Николай Бульботка – Синема и миражи (страница 2)
Первый полицейский, с пышными усами, едва успевает выхватить из ножен саблю, но падает сраженный из маузера пузатым бандитом.
Во второго полицейского, средних лет, из-за дерева, ухмыляясь, попадает из ружья-берданки беззубый старик в мятой папахе.
Третий полицейский, с окладистой бородой, попадает из винтовки, в старика с ружьем-берданкой и направляет своего коня в лес. Но, из-за первого же дерева, появляется такой же бородатый разбойник, в лаптях и надвитой на глаза шапке, с вилами наперевес, и лошадь полицейского встает на дыбы.
С дерева, с кинжалом в зубах, на третьего полицейского спрыгивает еще один разбойник, и они оба падают и катятся по земле.
Последним отстреливается пристав. Под приставом падает лошадь, и он пытается убежать с дороги в лес. Пристав, поочередн, попадает из револьвера в трех бегущих на него вооруженных бандитов.
В четвертом, пристав, узнает Шмагина, наставника Мякишкина, и от неожиданности на долю секунды опускает пистолет.
И в эту секунду, выставив барьером левую руку, и положив на нее правую руку, в спину приставу, без промаха, стреляет Гунька Кучерявый.
Пристав, перед тем как упасть, кричит Шмагину.
ТИТР: ИУДА!!!
Налетчики открывают створки дверей кареты и достреливают в ней, поднявшего вверх руки учетчика. Они достают из кареты тяжелый баул, срывают печать, обнажают баул с самородком и, довольные, зовут главаря.
Главарь и Шмагин, не спеша, подходят к карете. На мгновение, Шмагин разворачивается спиной к карете, и в это время раненый пристав приподнимается, и из последних сил, стреляет в Шмагина.
Гунька Кучерявый, и вся банда, не жалея патронов, стреляют в пристава.
Рассеивается дым от выстрелов, и раненый в плечо Шмагин оседает, прислонившись спиной к колесу кареты. Шмагин пытается встать, но не может, он протягивает руку и умоляет главаря оставить ему жизнь.
Но, Гунька Кучерявый неумолим, холодно усмехнувшись, он дает знак, своему помощнику, пузатому бандиту.
Пузатый бандит, не раздумывая, стреляет в Шмагина.
Глава 1 Не отчаивайся и не сдавайся
Сто лет спустя. Москва. Полдень.
Слышны шумы современного города: звуки газующих машин, отдаленная сирена скорой помощи, створки закрывающихся дверей автобуса.
На металлической сетке забора, ограждающего стройку, висит баннер: реконструкция «Доходного дома» по адресу, Болотный проезд.
Во внутренних помещения Доходного дома идет начальный этап реконструкции: кругом кучи строительного мусора, снуют рабочие с носилками, стоит невообразимый грохот от стука отбойных молотков, в воздухе висит строительная пыль.
По лестнице, в строительной каске, спускается, немолодой мастер, пятидесяти пяти лет. Он входит в слабо освещенное помещение, где трудится один рабочий.
В помещении, пол, как и везде, завален строительным мусором. Вокруг: деревянные стремянки, лопаты, ломы, мешки с цементом.
Мастер подходит к рабочему-строителю, двадцати семи лет, который электрическим перфоратором откалывает от кирпичной стены старую штукатурку и останавливает его работу.
В соседних помещениях с такой силой грохочут отбойные молотки, что слов не разобрать.
Мастер, строго показывает рабочему-строителю пальцем на свои часы и отнимает у него электрический перфоратор. Жестом, указывая куда-то вверх, мастер, недвусмысленно дает понять, что этот инструмент сейчас гораздо нужнее в другом месте.
Рабочий-строитель, с запыленным лицом, с висящим на шее респиратором, возмущенно разводит руками и эмоционально указывает на стену: "Мол, а я чем буду долбить!".
Недолго думая, мастер, достает, откуда-то сбоку, тяжелую, допотопную, кирку-кайло и вручает ее рабочему-строителю. Показав жестом, что на этом разговор закончен, мастер уходит.
Рабочий-строитель, остервенело, замахивается кайлом, вслед ушедшему начальнику, и затем, вкладывает всю силу удара кирки в старую кирпичную кладку.
Неожиданно, кайло проваливается через рыхлый слой кирпича, и рабочий-строитель, потеряв равновесие, припадает к образовавшемуся в стене проему и замирает.
Бросив взгляд в сторону ушедшего мастера, рабочий-строитель лихорадочно разбирает старую кирпичную кладку.
Что-то, нащупав, он с трудом вытаскивает из тайника тяжелый баул. Подтащив находку к окну, он ослабляет узел и раскрывает баул.
Рабочего-строителя ослепляет блеск, представшего перед ним во всей красе, гигантского золотого самородка.
В одном из спальных районов Москвы, на третьем этаже многоквартирного панельного дома, обычным летним днем, в «двушке», в туалете, с открытой дверью, на крышке унитаза, в подавленном состоянии, с недельной щетиной на лице, сидит Игорь Маслов, начинающий литератор, фрилансер и интроверт. Он строен, но не качок, с располагающим лицом и вдумчивым взглядом, с вулканчиками в глазах, как подметила однажды его мама, но уже неделю, как потухшими, с короткими, чуть взъерошенными волосами и как деталь – когда размышляет, порой, не произвольно, по-детски, обиженно поджимает нижнюю губу; на нем вельветовая рубашка и спортивные штаны.
В руках Игорь держит мишень дартс. Отрешенным взглядом он смотрит на фотографию в центре мишени, утыканная дротиками.
На фотографии он и молодая, стройная и гибкая, как березка, девушка-блондинка, двадцати трех лет, с "плакучим", приподнятым хвостиком волос, над изящной шейкой. Оба они, в пляжной одежде, у моря, и запечатлены в тот момент, когда девушка-блондинка, неожиданно, увлекает оторопевшего Маслова, стоящего спиной на краю волнореза, за собой в воду.
Глядя на фото, он, мстительно представляет, что рука его бывшей "березки" соскальзывает с его руки и девушка-блондинка неловко шлепается в огромный ком проплывающих рядом с буной зеленых водорослей. Неуклюже в них барахтается, потом встает и понуро бредет к берегу, со стекающей с головы и плеч склизкой зеленой жижей. А у самого берега ее настигает мощная волна и валит с ног, головой вперед, уже в прибрежную «зеленую кашу».
Маслов вынимает из фотографии дротики, встает, поднимает крышку унитаза, рвет фотографию и спускает обрывки в унитаз.
Он идет в зал. В зале беспорядок и запустение, окна затянуты шторами. На столе, среди пустых водочных бутылок, Маслов находит мобильный телефон и прокручивает на нем видео сюжет.
В кадре все та же, с очаровательной улыбкой, девушка-блондинка, в джинсах и топике, сидит в такси, на переднем сиденье, с открытой дверью. Позади нее дорожный чемодан.
Маслова до боли режет свой же вопрос.
– Да, забыл спросить, откуда у тебя бриллиантовые сережки?
На что девушка-блондинка, певучим голосом.
– Это подарок от моего самого любимого драматурга. Все – пока! Игорь, я тебе позвоню.
Такси трогается с места, девушка-блондинка посылает Маслову воздушный поцелуй и закрывает дверь.
Но, Маслов не дает на видео "мотору" беспрепятственно отъехать, он тут же представляет, что через пару метров такси резко тормозит, из него выскакивает разъяренный таксист, выходец из средней Азии и на ломаном русском, призывая прохожих в свидетели:
– Воровка! На этой девушек сережки моя бабушка – она их воровать! Ми ехать полиция!».
– Не нужно в полицию – мне их подарили! Меня обманули! – всхлипывая и размазывая тушь по своему лицу, девушка – блондинка, в слезах, снимает и отдает сережки таксисту, – Вот, возьмите их! – она пытается всунуть ему в руку еще и деньги, но водитель с гневом их рвет, подбрасывает вверх и топчет…
"Нет… с деньгами – это перебор, – невесело улыбнувшись, Маслов еще раз прокручивает видео и удаляет его из мобильника. Мобильный телефон он кладет в карман рубашки и подходит к серванту.
В серванте за стеклом, в рамках, стоят грамоты, полученные им за участие в соревнованиях по шахматам. Там же фотография десятилетнего Игоря Маслова с шахматной доской "под мышкой" и грамотой в руке.
Маслов открывает верхние створки серванта, достает оттуда водочную бутылку, выплескивает из нее остатки в стакан и залпом выпивает. Затем садится на тахту и тянется за джинсами.
Маслов, выходит из квартиры в подъезд, закрывает дверь на ключ, поднимается на пятый этаж и подходит к открытому окну на площадке.
Он смотрит вниз, на небольшой палисадник, под окнами дома.
Игорь видит себя со стороны: вот он встает на подоконник и бросается вниз.
Неожиданно, прямо под ним, из кустов палисадника встает старушка, за восемьдесят лет, в сломанных, без дужек, очках, на резинке, с рассадой «анютиных глазок» в руках. Она резко задирает голову вверх, и, увидев, летящего прямо на нее Маслова истошно кричит. И… вот он он, Игорь Маслов, опустив плечи, уже сидит в наручниках на низком бордюре палисадника, рядом бездыханная старушка и полицейский, который записывает его показания; мигает маячок полицейской машины, и закрыв личико ручками, у машины, горько плачет, в светленьком платьице, маленькая девочка.
Маслов прикрывает окно и выходит на улицу. Он подходит к пешеходному переходу, ждет – пока все пешеходы пройдут на зеленый сигнал светофора, и, зажмурив глаза, идет на красный. Ему видится уже, бледный мраморный, с синими прожилками, зал, в траурном убранстве, и себя, как живого, в центре зала, в гробу, со сложенными на груди руками, родителей и друзей погруженных в не поддельную скорбь. Открываются тяжелые, из мореного дуба двери, и появляется в траурном платье его девушка-блондинка в шляпке таблетке, с черной вуалью. Взоры всех присутствующих с негодованием обращаются к ней. Но, его бывшая, плакучая, почерневшая от горя березка, страдая еще горше других, не ровно ступая, идет к центру зала. Ее сопровождает спортивного вида мужчина в черном костюме-тройке, с ноутбуком под мышкой, с прилизанными волосами и фальшивой маской участия в таком траурном мероприятии. И вот она подходит к гробу, и горько рыдая, наклоняется к безвременно ушедшему Игорю. В это самое время ее элегантный спутник наклоняется к девушке-блондинке, что-то пытаясь прошептать ей на ухо. Неожиданно, она разворачивается и с ненавистью, со всего размаху влепляет пощечину своему кавалеру, потом еще одну, еще и еще!