Николай Бутримовский – Новая прошивка императора (страница 14)
Когда визит закончился, мы расселись по ландо и отправились обратно на станцию. Несмотря на проблемы, вызванные вынужденным общением с «семейством», я ехал довольным, так как удалось побеседовать наедине с митрополитом и Победоносцевым — мы договорились о скором сборе Священного синода в Новоиерусалимском монастыре — куда я собирался съездить сразу же, как удастся отправить в Петербург Марию Фёдоровну и прочих великих князей. А уж если с ними уедет и Аликс, то и вовсе будет красота!
Однако события начали развиваться по незапланированному сценарию…
Когда мы большой гурьбой оказались на охраняемой, крытой деревянным навесом пассажирской платформе и начали грузиться на императорский поезд, я поймал острый, обжигающий взгляд одного из железнодорожных служащих…
Меня отвлекали, тянули куда-то в сторону вагона, однако встретив полные огня и ненависти глаза, я остановился, пытаясь разобраться в ситуации… Но не успев обдумать ни одной здравой мысли, увидел, как железнодорожник распахивает полу своего строгого форменного мундира и вытаскивает оттуда натуральный обрез!
— Осторожно! — закричал я, прикрывая стоявшую рядом Александру Фёдоровну.
И в этот момент прозвучал оглушающий выстрел!
Примечания
[1] Да, главный герой спёр цитату у И. В. Сталина. А что делать? Хочешь жить — умей вертеться!
[2] В 1862 году из Москвы до Троице-Сергиевой Лавры была проложена частная железная дорога (которая далее шла в Ярославль и была довольно важной транспортной артерией).
[3] Илларион Иванович Воронцов-Дашков (27.05.1837 −15.01.1918). Друг императора Александра III, начальник его охраны. С 1881 года — министр Императорского Двора и уделов. В 1897 году отставлен от должности и назначен в Государственный совет. Впрочем, на этом его карьера не завершилась, Илларион Иванович успел ещё послужить в иных должностях.
[4] Министерство Императорского Двора и уделов управляло содержанием собственности императорской фамилии.
[5] Кабинетские земли находились в частном владении семейства Романовых, это были не только сельхозугодья, но и леса, а также месторождения полезных ископаемых. Их эксплуатация (сдача в аренду или иная) приносили до 3–4 миллионов прибыли в год.
Глава VII
Мы уже намеревались сесть в вагон — я даже сместился в сторону от распахнутой двери, галантно пропуская Аликс первой… В это время стоявший рядом железнодорожный чиновник выхватил из-под полы мундира обрез и попытался прицелиться в меня.
— Император! — надрывно закричал кто-то из окружающих.
Понимая, что не успеваю, я тем не менее попытался прикрыть своим телом Александру Фёдоровну. В голове успели пронестись сбивчивые мысли:
«Вот и всё… Ещё одна вдовствующая императрица и новый государь… Кто наследник? Михаил, кажется?.. Но почему? Этого же не было… И из обреза? От дробового заряда не уйти…»
— Спасай… — крикнул кто-то ещё, а затем раздался выстрел, после ещё один.
Что-то обожгло руку, но я остался жив! Отпустив прижатую к вагону Аликс, развернулся… Террорист падал на землю, явно получив по голове шашкой, а рядом с ним уже толпились казаки из конвоя и какие-то полицейские чины.
Рассмотреть картину полностью мне не удалось, снова раздался крик:
— Берегись! У него бомба!
Чуть в отдалении от первого нападающего, возник второй. Он отбросил в сторону железнодорожный фонарь, а следующим, значительно более сильным движением метнул дымящийся свёрток…
А затем у меня получился самый лучший футбольный пас из всех, которые ранее делал… Золотой удар! Мой левый сапог технично ударил по летящей бомбе и отправил её аккурат в щель между платформой и составом. Сразу после этого я затолкнул визжащую Аликс в вагон, надеясь, что его пол прикроет от взрыва. И прыгнул за ней сам.
Раздался оглушающий грохот, а сильнейший удар в спину… — словно бревном…
«Проклятье… Откуда эти террористы взялись?..» — успел подумать я, и, впечатавшись, лицом в стенку тамбура, потерял сознание.
— Ваше величество?
— Государь?
— Никки?
Очнулся на мягкой постели и сразу же услышал хор волнующихся голосов.
— Голова болит… Да и остальное тоже… — прохрипел я и понял, что хочу пить.
В поле зрения появилось знакомое лицо семейного доктора — мне удалось его признать, несмотря на то, что глаза болели от яркого света.
— Государь? — спросил Густав Иванович, и не дожидаясь моего ответа, продолжил. — Государыня, господа, его величество пришёл в себя, прошу нас оставить, ему требуется покой.
В комнате началось движение, и вскоре всё стихло, а в поле зрения, кроме Гирша, оказалась взволнованная Мария Фёдоровна, да где-то у стены виднелась фигура охранника в уже выученной мной форме дворцовой полиции.
«Стерегут…» — удовлетворённо подумал я.
На Мама́было всё тоже чёрное платье, что и при посещении Лавры, из чего я сделал вывод, что времени с момента загадочного нападения прошло немного — и, по-видимому, мы всё ещё на станции или где-то неподалёку.
Вдовствующая императрица выглядела заплаканной — было очевидно, что она явно беспокоилась за жизнь своего сына…
«Знала бы ещё… Но…»
— Всё хорошо, — нашёл в себе силы улыбнуться я. — Что с Аликс? С остальными?
— Она слегка ушиблась, когда ты затолкнул её в вагон, — ответила Мария Фёдоровна. — И пережила сильный шок. Густав Иванович дал ей успокоительное.
— Хорошо, что всё обошлось… Доктор, налейте мне уже попить…
Пока я пил, Гирш вежливо, но непреклонно выпроводил вдовствующую императрицу из комнаты.
— Вам нужен покой, государь.
— Что со мной?
— Лёгкая контузия от взрыва и сотрясение. Вы сильно ударились головой при падении и рассекли кожу на лбу. Собственно говоря, именно из-за этого удара вы и получили сотрясение. Да одна из дробинок чиркнула по предплечью, был разорван рукав и осталась царапина — даже бинтовать не пришлось.
— Гхм… Когда бомба взорвалась под вагоном, меня словно конём лягнули в спину…
— Ощущения наверняка были болезненными, но вам сильно повезло, государь.
Приговаривая разные необременительные вещи, Гирш сделал осмотр, дал выпить какую-то горькую гадость и оставил меня отдыхать. Только я захотел поговорить со стоявшим у стены как памятник поручика дворцовой полиции, дабы разузнать новости, как меня сморил тяжёлый лекарственный сон…
«Гирш мне наркоты, что ли, намешал?..» — успел подумать я, закрывая глаза.
На этот раз снов не было, а проснувшись, я понял, что меня везут на поезде. Вагон уютно качался, купе тонуло в темноте, лишь слабый ночник освещал фигуру дежурившего — не то охранника, не то медработника…
Полежав несколько минут, я снова уснул под стук колёс…
Тыдыщ — тыдыщ…
Проснулся в удобной кровати в знакомой спальне Александрининского дворца. В окно вливался яркий дневной свет, а на кресле рядом с кроватью дремал Гирш.
— Густав Иванович? — спросил я пересохшими губами, снова хотелось пить.
— Да, государь, — подхватился он, стряхивая с себя дремоту. — Только заменил сиделку, и вы сразу проснулись. Как самочувствие?
— Голова побаливает, а спина уже прошла. В туалет хочу.
— Я сейчас позову сиделку!