Николай Бурбыга – Пароль - "Мексиканец" (страница 7)

Утром меня вызвали в кабинет к декану. Когда я подходил к двери деканата, оттуда вышел однокурсник Михаил Бахарчук – глаза полные решимости, в голове ни извилины. Мне этот тип не понравился с первого дня знакомства. И не только потому, что он приударял какое-то время за Лидой. Прилизанный, с одутловатым лицом, он казался мне малопривлекательным. Невзлюбил я его еще и за то, что он часто выступал на комсомольских собраниях, осуждая своих товарищей за какой-либо незначительный проступок, а потом как ни в чем не бывало подходил и говорил, мол, не обижайся, старичок, так надо было. Кому надо? Зачем? Он не объяснял. Чем-то он напоминал мне полицая Дурасова.

Вот и кабинет декана. Я толкнул дверь. Вошел. Декан, сорокалетний фронтовик с орденскими планками на лацкане пиджака, доброжелательный, тактичный и за это уважаемый студентами, был в кабинете не один. За столом сидел молодой мужчина с красивым приветливым лицом, одетый с иголочки. Я успел его срисовать: серый костюм в широкую полоску, белоснежная рубашка с пуговицами на воротничке и темно–стального цвета галстук в косую полоску с узким длинным узлом.

– Буэнос диас, – сказал он по-испански, поднимаясь и протягивая руку.

– Буэнос, – ответил я.

– Будем говорить на испанском. Не возражаете?

– Нет.

Декан поднялся.

– Я пойду, – сказал он. – Работы много. – И вышел.

Незнакомец представился:

– Зовут меня Андрей Тимофеевич Дробот. Я офицер Главного разведывательного управления. Воинское звание капитан.

И попросил рассказать о себе.

Я подробно рассказал свою биографию по-испански, тщательно подбирая слова, но про полицая Дурасова утаил. Офицер помечал что-то в своем блокноте. Наводящих вопросов не задавал. Только потом попросил повторить все по-немецки. Когда я умолк, он сказал, что хватит на сегодня, пообещав встретиться еще раз, но уже для более плотного общения. Поднялся, протянул руку. Сказал, прощаясь:

– Hasta luego! (До встречи).

Вскоре меня снова пригласили в кабинет к декану, и мой новый знакомый капитан Андрей Дробот протянул мне билет на футбол. Играли «Динамо» (Киев) и «Спартак» (Москва).

Я не был футбольным фанатом, но приглашение принял с благодарностью. На стадион мы поехали на метро. Места были на западной трибуне возле колоннад. Напротив новое деревянное табло. Во время матча офицер вел себя как заядлый болельщик. Он вскакивал, когда мяч летел в ворота. Хватался за голову, когда мяч пролетал мимо ворот противника. Называл фамилии футболистов.

После матча я спросил:

– Вы так увлечены футболом? Болели за Спартак?

– Нет, нисколько. Я даже не знал, кто играет. Я делал вид, что увлечен футболом. А вы так смогли бы?

– Не знаю. Но если бы захотел, то, думаю, да. Но футбол мне не интересен. Я не вижу в нем смысла.

– Вы не правы. Смысл есть во всем. Особенно в игре. А футбол это коллективная игра. И чем слаженнее команда, тем интереснее игра. В ней есть замысел, стратегия, тактика. Вы не понимаете, и вам не интересно. Но я не о футболе хочу с вами поговорить.

– А о чем?

– О разведке. И не просто о разведке, а о военной разведке. Предлагаю попробовать свои силы и продолжить учебу в Москве в Академии Советской армии. Слышали о такой? Если нет, то ничего страшного. Я не тороплю вас с ответом. Время есть. Подумайте. Мы никого не уговариваем. Но к моему отъезду в Москву я должен знать ваше решение… Кстати, у вас есть хобби?

– Люблю читать книги.

– А еще?

– Увлекался фотографией. Был старенький немецкий фотоаппарат. Выменял его на Привозе в Одессе. Получались неплохие черно-белые снимки.

– Прекрасное увлечение. Фотограф – творческая профессия, – сказал офицер, и мы попрощались до завтра.

На следующий день мы снова встретились.

– Я подумал, – сказал я.

– И?..

– Согласен.

– Надеюсь, выбор осознанный… Легкой жизни не обещаю. Кстати, вы знаете, что дочь Дурасова учится с вами?

– Не может быть! – воскликнул я, у меня в груди словно что–то оборвалось. – Как ее имя? – прохрипел я.

– Татьяна. А что вас так испугало? Вы подумали, что Лида?

– Вы и о ней знаете?

Он не ответил. Похлопав по плечу, сказал:

– Олег, ты мне понравился, до встречи в Москве, – и ушел.

Мне он тоже пришёлся по душе – такой стильный, приветливый, может расположить к себе. И загадочный.

Шли выпускные экзамены. Я получил очередную отличную оценку по зарубежной литературе и, выйдя из аудитории, столкнулся с Бахарчуком. Одутловатое лицо, жидкие, едва заметные брови, словно покрытые мутной пеленой бесцветные глаза.

–Ты встречался с «покупателем»? – неожиданно спросил он.

– А кто это?

– Ну, такой весь из себя. В красивом модном костюме. Не прикидывайся. Я видел, как ты заходил к декану… Офицер из ГРУ.

– А! Да.

– И что он тебе сказал?

– Да так, поговорили ни о чем. Ему мой язык не понравился. Сказал, что слишком правильный. Так испанцы не говорят… И тебя приглашали к декану?

– Да. Но я тоже не подошел, хотя он мне об этом ничего не сказал. Откуда узнал? Интуиция!.. А зря. Я мог бы работать в разведке. У меня чуйка. От мамы. Она у меня всех как рентген насквозь видит. Знает наперед все мои мысли.

– Миша, не горюй. Мама точно подошла бы, а ты нет. Почему? Излишне болтлив.

Зря я ему это сказал: он обиделся на меня на всю жизнь.

…Я шел по Крещатику. Неожиданно жаркое летнее солнце сменили надвинувшиеся с востока тяжелые мышино-серые тучи. Небо стало темным. Сильные порывы ветра гнули макушки деревьев. Громыхнуло раскатисто и тут же, как из ведра, полил дождь. Я едва успел спрятаться под раскидистым деревом.

– Ты чем так увлечен, что мимо пробежал и не заметил? – услышал я рядом знакомый голос.

Это была Лида.

–О тебе думал, – соврал я и, обняв девушку, предложил прямо сейчас пойти в кинотеатр.

– Промокнем, – сказала она.

– Ничего с нами не случится. – Я набросил ей на плечи свой пиджак, и мы побежали. Кинотеатр «Киев» был совсем рядом, мы даже не успели промокнуть. Поспели к началу сеанса фильма «Испытание верности». Его снял режиссёр Иван Пырьев. В главных ролях Марина Ладынина и Леонид Галлис. Это была мелодрама о непростых человеческих судьбах, о любви и разлуке, измене и преданности, об умении простить ошибку и не бросить близкого человека в беде.

– И показано и сыграно все правдиво, не шаблонно, – сказала Лида, когда мы вышли из кинотеатра. Дождя уже не было. Только издали доносились редкие раскаты грома. Она продолжала: – Я не поверила, что героиня 10 лет не знала правды, – скривила носик Лида. – Если она действительно была с мужем единым целым, то всегда заметит момент, когда он стал «чужим». В это трудно поверить: «от меня скрывали правду 10 лет». Но Ладынина сыграла очень хорошо. А вот ее партнер (который играет мужа) все время переигрывал и фальшивил во всех сценах. Но это беда актера, а персонаж тоже неплохой. А еще мне понравилось, что главные герои показаны сильными, никто не валит ответственность за свою жизнь на других. Муж не плачет, что его «соблазнила плохая тетенька» (как это часто с мужчинами бывает), а говорит «я виноват». Жена тоже берет судьбу в свои руки: решила, что не может с ним жить, – развелась; решила, что любит и не может без него, – поехала к нему как декабристка. Приятно смотреть на таких героев.

Я обнял ее. Лучи солнца ярко отражались в лужах. Радостно щебетали птицы. По бирюзовому небу плыли редкие нежно–белые облака.

– Олег, ты не забыл? – вдруг спросила она. – Завтра ты встречаешься с моими родителями. Они уже знают о тебе. Я рассказала, что ты лучший, с кем я когда-либо была знакома. Мама обещала приготовить праздничный пирог. А папа заверил, что не будет к тебе приставать с лишними вопросами.

– Извини. Я не смогу завтра. Мне надо подумать.

– О чем подумать? – Она остановилась. Сбросив с плеч мой пиджак, протянула: возьми. И тихо спросила: – Как не сможешь? Объясни!

– Не могу. Потом. Мне надо подумать.

– Подумать?!

Она развернулась и быстро зашагала к троллейбусу. У меня внутри екнуло, но я почему-то не стал ее догонять.

III. Выбор сделан. Шаги в неизвестность

Комната наполнена солнечным светом. За окном поют птицы, крупный неуклюжий майский жук бьется о стекло, падает на подоконник и ползет, издавая звуки, словно гвоздем скребет.

– Хруща никогда не видели? – спросила бальзаковского возраста женщина и выключила магнитофон.

– Кристина Ивановна, – сказал я, – как быстро время пролетело! Кажется, я только вчера приехал в Москву.