Николай Бойков – Залив белого призрака (страница 43)

Смотрящий прислушался и крикнул, не поднимаясь со стула: «Матрёна-едрёна! Сколько там помидора? — Целая фура. — Губа не дура. А кто разрешил? — Я сама — старожил. Зачем пропадать, когда можно продать? Товар грошовый, торгую дешёво. Хочешь — купи, а не хочешь — копи. — Ладно, торгуй. И я помогу. Фруктовая пища — краса ярмарища! Торгуй, нахалка, на то и свалка!»

К Смотрящему подкатывает чёрный джип, из него выходит молодой человек в чёрном костюме нараспашку, с галстуком длинным и живым, как привязанный к шее уж.

— А, господин мэр! — со стула не поднялся, продолжая говорить сидя, — ты, что же это делаешь, авторитетный ты наш?

— А что?

— На город посмотри, а?

Бухта светилась солнцем, изгибалась сиреневым морем за горизонт. Мэр расслабился:

— Красиво…

— Красиво? Разве можно так долго природу испытывать? Сколько ты ещё будешь строить? Берег не выдерживает, грунт ползёт, бухта суживается, как глаз от слезы. Меры не знаешь? Деньги в бетон вгоняешь, а над городом саркофаг строишь? Цветы где? Три парка было — в асфальт закатал. Чему учили? Вокруг города места много — там строить надо.

— Там строить — дорого, дорог нет, коммуникаций нет. Проще — старый город сносить и на его месте строить. Выгодно.

— А мне старые улочки дороги, названия прежние радуют…

— Поменяем улочки на проспекты, а названия — на проекты! Новому городу мусор мешает. Целлофан по небу пакетом летает.

— Так вы уберите! Это же ваш мусор, хозяева?

— Убирать нельзя. Мусор — афиша цивилизации и флаг партии «зелёных».

— Ты меня не сбивай. Канализации нет, и всё в бухту скачивается? Провода над городом гудят и трясутся, холодильники текут, кондиционеры стонут. Почему? Городские котельные грязным мазутом топите? Триста лет город стоял — зачем рушить? В другом месте свой город построй! Понимаешь? Я здесь пацаном рос, один раз даже в телескоп смотрел, в пятом классе, звёзды видел… Беседку над обрывом, зачем сломали — я в ней целовался.

— Ия.

— И ты?

— А теперь я беседку и берег с обрывом продал. Выгодно! Ты купил? Нет, денег пожалел. Дом с башнями не купил — а я его развалил и отель построил. Теперь старую набережную продаю и дома на ней — всё под снос, «бизнес-спорт» строить будем.

— У меня люди на свалке улицы протоптали — земли не даёте. Им что — на Луну лететь?

— Да хоть на Луну. Население в городе ни к чему. Нужны вкладчики и их взносы: на новую канализацию, на энергосети, на капитальный ремонт в перспективе. Такова мировая практика.

— А я на свалке журнальчик нашёл…

— Читать надо не то, что выбрасывают, а то, что рекомендуют. Будем строить столицу мира!

— Нью-Васюки опять, Остапчик?

— Отель строим, как в Майями… Я там учился.

— В отеле? Майями? Индейцы майя дальновиднее были. Один старичок-академик по телевизору объяснял: планета начинает новый геологический период.

— Какой период?

— Не запомнил, как он у них называется, но понял, что от бетонов, фотонов и взрывов плутониевых Земля не выдерживает нагрузки и грозит проломиться, как лёд под крестовыми рыцарями на Чудском озере. Знаешь? Технологии дымоизвержения климат на планете меняют, атмосферу ослабили, того и гляди порвётся оболочка, как не стираная сорочка. Слышал?

— Не пугай. Все просчитано.

— Эх, ты, грамотный. В Бутырку бы тебя года на три, да разве такое желают? Хотя, в тюрьме, тоже бывает полезно. Я здесь, сидя на этом стуле, прочёл, что красивое от природы место на земле надо сохранять красивым. Грек известный сказал. А вблизи моря улицы строить так, чтобы в жару продувались ветром. А города заселяли людьми весело, чтобы вечер звенел голосами и музыкой. Энергетика человеческой улыбки для Земли важнее десяти чубайсо-электростанций. Чтобы окна светились, а не чернели стенами, как у вас в новом городе. Почему дома пустые стоят, знаешь?

— Знаю, конечно, цены высокие. Расчёт на богатую клиентуру. Мы же не можем в ущерб себе продавать.

— Ты для всех нас в ущерб живёшь сейчас. Не задумывался? Польза от тебя есть?

— Мы больше всех строим. Статистику посмотри!

— Воруете больше всех.

— На продажу строим. Кто купит и будет жить — тот и доделает. Дорого продаём? Так это, чтобы богатые люди купили. От богатых и грязи меньше, а доход от них больше.

— А сколько их в мире богатых? А если не купят? Что тогда?

— Город снесём — космодром построим.

— Космодром? Инопланетянин ты наш! Жадность фраера сгубила.

— А вы по фене не выражайтесь.

— Дурак ты, как я посмотрю. Правильно говорят: диплом — за деньги, а ум — от бога.

— Я депутат и… и…

— Не икай, заикой станешь. У меня суд короткий. В город пешком пойдёшь, тебе полезно иногда землю видеть, чтобы не спотыкаться. Понял? Не потому город пустой, что людей нет, а потому, что в таком городе и рожать не хочется, природа у женщины пустотой кричит. Оттого и демография в цивилизации чахнет. Свалка — болезнь заразная. Хоть одно дерево видишь? Нет. Хоть одного ребёнка видишь? Нет. Вот и вред от тебя идет… Эй! — Он присвистнул и показал шофёру в черном джипе, — уезжай! — Машина послушно двинулась.

— Эх, ты, мусор… — вздохнул Смотрящий и отвернулся. Пластмассовое кресло пошатнулось, но устояло. — Ошибся я в тебе. Прости, господи. А таким мальчик умным казался. Олимпиады выигрывал, по-английски говорил, а вырос — перекати-поле. Из всех слов запомнил ты только одно слово «купи». Продажный… — Он встал, опираясь на мощную трость, сделал несколько шагов, сильно хромая, прошептал: «Я — владелец этого города. Я купил его по частям, по домику, по квартирке, по квадратному метру. Купил, чтобы у города был хозяин».

Финк нашёл блок-голову, распиленную на кусочки. Заплакал. Записал для отчета:

Люди разные, будто с разных планет. Почему?

Мою голову распилили и бросили в мусор. Кто?

На Земле нужны паспорт, деньги, беженцы, мэры и дома на продажу. Зачем?

Кто такие бомжи?

Вау? Ау! Где я?

Не понимаю.

Мелькают кадры земной суеты космического робота. Финк читает объявления о потерях и находках:

…продается старый телевизор на запчасти…

…продается цветной металл, возможно, инопланетного происхождения…

Финк стоит в очереди:

…фото на паспорт. Срочно!

…самые дешёвые паспорта! Действительны на все лица и в любой загранице!

Стоит перед зеркалом, продавщица подает ему шляпу, тесновата, снимает шляпу вместе с головой…

…убегает от полицейского…

…убегает от собак…

…выбирает головные уборы: шляпы, кепки, тюбетейки, сомбреро, бескозырка… Выбрал и надевает шапку-ушанку, а сверху — каску монтажника… бьёт себя по голове кулаком и улыбается…

…сидит в каком-то углу, обхватил голову руками, на полу рассыпаны таблетки «от головной боли»…

…стоит на мосту, смотрит вниз, примеряясь прыгнуть, но вспомнил Петруху на катере — Петруха хохочет и кричит: напейся!..

…сидит перед стойкой бара, рядом садится девочка и улыбается: первый раз? А деньги у тебя есть?..

…прыгает с балкона под крик мужика: убью-у-ах!

Бывшие игроки в карты надевают костюмы. Наколка с парусом ныряет в белую рубашку и застегивается на все пуговицы. Подбородки приподнимаются галстуками, а лица нивелируются под стандарт «администрация». Голоса стали парадно-отточенными:

— Жизнь чиновника, как роль на сцене, не терпит фальши в деталях.

— Не выделяйся из коллектива.