Николай Брыжак – Изолятор (страница 13)
— Объект «Химера-02», — сухо сказал Пётр. — Стендовые испытания новой системы охлаждения.
— Что пошло не так?
— Всё, — Пётр повернулся к нему. — Автоматика отказала на третьей минуте. Стержни подавления не опустились. Эфир вошел в резонанс. Мы получили пробой реальности.
Он ткнул пальцем в сторону столба света. — Видишь зону вокруг? Пятьдесят метров. Любая электроника там взрывается мгновенно. Любой человек с магическим даром умирает от болевого шока. Любой обычный человек сходит с ума, потому что его мозг не может обработать то, что видит.
— А я? — тихо спросил Жека. У него пересохло во рту.
— А ты — Пустой. Ты — черная дыра для магии. Тебя это не тронет.
Пётр схватил со стола планшет (бумажный, ламинированный пластик с картой схемы).
— Слушай задачу. Ты должен пройти туда. В эпицентр. Прямо к саркофагу.
— Вы сдурели? — Жека попятился. — Там джипы летают!
— Там есть ручной привод стержней подавления. Рычаг в основании. Нужно опустить его до упора. Механика. Никакой электроники. Просто гидравлика.
Пётр шагнул к нему вплотную. Его лицо было серым.
— Евгений, если ты этого не сделаешь, через десять минут реакция станет цепной. Этот столб расширится. Сначала он накроет полигон. Потом ближайшие поселки. Потом дойдет до Питера. Это будет не Чернобыль. Это будет хуже. Там просто не останется физики.
Жека посмотрел в бойницу. На светящийся столб. На солдата, который всё еще смеялся в луже, хотя его руки уже обуглились до костей. Это была не «золотая клетка». Это была мясорубка. И его только что назначили главным фаршем.
— Мне нужен костюм, — хрипло сказал Жека. — Свинец. И монтировка. Пётр выдохнул. Кажется, он впервые за час начал дышать.
— Костюм готов. И монтировка тоже.
Он кивнул на выход.
— Иди, Изолятор. Отрабатывай свой аванс.
Жека последний раз посмотрел на свои руки. Кольцо на пальце молчало. В этой зоне хаоса даже оно сдохло, превратившись в бесполезный кусок титана. Впервые за две недели он был свободен от контроля. Но эта свобода пахла смертью.
Он шагнул за бетонный бруствер. Мир мгновенно лишился звуков, привычных человеческому уху. Рев сирен и крики военных остались позади, отрезанные стеной фиолетового тумана. Здесь, в эпицентре, царила другая акустика. Воздух гудел. Это был низкий, вибрирующий звук, похожий на работу гигантского трансформатора, который вот-вот взорвется. Он проникал сквозь кости, заставляя зубы ныть.
Жека сделал шаг. Потом еще один. Его тошнило. Туман перед ним расступался. Его «нулевая аура» работала как ледокол во льдах Арктики. Фиолетовые вихри, способные расплавить танковую броню, шарахались от него, обтекая его тело на расстоянии вытянутой руки. Он шел в пузыре нормальности посреди ада.
Под ногами хрустел гравий, который то поднимался в воздух, то падал обратно, подчиняясь сломанной гравитации. Впереди, в центре котлована, возвышалась платформа. Она напоминала алтарь, собранный безумным механиком. Толстые кабели, похожие на черных змей, ползли к центру, где стоял Саркофаг. Это была массивная свинцовая капсула. Её крышка была сдвинута в сторону, и изнутри бил тот самый столб света, уходящий в небо.
— Жека, — голос Петра в голове прозвучал с помехами, но отчетливо. Костная проводимость кольца работала даже здесь. — У тебя две минуты. Датчики показывают критический перегрев ядра. Если оно сдетонирует, от нас останутся только тени на бетоне.
— Я иду, — прохрипел Жека. Язык прилип к нёбу.
Он поднялся на металлическую платформу. Подошвы ботинок лязгнули о решетчатый настил. Свет был невыносимо ярким. Жека сощурился, прикрывая глаза рукой. Ему нужно было найти рычаг. Механический привод аварийного сброса стержней. Вот он. Красный, с облупившейся краской, торчащий из гидравлического цилиндра сбоку от капсулы.
Жека схватился за холодный металл рычага. Всё. Просто опустить его вниз. Крышка захлопнется, свинцовые стержни войдут в пазы, реакция остановится. Он напряг мышцы, готовясь сделать движение.
И в этот момент он посмотрел внутрь саркофага. Любопытство? Инстинкт? Или судьба?
То, что он увидел, заставило его замереть. Рука на рычаге ослабла.
Внутри капсулы, в сияющей, кипящей эфирной жидкости, плавал не кристалл. И не артефакт. Там было тело. Оно было маленьким, скукоженным, похожим на эмбрион, но с вытянутыми, неправильными пропорциями. Кожа — серая, полупрозрачная, сквозь которую просвечивали кости. Но самое страшное было не это. Самое страшное — это провода.
Десятки тонких игл-электродов были воткнуты прямо в позвоночник существа. Толстый кабель входил в основание черепа, грубо приваренный к кости металлическим портом. Трубки с питательной смесью и трубками отвода энергии опутывали его, как кокон паука.
Существо дернулось. Оно почувствовало присутствие «Пустого». Оно медленно, с жутким хрустом, повернуло голову. На Жеку посмотрели глаза. Огромные, черные, без белков. Глаза, в которых плескалась вечность боли.
Это был не монстр. Жека узнал эти черты. Тонкие, хрупкие кости. Едва заметные бугорки на лопатках, где когда-то были крылья. Остатки перламутровой чешуи на висках. Это был Фейри. Лесной дух. Тот самый, чью косточку он нашел в фильтре. Только этот был еще жив. Его перемалывали заживо. Выжимали из него магию, как сок из апельсина, чтобы питать лифты и кофеварки в башне Корда.
— Помоги… — прошелестело в голове Жеки. Это был не голос из кольца. Это была телепатия. Слабая, умирающая мысль, которая пробилась сквозь ментальные блоки.
Существо потянулось к нему искалеченной рукой. Пальцы царапнули по стеклу изнутри. — Больно… Отпусти…
Жека отшатнулся. Его затрясло.
— Твою мать… — выдохнул он. — Твою мать, твою мать!
— Евгений! — рявкнул Пётр в ухе. — Почему заминка⁈ Давление растет! Опускай рычаг!
Жека смотрел в черные глаза существа. Если он опустит рычаг, свинцовые стержни войдут в капсулу. Они не просто заглушат реакцию. Они пронзят тело. Это будет казнь.
— Там живой… — пробормотал Жека. — Там внутри кто-то живой! Вы что творите⁈
— Там нет никого живого! — голос Петра стал стальным. — Это био-компонент! Расходник! Евгений, очнись! Если ты его выпустишь, он взорвется! Ты убьешь себя, меня и половину области! Опускай рычаг!
Существо в капсуле открыло рот в беззвучном крике. Столб света стал ярче. Платформа под ногами затряслась. Металл начал стонать. Жека понял, что Пётр прав. Существо было нестабильно. Оно уже не было жителем леса. Оно было ядерной бомбой с глазами ребенка.
Спасти его нельзя. Можно только убить всех вокруг вместе с ним.
Жека зажмурился. По щекам потекли слезы, смешиваясь с дождем и потом.
— Прости, — прошептал он. — Прости меня, маленький.
Он навалился на рычаг всем весом. Механизм подался с тяжелым, ржавым скрежетом. Гидравлика зашипела. Массивная свинцовая крышка дрогнула и пошла вниз.
Существо увидело это. В его глазах мольба сменилась ужасом. Оно забилось в путах, пытаясь сжаться, спрятаться.
— Нет… НЕТ! — крик в голове стал оглушительным.
БАМ.
Крышка захлопнулась. Звук удара был тяжелым, окончательным. Как крышка гроба. Следом раздался чавкающий звук — стержни подавления вошли в пазы, пронзая содержимое капсулы. Ментальный крик оборвался мгновенно.
Столб фиолетового света мигнул и исчез. Гул прекратился. На полигон рухнула тишина, нарушаемая только шумом дождя и тяжелым, всхлипывающим дыханием Жеки.
Он стоял, вцепившись в рычаг, и смотрел на закрытый саркофаг. На металле крышки, там, где только что было лицо существа, горела трафаретная надпись: «PROJECT CHIMERA. UNIT-02. PROPERTY OF CORD IND.»
Кольцо на пальце Жеки коротко вибрировало, сменив цвет на успокаивающий зеленый. «Угроза устранена. Показатели в норме. Спасибо за работу, Евгений».
Жека медленно сполз по рычагу на колени. Он посмотрел на свои руки. Они были чистыми. Ни крови, ни масла. Но он знал, что никогда в жизни больше не сможет их отмыть.
Он не просто закрыл вентиль. Он стал палачом.
Из тумана к нему уже бежали люди в костюмах химзащиты, размахивая приборами. А Жека сидел под дождем и выл. Тихо, сквозь стиснутые зубы, раскачиваясь из стороны в сторону.
Глава 8
Фантомные боли
Рюмочная «У Михалыча» находилась в подвале хрущевки, в трех кварталах от гаражного кооператива. Это было место, где время застыло в девяностых. Здесь пахло кислой капустой, дешевой хлоркой и перегаром, который въелся в стены так глубоко, что его не вывела бы даже магия Корда.
Жека сидел в самом темном углу, за шатким столиком, накрытым липкой клеенкой в цветочек. Он не переоделся. Он всё еще был в фирменном темно-синем комбинезоне
Местные завсегдатаи — опухшие мужики с лицами цвета земли — косились на него с подозрением. Для них он был либо ментом, либо залетным мажором, который ищет приключений.
Перед Жекой стоял граненый стакан. Полный. Прозрачная жидкость маслянисто поблескивала в свете тусклой лампочки. Водка. Самая дешевая, «паленая», от которой на утро раскалывается череп. Именно это ему и было нужно. Ему нужно было, чтобы череп раскололся. Чтобы физическая боль заглушила ту картину, которая стояла перед глазами.