Николай Бутримовский – Далеко Далекое (страница 56)
— Данные пришли, обстановку на экран, — Авила голосом комментировала работу с бинком.
Большой Пространственный Альманах представлял собой регулярно обновляющуюся базу данных с телескопов обзора пространства Солнечной системы. Обсерватории были разбросаны по большим пространствам — на орбитах вокруг внутренних планет, на станциях у внешних планет и в Рассеянном Диске. Обсерватории с одним телескопом достаточно четырёх с половиной часов, чтобы тщательно осмотреть всю пространственную сферу. На расстоянии в 150–160 астрономических единиц уверенно можно наблюдать выхлопы двигателей кораблей и другие яркие объекты, если их не перекрывали планеты или не затмевали иные яркие источники света.
С орбитальных станций Земли и Марса можно было осмотреть большое пространство Солнечной системы в направлении «от Солнца», вплоть до ближней части Рассеянного Диска, но, при этом, оставались большие сектора, закрытые яркими внешними планетами, поэтому внутренние обсерватории СФЧ дополнялись внешними. При этом все три общественно-доступные обсерватории, находящиеся в Далеко Далёком, не контролировались СФЧ, и работали в нерегулярном режиме.
Дополнительную неопределённость вносили полёты с выключенными двигателями, гравитационные манёвры, манёвры солнечными парусами и коррекции траекторий низкоэнергетическими средствами. Например, недавно мы совершили манёвр на холодном газе — мевод просто был преобразован в газообразный водород с большим избыточным давлением, за счёт чего была сформирована реактивная струя в нужном нам направлении.
По понятным причинам, сейчас мы не могли полностью рассчитывать на данные Альманаха, но всё-таки был шанс.
Рычагов обладал и собственными средствами наблюдения, поэтому картина окружающей обстановки изменилась немного, огоньки далёких кораблей чуть-чуть сдвинулись, где-то добавились новые, уточнились данные по их орбитам и траекториям полёта. Искомый нами объект так и не был найден.
— В лоб задача не решается, — почесал я затылок.
— Как ты сказал? В лоб? Что это значит? Надо затылочными частями мозга думать? — Кассий удивлённо хмыкнул.
— Попробуй в затылок, — засмеялся я. — Это старинное выражение, означает, что задачу прямым способом не решить.
— Понял, что значит классическое образование? А ты, где учился? В жилых трубопроводах Гранд Нептунии? — Улыбнулась Авила.
— Там меня научили только глотки резать, — ухмыльнулся Кассий. — До остального своим умом доходил. Хорошо — если в лоб не решается, тогда надо думать. Если этот спектр нигде не обнаружен, да и других выхлопов нет — значит, какие варианты? Его разогнали и вывели на траекторию. А разгон не мог быть сильно раньше нашего отлёта или наоборот сильно позже.
— Поищем.
Авила стала вводить запросы, голоэкран стремительно расчёркивался новыми траекториями, мелькали и пропадали различные объекты, отображались вероятности.
— Не то, не то, не то. А вот это?
Двенадцать отметок с разных, удалённых орбит сорвались в полёт за две недели до вылета Рычагова с Жемчуга-3, часть из них разошлась в разные стороны, и находилась в полёте, часть уже прибыла в точки назначения, а оставшаяся часть исчезла из наблюдения.
Причины этого исчезновения могли быть разными, но вот предполагаемые траектории трёх отметок сошлись в одну точку в области пространства. Именно в ту, откуда могла вести вероятная траектория чужака.
— Там их не один, а трое, — тихо проговорил Кассий.
— Если трое, то один из них тащил с собой пристыкованный буксир. Они, имея одинаковую скорость, состыковались, а потом их тащил буксир. Но может быть их двое, а третий был буксиром, но это вряд ли. Спектры другие.
Авила показала подлётный участок чужака до обнаружения на экране.
— Вот здесь, они могли спокойно идти с ускорением, зона не просматривается.
— А они ведь еле успели, — сказал Кассий. — Если прикинуть начальные условия, то на этом участке они шли с ускорением в три единицы. Почти неделю. Команда в ложементах и под адаптогеном. Жуть. Кому ты так насолил Тит?
— Скорее мы вместе насолили. Я смотрю, ты освоил кое-что из старинных выражений. Все мы оказались не в том месте.
— На Энее, — прошептала Авила.
— Именно.
— За нами охотятся наши же коллеги, — Авила вывела на экран результаты опознавания выхлопов. Два из трёх были опознаны с вероятностями выше девяноста процентов.
Часть 2. На борту Рычагова — Глава 12. Я не он
— Ублюдки, — выругался виртуальный Марий из реакторного отсека. — Интересно, кто же их нанял?
— Ну, что скажете? — Авила оглядела молчавших наёмников, собравшихся в капсуле.
— Да что тут говорить, братству конец. Кто бы ни победил в этой схватке. — Сказал мрачный Махмудов, старший над командой милесов.
— Если ОНИ победят, то может и не конец. Марий, ты хочешь знать нанимателя? — Горькая улыбка, больше похожая на гримасу, тронула губы Авилы.
— Конечно хочу.
— Все хотим!
— А как же!
— А ты Тит, тоже хочешь узнать, кто устроил заваруху с Энеем? Конечнохочешь, как и мы все. Так вот — это одни и те же люди.
Я промолчал, жадно вслушиваясь в её слова:
«Похоже, она что-то знает!»
За всех ответил Марий:
— О чем речь! Это очевидно, команданте.
— Мой прадед и не помышлял о такой роскоши как этот корабль, знаете, какой была охрана корпоративных транспортов в те времена? Никакой брони, никаких лазеров с накачкой от термоядерного реактора, никаких двигателей класса «одна единица плюс». В те времена, наёмники, вроде нас, болтались по космосу на утлых шахтёрских жестянках. Двигатель, баки с топливом, шар жилого отсека. И прикрученное к этому богатству вместо грузовой стрелы рельсовое орудие с запасом кинетических торпед, да ещё противометеоритное орудие ближнего боя. Все слышали про те времена?
— Мне дед рассказывал.
— А я читал.
— А я нет, да и какая разница? Причём здесь это?
— А при том. Экскор Рычагов появился у моего отца, а до этого его отец, мой дед, заимел невиданную роскошь по сравнению с вооружённым шахтёром. Ему достался кораблик, называемый торпедным катером. Нет, чуда на первый раз не произошло. Торпедный катер это был тот же шахтёр, но с реактором, выдающим пол единицы тяги, вместо ноль-трёх и защищённый абляционной бронёй. А вот когда мой отец сменил это наследие на экскор, то да, это было воистину чудо!
— Что-то я пока не пойму, к чему ты клонишь, команданте? — Спросил Махмудов.
— Да брось ты, не прикидывайся. Кроме меня, ты один, наверное полностью в курсе, — Авила тяжёлым взглядом осмотрела весь экипаж, как будто ждала, что кто-то ещё сознается.
— Ты про инвесторов, что ли?
— А кто ещё мог быстро собрать целую эскадру из ЧЭКов и бросить её на нас? Очень быстро! Кто смог убедить их принять такое решение?
Махмудов дёрнулся, словно пытаясь что-то достать.
— А ну СТОЯТЬ!
Махмудов ещё пытался что-то достать из кармана-кобуры, а Авила уже выхватила иглер и направила прямо на него.
— Да ты спокойно… Спокойно… — Махмудов замер. — Я знаю, о чём ты сейчас подумала, но я так не поступлю. Если ты права, то они предали не только тебя, но и меня. Они предали всех нас.
Он медленно развёл руки в стороны.
— Что у него в кармане?
Стоявший рядом милес ответил:
— Так всем же известно. Там у него фляжка с пойлом, он постоянно вместо иглера таскает. Команданте, в чём дело-то?
Авила медленно приблизилась к Махмудову, и, сунув руку ему в карман, где должна была размещаться кобура иглера, достала фляжку.
— Извини, а я уж думала.
— Пустое, — буркнул Махмудов. — Мне надо было раньше с тобой по душам поговорить.
Авила убрала иглер, и открутив пробку с фляжки, сделала большой глоток.
— Уфф, хороший.
— Ага, дай сюда.
Махмудов тоже приложился к фляжке.