Николай Бутримовский – Далеко Далекое (страница 54)

— И тебе добрый, — ответил я. — Что привело в мою скромную обитель?

— Интерес к вашему феномену, уважаемый господин Никитин.

— К какому? — От удивления, я даже на всё возрастающую боль перестал внимание обращать.

— Вы явились из небытия, мы усматриваем в этом нарушение фундаментального закона, а значит, мы чего-то не знаем о вселенной.

— Удивил, все чего-то не знают о вселенной. Да и кто это «Мы»?

— Имя личности не важно когда пробуждается общность. У общего нет персонификации, есть только множество локальных хранилищ памяти.

Я даже как-то растерялся, о чём это он говорит? Может это секта какая? Но они явно что-то знают, значит это не просто сумасшедший, или не простой…

Откашлявшись, я спросил:

— Звучит это для меня загадочно, ну да пусть. Я тоже не всё знаю о вселенной. Так что вы хотите? Да и как вы можете видеть, я сейчас не в том положении, чтобы беседовать о высоком.

— Заблудшая часть, которая ранее была вами не стоила ничего, и более того, приносила вред нашему делу. Но сейчас мы чувствуем нарушение естественного хода вещей и чувствуем изменения. Они необъяснимы. Мы решили, что будет полезно за вами наблюдать, господин Никитин. Возможно, вы ещё принесёте пользу этому миру.

Он замолчал, молчал и я, не зная, что на это ответить. А потом гость продолжил:

— Обычно, вне наших порядковвмешиваться в дела наших заблудших частей и плодить собственные несчастья и страдания. Сейчас же, мы вынуждены сделать это. Мы поможем персонифицированной части сохранить материальный носитель. Следите за новостями.

Он развернулся в сторону двери, а я, с облегчением опуская иглер, спросил вдогонку:

— Эй, секунду, у меня вообще-то планы были. Надеюсь, вы не будете им мешать?

Гость остановился, и, опять повернувшись, ответил:

— Господин Никитин, прошу прощения. Мы не всегда можем оценить полноту знаний наших заблудших частей. Лют Симич не сможет исполнить свою часть договора, примерно полчаса назад он погиб, пытаясь спастись от вооружённых роботов. Мы здесь не причём и скорбим, что сами не смогли ему помочь.

Деций замолчал и молча стоял некоторое время, а потом продолжил.

— Ваша проблема будет вскоре решена. Ждите.

Он ушёл, а я сидел на полу, чувствуя себя уже откровенно неважно. Странный разговор, неудача и гибель незнакомого мне робота Симича — было совершенно не ясно, что делать, и это добивало мой, уже еле-еле работающий организм. Размышляя о дальнейших своих планах, я, помня о совете следить за новостями, дал пси команду пролистать последние новости. А там снова творилась какая-то вакханалия:

Погибший при штурме ЧЭК Рычагов начальник охраны станции обвинён в измене и сговоре с террористами.

Это больше чем преступление, это ошибка.

Тит Никитин жертва, а не преступник.

Заявление вице-директора станции.

Согласно результатам проведённого расследования последних прискорбных событий, нам удалось определить, что имело место террористическое покушение на Тита Никитина, одного из известных представителей этого славного клана. К сожалению, в сговоре с преступниками оказался начальник охраны станции, который своими ложными докладами дезинформировал директора. Мною даны указания о начале переговоров по урегулированию возникшего недоразумения.

После загадочного разговора, ситуация чудесным образом изменилась. Вскоре я уже оказался на Рычагове в медицинской капсуле, установленнойна центрифуге. Уже лёжа в капсуле и получив доступ к солнету, я немедленно, через подставную компанию, оплатил Вире Симич перелёт до Плутона, а также перевёл на её счёт крупную сумму.

Директор станции, принявший непопулярное ныне решение, добровольно подал в отставку, передал все свои активы и доли своему преемнику и срочно отбыл с Жемчуга-3 куда-то в сторону Сатурна. Заместитель погибшего начальника охраны станции случайно выпал в шлюз без скафандра. По итогу переговоров с новым руководством Жемчуга-3, я добровольно предложил выплатить компенсации семьям погибших, а новый директор пообещал закончить ремонт Рычагова в кратчайшие сроки.

Ногу ниже голени я всё-таки потерял.

Часть 2. На борту Рычагова — Глава 11. Опасный сюрприз

Экстерриториальный_кодекс_СФЧ.

Раздел_1_Преступления_против_человечества.

Статья_8_пункт_1.Запрещается противозаконное, или иным образом опасное для существования человечества, применение научных разработок высоких энергий, биологических, информационных и иных технологий, а также, незаконное проведение таких исследований, включая создание опасных для существования человечества технологий и/или устройств.

Статья_8_пункт_2.Государственным органам СФЧ даётся экстерриториальное право и прямо предписывается вести оперативно-розыскные и следственные действия в обоснованных случаях подозрения на нарушения соответствующих с.8, п.1 настоящего кодекса.

Статья_8_пункт_3.Степень виновности лиц и меры наказания в совершении преступлений против человечества указанных в с.8, п.1 настоящего кодекса устанавливается особым трибуналом при ГСНПЧ.

— Мне не нравится вот эта отметка, — Авила выделила на голоэкране яркую точку, которая двигалась впереди нас, — Появилась недавно, курс под углом. Очень похоже, что она выравнивает вектор движения.

Я, с интересом, посмотрел на экран. Там ветвились и причудливо изгибались вероятные траектории возможных движений выявленной отметки. В жёлтой точке объединялись длинные линии, уходящие за край экрана — это были вероятные траектории полёта чужого корабля в прошлом. На экране мелькала информация с вероятностями предположений бинка.

— А недавно это когда?

— Вот смотри, наши датчики засекли их 120 часов назад. Обычная траектория, никаких признаков угрозы, ничем не отличается от ещё десятка тех, что мы наблюдаем. Угол наблюдения такой, что мы еле-еле можем видеть выхлоп. Раньше выхлопа не было, видимо летели без ускорения, а сейчас начали торможение. Прогнозируемая траектория ведёт к району шахтёрских станций, спектр выхлопа характерен для транспорта, да и торможение стандартное 0,3 единицы, никаких вопросов.

— Но что-то же есть ещё? Пока вроде все нормально, я помню, мы неделю назад с таким же кораблём разминулись, — я вопросительно взглянул на Авилу.

— Бинк предполагает, что они меняют траекторию. Была серия импульсов, уже сейчас видно, что отметки смещаются от прогнозной линии.

Я снова глянул на экран. Там действительно, появилось некоторое расхождение от прогноза и новые линии, отмеченные как наиболее вероятные в будущем, а потом вздохнул:

— Только хотел ещё накатить старки грамм пятьдесят, а тут проблемы.

— Хватит пить. Готовься к битве. Надеюсь, ты будешь готов…

— Я тоже…

— До сближения с целью около трёх суток, ещё успеем выпить вдвоём, — внезапно подобрела Авила.

Я молча уселся в уже привычное для меня ложе, и машинально огладил кибернетический протез вместо потерянной ноги. Живую ногу на Жемчуге вырастить не могли. Потом пристегнувшись, активировал через нейро меню управления оружием Рычагова, а затем начал прокручивать доступные варианты и думать — как и что применить.

Авила стояла рядом и смотрела, а я напряжённо анализировал ситуацию:

«Как-никак, мой первый бой в роли бортстрелка…»

Рычагов, конечно, был изрядно потрёпан после того памятного сражения при отлёте с Энея, но зубы ещё были. Для начала главный калибр.

Лазер в статусе πолнαя гоτовносτь.

На Жемчуге повреждённая система охлаждения была восстановлена, но не помешает ещё раз провести проверку — я запустил тест.

Далее — рельсовое орудие ГК, статус πолнαя гоτовносτь, но боезапас, к сожалению, частично потрачен, восполнить на станции было не из чего.

В наличие осталось ещё две торпеды-носителя, оборудованные фокусирующими линзами и зеркалами для перенацеливания лазерного луча, одна торпеда-носитель со станцией активных помех, две торпеды-носителя со станциями доразведки, три торпеды-носителя с кассетами перехватчиков и две кинетических торпеды. Итого, на два полных залпа с половиной.

Стоило подумать насчёт тактики применения, например, в случае малых шансов на победу рекомендовалось выпускать все торпеды максимально быстро, лишь выдерживая требуемую для формирования глубины боевого порядка паузу:

«Но наш это случай или нет, пока не ясно».

Я немного поразмышлял, и снова взялся за просмотр текущих диагностических данных. Рельсовая пусковая установка малого калибра номер один, расположена в носу корабля, то есть наверху — как раз по угрожаемому направлению в статусе πолнαя гоτовносτь.

«Хорошо».

А вот второй малой пусковой нет, уничтожена в прошлый раз, вместе с нижней башней ПКО. В ближнем радиусе нижней полусфере мы полностью беззащитны, но это сейчас не важно — главное, что в верхней башне полный комплект орудий. С боезапасом малой пусковой и верхнего рельсового орудия ПКО все хорошо — ещё на станции перегрузили оставшийся снизу целым боезапас.

Запустив все тесты, которые только можно запустить, я закрыл интерфейс и глубоко вздохнул, попытавшись откинуться в кресле в ложементе:

«Надо будет ещё по орудиям полазать с диаг-блоком, пощупать на месте…»

— Успокоился? — Рука Авилы легла мне на плечо.

Я протянул свою руку и накрыл её ладонь:

— Да, любимая.

— Тогда у нас есть время выпить. Гран-пилот Сандор, встань на вахту, — она вызвала единственного оставшегося у нас, кроме самой Авилы, пилота.