Николай Бутримовский – Новая прошивка императора II (страница 7)
— Всё так…
— А ведь я даже как-то поднимался вместе с ним на аэростате.
— Отменно…
— Также будет нелишним привлечь к конструированию каркаса инженера Шухова, государь, — после некоторой паузы добавил Менделеев. — А с двигателями, я полагаю, справится господин Яковлев.
— Тем более что я начал его финансировать, — согласился я. — Он, кстати, и с Шуховым стакнулся, Владимир Григорьевич также занимается тепловыми машинами.
— Так у нас все карты на руках, ваше величество! — Довольно сказал Менделеев. — Один жёсткий дирижабль мы построим, но вот что потом? Для постройки воздушного флота потребуется много алюминия, ладно часть конструкций мы сможем заменить на арборитовые[30]. Изобретатель этого материала Костович давно носится с идеей постройки дирижабля. Нужно будет только подобрать химические составы для пропитки.
— Защита от влаги.
— Конечно, вода — главный враг деревянных изделий.
— А, вспомнил! — Хлопнул себя по лбу я, догадавшись, что речь идёт о фанере.
«А ведь мы говорим сейчас об авиационной дельта-древесине…»
— Но государь, нам всё равно потребуется много алюминия.
— Пока что купим столько, сколько надо. Но уже принято решение о строительстве крупного завода и электростанции на Волхове.
— Не знал.
— Это пока коммерческая тайна, потребуется скупить землю под затопление и лучше сделать это по низкой цене и с минимумом административного давления. Вот если не выйдет, тогда придётся реквизировать. Стране нужнее. Кроме того, хотя у меня есть конфиденциальные известия о наличии в районе Тихвина залежей бокситов, их нужно ещё разведать[4]. И опять же выкупить земли.
— Не буду спорить, государь и сохраню тайну. Но всё же советую обратить взор на закрывшийся в Сергиевом Посаде алюминиевый завод. Он не смог конкурировать по цене с заграничными поставщиками. Возможно, его оборудование ещё цело[31].
— Спасибо за совет, не знал об этом. Жизнь снова нас учит важности таможенного тарифа и протекционизма.
— Верно, государь.
А вечером с личным докладом прибыл из Москвы руководитель департамента статистики С. Е. И. В ИА Джунковский.
— Ваше императорское величество! — Вытянулся мой самый приближённый и секретный жандарм.
— Рад видеть, Владимир Фёдорович, располагайтесь, — гостеприимно показал я на диваны в салоне. — Чай только что принесли.
— Благодарю, государь…
Джунковский уже знакомый с моей тщательно лелеемой привычкой, не менжуясь, налил чаю.
— Как у вас дела?
— Есть сведения из окружения великой княгини Марии Павловны[32] в её салоне начались разговоры о том, что России нужен новый император.
— Я чего-то подобного ожидал. И кого же они прочат в цари?
— Бориса Владимировича.
— Бориску на царство? Ха-ха-ха! — Развеселился я известной в будущем хроношутке. — Думаю, что сейчас это не более чем фантазии.
— На текущий момент это несомненно так, пока живы вы и живы наследники, главным образом ваш брат Михаил, ибо Георгия можно не принимать в расчёт.
— Да, это верно. И что, они готовы попытаться? После всего, что случилось?
— Марии Павловна обезумела от горя, со своими конфидентами она обсуждает, как вы жестоко и неблагодарно поступили с её мужем и сыном.
— Гхм, интересный выверт сознания. Я-то при чём?
— Кто-то ей донёс версию, будто бы вы прикрылись Владимиром Александровичем, подставив его под выстрелы.
— Положим, это полный вздор! Да, я вовремя среагировал и выхватил заранее приготовленный револьвер. Пришлось озаботиться. Кто мог придумать сей бред? Вокруг меня было достаточно людей, кто видел происходящее, и никто из них не может меня упрекнуть хоть в чём-то.
— Нам пока не удалось выяснить, но есть интересная информация от моих контактов в Англии.
— Уже успели обзавестись?
— Я же был адъютантом Сергея Александровича. — Джунковский перекрестился, и я поступил точно так же.
— Вечная память моему дяде.
— Имел кое-какие рабочие взаимоотношения через его супругу.
— Ловко, и что там происходит у наших островных друзей?
— В Англии обсуждают версию, что за покушением стоит Владимир Александрович, а его гибель — трагическая для него же самого случайность.
— Э-э-э… И как они про это додумались? — спросил я, довольно ухмыляясь про себя.
— К сожалению, настолько глубоко мои связи не распространяются. Установить это невозможно, по крайней мере, для департамента статистики.
«Надо будет графа Игнатьева поблагодарить при случае…»
— Могла ли эта информация дойти до моей тётушки?
— Через родственные связи вполне… Или…
— Или она и так в курсе… Если это правда, то и тогда в Сергиево… Их сын просто ничего не знал, они для него старались, не посвящая в детали?
— Возможно, но доказательств нет.
— Ясно… Хотя… Быть может, это тонкая игра англичан? Продолжайте наблюдение. Главное — вскрыть новый заговор, если он будет.
— Обязательно, ваше величество, — кивнул Джунковский. — Ещё имеются сведения о разговорах при дворе её величества Марии Фёдоровны.
— И что там у Мама́?
— Там появились мнения о том, что Михаил более достоин трона. Среди аристократии и ряда влиятельных промышленников очень много недовольных вашими действиями.
— Гхм, и это следовало ожидать. Оцените, какая неестественная смычка — аристократы и промышленники, полагаю, что последние встрепенулись из-за рабочего вопроса?
— Именно так, они желают запретов на профсоюзную деятельность.
— Дурачьё, не понимают, что зажиточный народ — это большой и ёмкий рынок для их же товаров. Сейчас у нас хороший экономический рост, а что они будут делать, когда текущие рынки насытятся? Я подарил им новое пространство… Впрочем, ладно… А что Мама́? Она согласна с этими голосами?
— Пока она воздерживалась от явного одобрения, но и не пресекает их окончательно. Ей не нравится ваше поведение.
— Гхм, ясно. Решила меня наказать лёгкой фрондой…
— Ваше величество, осмелюсь заметить, что её величество Мария Фёдоровна фактически имеет неограниченную власть в Петербурге, и это становится опасным.
— Да, я обдумаю ситуацию, спасибо.
— А ещё и в Москве новый генерал-губернатор её креатура.
— Полагаете, что мне некуда будет возвращаться с юга?