Николай Бутримовский – Новая прошивка императора II (страница 21)
Обсуждали вопрос долго, более часа, наконец сформулировав основные направления и согласовав с флотом использование «Трёх святителей» в качестве дипломатического корабля, я объявил перерыв на обед. Ближе к вечеру, в усечённом формате я планировал собраться ещё раз, чтобы обсудить перспективный персидский вопрос.
Однако сразу отобедать нам не удалось…
Как только адъютант распахнул двери — в них показался один из дежурных секретарей с явным намерением доложить что-то срочное. Я остался рядом со столом, и вскоре в моих руках оказался бланк телеграммы.
— Однако… — прошептал я, ознакомившись с её содержимым, и мысленно чертыхнулся.
Ведь то письмо я так Вилли и не отправил, забыл…
— Господа! — Не успевшие выйти сановники замерли. — Срочные известия из Стамбула. Группа армян-дашнаков захватила Оттоманский банк, султан в бешенстве, к зданию стягиваются войска и артиллерия.
— Если он расстреляет их из пушек, то это и станет поводом для интервенции — сказал побледневший Нелидов. — Государь, следует отправить срочную телеграмму в посольство[89]. Требуется принудить его не обострять ситуацию, хоть и силой оружия. Иначе нам уже не нужно будет договариваться об аренде бухты, а придётся высаживать десант в Стамбуле, чтобы он не достался англичанам с французами!
— Интересная картина, господа… — Сказал я, понимая, что почти все детали головоломки сошлись. — Выходит, что силы, желающие совершить интервенцию и занять проливы, устроили провокацию руками армянских революционеров?
— Англичанка гадит. — Тихо пробурчал Игнатьев.
— Весьма вероятно, — согласился я. — Александр Иванович, действуйте! Будем ждать известий.
К вечеру, когда я, в компании графа Игнатьева, прогуливался по набережной, стало известно, что ультиматум русского посольства был поддержан французским послом. Абдул-Хамид дал согласие на мирную эвакуацию дашанков, а французы были готовы предоставить корабль.
— Отсюда можно сделать окончательный вывод: это провокация англичан, — сказал я Игнатьеву. — Французы не замешаны.
— Согласен, государь, — поддержал меня граф. — По крайней мере, не на уровне правительства.
— А что вы скажете на моё предложение?
— И с предлагаемым назначением я тоже согласен, — кивнул Игнатьев. — Представляю лицо господина Витте, когда он узнает.
— Не любите вы его.
— Не люблю, государь.
— Тогда поздравляю с назначением на пост министра иностранных дел, Алексей Павлович. Рескрипт будет подписан сегодня же.
— Благодарю за доверие, государь…
Интерлюдия XII
Максимов вышел на затихшую ночную площадь и огляделся по сторонам — полиция и орды простых разгневанных турок были отведены. Султан сдержал обещание, силой вырванное русскими и французскими дипломатами.
«Уже неплохо… Надеюсь, нас не растерзают позже…»
Ещё раз оглядевшись по сторонам, он направился к ведущей в банк лестнице, перешагивая через обильно разбросанный мусор и прочие отметины дневных беспорядков. На мраморных ступенях следы захвата и сопутствующей ему жестокости проявились в полной мере. Повсюду лежали убитые — турки и армяне, было много опалин и осколков от разорвавшихся бомб, которые террористы обильно бросали в окна. У самых дверей Максимов чуть не вляпался в сильно изуродованные взрывом останки очередной жертвы и, наконец, постучал в дверь. Пауза была весьма неприятной, Максимов непроизвольно вжимал голову в плечи, каждое мгновение ожидая выстрела или новой, сброшенной из окна бомбы.
Но обошлось…
Вскоре с той стороны раздался голос на турецком:
— Кто там? Чего нужно?
— Я русский дипломат, — ответил Максимов на армянском. — Драгоман посольства Максимов Пётр Васильевич, прислан посредником для переговоров.
— И что хотят от нас европейские державы?..
— Мы предлагаем вам жизнь и свободу. Более чем удалось добиться, сделать уже невозможно. Завтра турки просто расстреляют вас из пушек.
— И как вы себе это представляете?.. — засов заскрипел, и дверь отворилась, из банка выглянул молодой армянин.
— Вы Бабкен Сюни? — спросил Максимов.
— Нет, меня зовут Армен Гаро, а Сюни лежит за вашей спиной[90]… Теперь я здесь главный.
Максимов обернулся, ещё раз посмотрел на разорванные останки и перекрестился.
— И что дальше? Что вы предлагаете? — напомнил о себе Гаро.
— Вас ждёт французский корабль…
Глава XII
За ночь кризис в Турции был разрешён — русский дипломат Максимов вывел дашнаков из банка и посадил на яхту. Жертв среди европейцев не было — и повода для немедленного вторжения не случилось. А значит, у нас появлялось время завершить комбинацию.
Все распоряжения по подготовке встречи были отданы, в Турцию ушёл быстроходный авизо с Нелидовым на борту. Выход в море яхты «Штандарт» в сопровождении «Трёх святителей» был назначен на первое сентября, и мне оставалось лишь ждать, занимаясь прочими государственными делами. Что было просто — к этому моменту мой бег от Петербурга привёл к тому, что в Крыму уже собралось изрядное количество кочующих чиновников. Иногда мне казалось, что я теперь хан новой Орды. Ха-ха-ха!
Во второй половине дня 27 августа наконец-то случилось устроить совещание по персидскому вопросу — иронически повторялась история с Либавой и Пойразом. Отказавшись от реализации планов в одном месте, я неизбежно приходил к выводу о выполнении того же самого в другом… Вместо немедленного продвижения в Корею и Китай я увидел отличные возможности в Персии.
Как выяснилось: к текущему моменту Персия уже находилась в значительной зависимости от России и Англии — русские имели влияние на севере, а англичане, соответственно, на юге. При этом у англичан не было серьёзных возможностей остановить наше дальнейшее продвижение — весь баланс держался лишь на договорённостях и воли русского правительства.
А позиции России были очень сильны — большой объём торговли привлекал купцов и финансистов и создавал благоприятное расположение местных кругов. Дело дошло до того, что с 1879 года в Тегеране была сформирована Персидская казачья бригада, которой командовали русские офицеры — и эта воинская часть была самой боеспособной в армии шаха!
Правда были и проблемы: в первой половине 1890-х годов бригада была в упадке из-за сокращения финансирования и внешнеполитических интриг, но к текущему моменту положение было выправлено усилиями нового энергичного командира полковника Владимира Андреевича Косоговского[91].
Последний действовал столь эффективно, что стал вхож в персидское правительство и принялся заметно влиять на тамошнюю внутреннюю политику
Начали мы без раскачки, я с ходу заявил присутствующим:
— Господа! В ближайшие 5–10 лет я желаю построить трансперсидскую железнодорожную магистраль и обеспечить России прямой выход в Индийский океан и второй транспортный коридор на юге, помимо проливов. Что для этого требуется?
— Государь! — Взял слово хоть и отставленный от должности главы С. Е. И. В. ИА, но и до сих пор обретающийся при мне Илларион Иванович Воронцов-Дашков. — В северной части страны мы имеем сильное экономическое и политическое влияние. Даже персидские таможенные сборы и те идут в нашу казну[92], а русские финансисты регулярно выдвигают новые проекты[93]. Но весь юг Персии во власти англичан, также Германия и САСШ постоянно пытаются отхватить свой кусок.
— Значит, на севере проблем не будет?
— Не будет, но…
— Насчёт юга я понял, подумаем… Я измерил пальцем по глобусу. Ха-Ха-Ха!.. Общая длина железной дороги более тысячи вёрст со сложными участками — пока мы можем начать работы по северному участку.
— Государь, — спросил Витте, — Нам потребуется порт на побережье?
— Верно, Сергей Юльевич. Необходимо будет проработать вопрос его аренды, конечно, мы должны учесть и долги шахского правительства перед нами. Это уменьшит затраты.
— Да, есть поле для переговоров. Но англичане…
— Этот вопрос, господа, за месяц не решить, но мы будем заниматься. — Я рассчитывал навалиться на южный участок пути после начала англо-бурской войны, но рассказать об этом, конечно, не мог. — Необходимо разработать план действий с таким расчётом, что строительство северного участка пути должно начаться не позднее 1898 года. Наша официальная позиция: дорога до Тегерана!
— Мы отправим разведывательные партии уже в этом году, государь, — сказал министр путей сообщения князь Хилков. — Разумеется, пока это будет сделано негласно — полагаю, что дипломаты ещё скажут своё слово.
— Согласен с вами, Михаил Иванович, — кивнул я министру.
— Всегда остаётся вероятность, что шах упрётся, — сказал новый министр иностранных дел Игнатьев. — Будем работать.
— Нужно предложить ему выгодные условия сотрудничества, показать все преимущества от такого транзитного пути, обещать расширение торговли, увеличение сбора акцизов, активнее внедрять расчёты в рублях. В конце концов, там растёт много южных фруктов и овощей, обещайте, что, кроме железной дороги, мы вложимся в строительство консервных заводов и начнём вывозить к себе их продукцию или что-то иное в таком духе[94].
— Проработаем, — сказал Витте, злобно зыркнув на Игнатьева, тот не остался в долгу и тоже взглянул на главу комитета министров крайне недоброжелательно. — Нужно будет изыскивать средства, лучше всего собрать консорциум из российских и французских банков[95]…