Николай Бутримовский – Новая прошивка императора II (страница 15)
— Бросьте, Алексей Алексеевич. Вы всегда гиперболизируете.
— Дай то бог, Пётр Сергеевич, дай-то бог… Так я о новости. Вчера я узнал, что в Одессу начали прибывать гвардейские подразделения. В Петербурге была сформирована сводная гвардейская бригада.
— Откуда вы знаете?
— В штабе полка товарищами обзавёлся, Пётр Сергеевич. Услышал вчера разговор.
— Ну а там откуда известно? Может, это слухи всё.
— Я так понял, что не слухи. Да карты ложатся одна к одной — зачем здесь сводная гвардейская бригада, как не для «дела»?
— Может и так. И когда полагаете, начнётся?
— Скоро. До зимы, должно быть, чтобы до штормов успеть… Читали же про погромы и про перемену настроений в Англии? Самое время!
Продолжая прогулку, наткнулись на газетчика. Босоногий подросток бойко выкрикивал передовицы, зазывая читателей:
— Скандал в Москве! Покупайте Одесский листок! Только у нас самые свежие подробности о кровавой дуэли!
— Что там ещё такое случилось?
Пётр кинул мальчишке монету и взял свежую, ещё пахнущую краской газету, посмотрел и присвистнул:
— Ну дела… — Пётр откашлялся и начал читать вслух. — Корнет Шишов из 12-го драгунского Мариупольского генерал-фельдмаршала князя Витгенштейна полка, будучи по личным делам в Киеве, увидел в одной из местных газет неприличную карикатуру на государя-императора. Не стерпев такого афронта, он в этот же день отыскал художника Грибовского и вызвал его на дуэль. А когда сей живописец трусливо отказался, то попросту избил последнего сначала кулачным образом, а затем добавил сапогами по рёбрам. Пострадавший в беспамятстве был доставлен в больницу, а корнет был помещён под арест. Редакция следит за дальнейшим развитием событий.
— Под арест? За то что заступился за честь государя? Говорю же, крутовато штурвал повернули! — Возмутился Чернов.
— Готов поспорить, что его не только отпустят, но ещё и повысят в чине. — Смеясь, сказал Пётр, пока Чернов покупал ещё одну газету.
Найдя удобную скамейку, они устроились в теньке и погрузились в изучение новостей, впрочем, тихое вдумчивое чтение было недолгим. Чернов быстро пролистал Одесский вестник, взялся на Новороссийский телеграф и через какое-то время сказал:
— Сегодня положительно день новостей, Пётр Сергеевич. Вы только гляньте на эту перепечатку из Русских Ведомостей. Журналист Гиляровкий, тот самый, что участвовал в отражении покушения на государя опубликовал подробнейшую статью о недавней забастовке в Юзовке. Смотрите, здесь фотографии…
Глава VIII
К вечеру императорский поезд накрыла волна телеграмм от паникующих «родственников», дружбанов и прочих интересующихся высокопоставленных лиц. Читать всё это не хотелось — я и не стал, а лишь отдал распоряжение отправить Трепову и Джунковскому депеши с требованиями быстрее представить мне окончательные списки увольняемых гвардейцев и прочих должностных лиц Петербурга. Специально не стали торопиться с их утверждением, дабы посмотреть на реакцию…
А затем…
«К демонам варпа всё… Устал…»
Взяв небольшой отряд охраны, я выехал в одну из уединённых тихих местных усадеб…
— И всё-таки я не понимаю. Зачем было с таким шумом арестовывать, чтобы после назначить мягкие наказания? — Спросила Зоя.
Мы сидели на веранде, любуясь морским закатом.
— Решил провести небольшую демонстрацию, потыкать палкой в некоторых моих родственников и одновременно проверить твоего начальника в деле. Он же либеральных взглядов, непривычное сочетание душевных сил в жандармском офицере. Назначая его на должность, я предположил, что он будет поддерживать мои реформы.
— Будет верно служить?
— Именно так, пока что всё оправдалось. Операцию по «разгрому нарождающейся консервативно-аристократической фронды» Джунковский провёл успешно.
— Мне кажется, он может заиграться, — заметила Зоя. — Чувствую в нём что-то авантюристическое.
— Есть шанс, что эта черта трансформируется в служение обновлённой монархии?
— Не знаю…
— Ну что же, время покажет. Во всяком случае у меня есть ещё ты, пускай сейчас ты только начинаешь, но… Смогла подобрать людей для заграничных миссий?
— Есть двое, поставила им задачу окончить свои университеты… Московский и Казанский, затем посмотрим. Ищу дальше… Мои прежние коллеги сообщают: сейчас в среде революционных кружков сильное брожение, кто-то решил, что цели достигнуты, а другие, наоборот, радикализируются.
— Ты хочешь искать кандидатов среди социалистов? — Напрягся я и привстал с плетёного кресла, а в памяти всплыла история о провокаторе Азефе. — Двойные агенты опасны! Никогда не знаешь, что у них в голове.
— Я без спешки — отбираю тщательно, попросила Евстратия Павловича присмотреться.
— Присмотрись ещё к одной даме, во Франции…
Идиотских снов не было, и это было хорошо… И всё остальное тоже было хорошо…
Ранним утром мы встречали рассвет на той же террасе. И продолжали говорить… Как говорили почти всю ночь.
— Понимаешь, я два месяца сидел, закопавшись в справках и отчётах от Витте и прочих министров. Считал. Мало кто знает, но я умею хорошо считать. Кое-какие выкладки отправил Менделееву и Вернадскому, которые сейчас заняты созданием комиссии по производительным силам. Они согласились с моими выводами.
— Что получилось? — Зоя немного подвинулась в кресле и изогнулась, чуть сбрасывая халат. — Мне так нравятся твои таланты…
— Мне твои тоже, — улыбнулся я. — Сейчас у нас всё более или менее неплохо, промышленность развивается, но через несколько лет будет кризис. Начнём производить столько, что не сможем продать. Мы пытаемся догнать европейские державы и даже САСШ, провести индустриализацию, но создаём заводы и фабрики, которые не смогут сбыть товары.
— Но почему? Вокруг столько неустройств… — Зоя отлично играла роль простушки-собеседницы, и я, поддавшись её чарам, распустил хвост и продолжил умствования.
— Те, кому в России остро нужны продукты, одежда и прочие товары, бедны. Понимаешь? Они не смогут их приобретать. Да, я отменил выкупные платежи, и теперь крестьяне будут больше покупать ситца и керосина, а помещики будут меньше золотых рублей тратить в Ницце. Но этого недостаточно. Главная проблема в том, что мы не сможем провести индустриализацию, просто двигаясь по проторённому до нас пути.
— А что, если дать людям больше денег? Ну или пусть государство покупает товары и через благотворительные общества распределяет нуждающимся?
— Предлагаешь печатать ассигнации? Мы только-только перешли на виттекиндеры[57], реформа ещё идёт. Это, конечно, далеко не идеальная система, но я не хочу ломать то, что долго и тщательно строили… Ладно, мне пора, увидимся уже в Петербурге?
Утро в поезде началось с прессы. Мне наконец-то доставили ожидаемый номер Русских ведомостей с передовицей Гиляровского.
В статье было тщательно расписаны причины недавней стачки, наглядно показана нищета местных рабочих и шахтёров, скотские условия проживания. И целый разворот с репродукциями фотографий… Со сравнением землянок, балаганов и летних каюток с казармами Трёхгорки, Морзовской мануфактуры и иными, не такими комфортными.
Дочитав, довольно отложил газету и закончил с едой.
— Государь, как вам статья Владимира Алексеевича? — Спросил Танеев, которого я пригласил на завтрак.
— Хоть и пишет он про ужасное положение рабочих масс в Юзовке, но я доволен. Я отменил цензуру именно для этого, а то, что теперь кое-кто карикатуры печатает, так я перетерплю. Общественность наша должна заниматься полезными делами, и теперь они могут выбирать какими именно.
Зачем я заказал эту статью? Во-первых, чтобы продолжать держать Россию в изумлении, во-вторых, для собственного пиара и в-третьих, для раскачки компании по крупной застройке промышленных городов жилыми домами. Я помнил, как в оставленном позади будущем строительство было существенной частью экономического роста.
Если раскрутить большую стройку, то через пять — десять лет у нас будет хороший рынок сбыта металлопроката, цемента, кирпича и прочих строительных материалов.
— Александр Сергеевич, я набросал небольшую статью, отправьте в редакции крупных газет.
Пора нам изменить облик городов русских…
— Хочу объявить конкурс сборника проектов для типовой застройки рабочих посёлков. Затем издам рескрипт о том, что все казённые заводы должны будут строить по сим проектам, а также прикажу моим личным предприятиям не отставать.
Танеев некоторое время молчал, а потом рассыпался в славословиях, поддерживая мою инициативу. Хотя одновременно стал задавать каверзные вопросы, понял уже, что мне нравится конструктивная критика.
— Государь, нисколько не ставя под сомнение необходимость и своевременность этой затеи… — Танеев замолчал, подбирая слова, мне было видно, как он хочет что-то сказать, но не решается.
«Ну что же, подождём…» — Я потянулся за чашкой со свежим чаем.
— А-а-а… Э-э-э… — Неуверенно сказал секретарь. — Должен отметить, что такая забота очень похожа на социализм. Не вызовет ли это возмущений и фронды?