и делаю ещё несколько глотков чая, заедаю баранкой. Министры начинают что-то коротко обсуждать, но я не вслушиваюсь… Все душевные силы ушли на монолог. Ещё одна баранка и чай… Погнали дальше!
— Господа, намеренно не хочу сейчас обсуждать подробности, желаю, чтобы вы сами о них подумали и доложили по своим заведываниям через два-три дня. Следующее совещание мы также посвятим вопросам народного просвещения!
«Как раз когда бомба в Госсовете взорвётся, атомная… Хе-хе…»
— Хорошо, ваше величество, — кивнул весьма задумчивый Витте.
«Ничего, ты у меня ещё больше удивишься на обломках, после взрыва… Хе-хе…» — насколько я уяснил для себя из почерпнутых на формах будущего знаний, Витте жаждал власти, и это меня на текущем этапе устраивало.
«Пусть поработает, Хе-хе…»
— Теперь ко второму и третьему вопросу, нашей повестки, господа. Я решил, что строительство военного порта и крепости в Либаве ошибочно и будет прекращено…
Пауза… Витте удовлетворённо кивает.
— Учитывая уже вложенное, там будет организована передовая база торпедных катеров и пограничных сторожевых кораблей. А высвободившиеся средства будут употреблены на развитие северных портов. Хочу также отметить, что практика создания чисто военных морских баз в наших условиях вредна! Порты должны приносить доход и способствовать развитию торговли, военные же корабли найдут своё место рядом. Сергей Юльевич, вам необходимо создать комиссию по реализации проекта.
— Ваше величество, а почему мы обсуждаем этот вопрос без военных и моряков? — спросил Витте.
— С ними мы уже обсуждали и продолжим. А завтра я отправлю рескрипт Ванновскому и Чихачёву. Наш океанский флот будет базироваться на Севере!
Пауза и снова чай, но на этот раз с пряником.
— И последний вопрос на сегодня, господа. Я всесторонне обдумал нашу дальневосточную проблему и принял решение. Железная дорога во Владивосток должна пройти по северному берегу Амура с железнодорожным мостом в районе Хабаровска, также имеет смысл провести изыскания по строительству тоннеля под рекой. Китайская торговля нам, конечно, чрезвычайно выгода, как и продовольствие из Манчжурии, но всё-таки пока мы туда не полезем несмотря на подписанный недавно трактат. Кроме того, кроме завершения дороги во Владивосток, необходимо развивать там прибрежную сеть перевозок, устроить сообщение с Находкой и иными гаванями. Следует также озаботиться освоением местных угольных месторождений. Должен быть разработан и реализован проект по прокладке железной дороге к Татарскому проливу и организации там паромной переправы на Сахалин, а впоследствии мы рассмотрим проект строительства моста или даже дамбы. На Сахалине есть незамерзающие порты, господа, и он может стать нашими воротами в Тихий океан! И обращаю ваше внимание, что кроме плана завершения Великого Сибирского Пути, остальные проекты пока строго секретны.
И вот здесь Витте прорвало возражениями! Пришлось выдержать целую бурю эмоций, но я справился, не поддавшись давлению — так, как окончательно решил, что глупо вбухивать огромнейшие средства в чужую территорию.
«Никакого Порт-Артура в моей истории не будет! На эти деньги мы лучше свяжем железной дорогой Приморье или запустим паром через Татарский пролив!»
— Поймите, Сергей Юльевич, Китай от нас никуда не убежит, мы его ближайший сосед и всё равно возьмём своё в торговле. Получив надёжную базу в Приморье, можно будет реализовывать следующие проекты гораздо эффективнее. И не забывайте про Корею, сейчас японцы торгуются за неё с нами и так будет ещё много лет, но не всегда. Лет через десять мы просто заберём то, что захотим.
И я кровожадно улыбнулся.
«Осталось ещё запустить испано-американский проект… Но это чуть после…» — решил я, глядя на задумчивого Лобанова-Ростовского.
Примечания
[1] В реальной истории высочайшая панихида по великому князю Сергею Александровичу состоялась через четыре дня после убийства, а отпевание и похороны — ещё через два дня. Император и императрица на них не пришли.
Глава XIII
Бодро вскочил с постели, подошёл к распахнутому окну, вдохнул утренней прохлады… Начиналось 30 мая 1896 года, тринадцатый день новой жизни Максима Климова.
Да, я вспомнил своё старое имя, но, наверное, теперь это было уже не так важно.
— Доброе утро, государь. Погода сегодня чудесная! — за спиной раздался голос камердинера Труппа.
Судя по интонации, он явно был доволен моей бодростью.
— Доброе, Алексей Егорович. Мне стало лучше…
После завтрака я снова увиделся с Владимиром Менделеевым, сегодня к вечеру я ожидал приезда его великого отца и под этим предлогом пригласил его в гости.
— Пройдёмся, Владимир Дмитриевич.
— С удовольствием, ваше величество, — наклонил голову Менделеев.
— Как служба?
— Всё в порядке, ваше величество, — инстинктивно тянется струной морской офицер.
— В неофициальной обстановке обращайтесь ко мне «государь».
— Слушаюсь, государь.
— Вот и хорошо, — улыбаюсь я.
Мы идём по дорожке дворцового парка, и некоторое время молчим. В отдалении уже привычно следуют двое агентов нового тайного отделения дворцовой полиции.
— А какие у вас планы на дальнейшую жизнь и карьеру?
— Государь, я вскоре женюсь и хочу оставить службу на флоте. Буду заниматься инженерными делами, есть несколько задумок.
— Россия в вашем лице может потерять хорошего моряка, — вздыхаю я, — Но также имеет неплохие шансы приобрести отличного инженера и учёного. Благо есть в кого. И поздравляю, с меня свадебный подарок!
— Благодарю, государь, — кивает молодой Менделеев.
— А у меня есть для вас предложение, Владимир Дмитриевич, — решение обзавестись помощником в лице талантливого сына великого учёного я принял прошедшим вечером. — Я расширяю штат своего секретариата и приглашаю вас на новое место службы. В этой должности у вас будет гораздо больше возможностей претворять свои задумки в жизнь. Что скажете, Владимир Дмитриевич?
— Это весьма неожиданно, ваше… государь, — удивлённо выдохнул Менделеев-сын. — Мне нужно подумать.
— Сегодня же получите чин коллежского советника, господин лейтенант, это на три класса выше, — я не зря потратил несколько вечеров, изучая на память табель о рангах, и теперь мог свободно смущать умы нужных мне людей щедрыми посулами. — А ещё подумайте о том, что у вас будет множество отличных возможностей доложить о своих проектах лично мне. Что скажете?
— … Я согласен, государь, — Менделеев остановился и вытянулся «во фрунт», — Готов служить верой и правдой.
— В этом я и не сомневался, Владимир Дмитриевич. Поздравляю вас с новым чином и с должностью императорского секретаря. Отныне ваш непосредственный начальник статс-секретарь Танеев… А сейчас, пожалуй, мне пора возвращаться. Скоро прибудут корейские послы. Пойдёмте во дворец, господин коллежский советник, передам вас в заботливые руки нового командира, — довольный исходом дела хохотнул я.
— Слушаюсь, ваше величество…
Встреча с корейцами, как возможно ещё будут говорить в будущем, прошла в тёплой и дружественной обстановке. «Бедные родственники» и подарок преподнесли соответствующий — какие-то колхозные никелевые курительные трубки. Но, конечно, я не подал виду, что удивлён таким курьёзом — до технологических высот Самсунга этим ребятам ещё далековато.
В свою очередь, я заверил гостей, что Россия сделает всё, чтобы и дальше покровительствовать над Кореей и её государем. И что мы планомерно наращиваем своё присутствие на Дальнем Востоке, что даст им дополнительную защиту и новые возможности в торговле.
В общем, расстались довольные друг-другом.
После второго завтрака, который я по случаю отъезда императрицы вкушал в одиночестве, с докладом прибыл дворцовый комендант Пётр Павлович Гессе.