Николай Бойков – Залив белого призрака (страница 18)

— Умеешь сказать. — Я был согласен и подал ему руку. — Куда и зачем?

— Сам не знаю ещё. Ты в прошлой жизни, когда в океан уходил, спрашивал кого-то «зачем?». Так и сейчас: летим, брат? Я рад, что нас двое. И наколки твои мне нравятся. Кому-то покажутся глупыми, а мне — верными.

Шёл второй месяц полёта, а задание ещё не было озвучено до конца, обозначено лишь направление. Моряка это устраивало: «На море главное — курс держать!» — смеялся он. Космонавта это тревожило. Он знал: космический зонд регистрации жизни дал странную локацию о живой планете, на которой всё так похоже на нашу, что на ней и двойники наши есть — представляете? Такой же моряк? Такой же двойник командира? Только встречаться нельзя нам, как атомной бомбе нельзя прирастать до критической массы — взорвёмся.

— Понимаешь, моряк, пока мы летим, База получает сигналы, которые уточняют наши с тобой задачи…

— Это я понимаю. На море любой выход за горизонт — удивление и открытие!

— За одним горизонтом увидеть другой?

— Не надо иронии, командир. Ты думаешь: дальнее плавание — это «с ума сойти от безделья», да? Нет, дальнее плавание — это как женщину встретить! Увидел — и мчишься за ней. Кураж и восторг. Испытание счастьем!

— Ты, моряк, фантазёр и мечтатель. Это я тебе мягко, по-дружески говорю. Другой тебе скажет — бабник…

— Нет, командир. Ты не прав. Женщина — она всякий раз рыбка. Я её всегда чувствую: ветром ко мне прикоснётся — у меня от волнения волосы на руках дыбом встанут, как от первой жены.

— А сколько их было?

— Одна. Мне — хватило. Намучился я этой сладостью. Знаешь, как это?

— Как?

— Кончаются в рейсе продукты, остаётся только варенье, любимое твоё…

— Сливовое?

— Пусть — сливовое. Завтрак, обед и ужин. Наешься — аж скулы заклинит. — Посмотрели в глаза друг другу и рассмеялись:

— Понимаю…

— Близко она, чувствую.

— Откуда? Космос вокруг. Пусто, как в шляпе без головы.

— Здесь она, командир. Догоняет. Я от неё в океан убегал, а она за мной.

— По волнам?

— По воздуху. Шёпотом! Телепатия!

— Телепатия?

— Точно. Только подумаю, а она — шепчет на ухо, дыханием тёплым.

— Что шепчет?

— Как обычно, про шляпку, помаду и платье со звёздами. Я — в космос сбежал. Догонит? Как думаешь?

— Моя требует туфли с Венеры! Я говорю: какие туфли? Венера-богиня босиком бегала! — Он изображает голосом каприз жены: — туфельки для богини, босяк! Немедленно!

Я киваю, улыбаемся оба. Только женщины могут так упростить мир, что историю выразит причёска жены Тутанхомона, великие войны — очередь за босоножками, счастье — крестик на голенькой шейке. Женщина — это носик для поцелуя…

— Ты в носик целовал, командир?.. — спросил и задумался. Где эти жёны? Слышат ли, что и в космосе помнят о них? — Слушай, а вдруг не вернёмся? Ты инопланетянок видел? Какие они?

— Тебе, моряк, снилось, что падаешь в пропасть, а пропасть тебя на руки подхватывает?

— В каком смысле?

— Волна! Тайфун. Вал над мачтами. Как цунами. Шторм и штиль в одной фигуре. Тепло и холодно. Как повезёт. Женщина, если её просканировать на экран — всю физику волн и полей мира увидишь, как северное сияние! Голограммы симпатий и нервных энергий, потоки локаций, пучки телепатии, грации, гравитации, танец полных фигур и изящных волнений… Солнечный ветер по полю ромашек!

— Ты это про женщин? Вот это мне радостно! А мы?

— Голова на двух ногах и бантик в центре. Запомни! Мы — в космосе! Космонавт — потенциальный переносчик вирусов. У нас с тобой — миссия. В космосе нам и чихнуть нельзя!

— Космос забрызгаем? Звёзды испугаются? С траекторий посыплются? Равновесие звёздных тел сместит ось мира? Небесная механика даст скрип, как колесо на плохой дороге. Кашлять опасно? А что можно? Ты думаешь, что звёзды живут по формулам и расчётам? Нет! Нет в них расчёта! Вращение звёзд, командир, как вращение мужчин вокруг женщин. Вся механика неба — притяжение и отталкивание — это, как люди на улицах: видят друг друга, улыбаются или отворачиваются.

— Мечтатель! Все траектории — чистая математика.

— Это потому, что математики ищут законы кривых. А я бы другой закон вывел.

— Какой, интересно?

— Что мир от дождя, от улыбки, от женщины…

— Стоп! Стоп, стоп… Женщин к небу не притягивай. У них своя функция.

— Ты, командир, заучился, я думаю. Женщина — это не функция. Женщина — это фокус. Не тот фокус, который в цирке, а фокус зрения. Видишь её — и небо тебе как живое: летит, цвет меняет и форму, ляжет туманом, заплачет дождем по изогнутым соснам, будто след утомленного одиночества. Веришь? Представь, может, каждый из нас — микрокопия космоса? Генная клеточка? ДНК механики звёзд? Наклонись ко мне! Дай, скажу шепотом важное. Во мне спрятан код всей Вселенной. Вот здесь, где наколка с душой моей. У тебя это есть? Не чувствуешь? Почему меня взяли с тобой в космолёт, командир?

— Потому, что ты живчик до мозга костей, и тебя не исправишь. Сдаюсь! — командир, улыбаясь, поднял руки.

— Прощаю. Я добрый сегодня. Механика вращения небесных тел крутится вокруг чувств. Я чувствую. Поверь, космонавт, на море эту карусель тысячи лет крутили. А иначе как жизнь продолжается? Мы — зачем? Зачем мы про жён вспоминаем? Мы, может, никогда не вернёмся к ним… — Он умолк, посмотрел в иллюминатор, было темно и многозвёздно, и где там Земля, не поймешь сразу.

— Ты, никак, загрустил, моряк? Трагедии делать не надо. Жена купит робота в магазине, роботы заменят меня (тебя, нас) в той части, в какой твою роль она видит главной…

— Как это?

— Как в жизни. Мусор выносят, со стола убирают, продукты в дом… тепло в постель…

— Ты чего говоришь?

— Незаменимых нет.

— Почему же тогда эти роботы в космосе нас не заменят? Тупые? Летать не хотят?

— Могут, но мы — надежнее. Тебе в темноте неуютно? А робот темноты не боится. Но по комнате ходит вдоль стенки, чтобы не заблудиться. А нам надо, как древним мореходам, переплыть океан, выйти на берег, улыбнуться человеку с копьём…

— И подмигнуть жене вождя племени? — я включаясь в игру, потому что мы с ним одни в пустоте чёрных дыр и в сиянье галактик, надо поддерживать трёп и общение, говорят, это стабилизирует психику и снимает нервное напряжение. Все, как дома: дети играют с котёнком, собака гоняется за кошкой, мужчина смотрит на женщину, а моряк развлекает космонавта:

— В царстве львов, командир, главенствует царица…

— Читал. А скажи, лев морской, правда, что моряки умирают по многу раз?

— А живут многократно, как я: пиратом, китобоем, погонщиком верблюдов, звездочётом, канатоходцем…

— А жил где? Где дом был?

— Моряк как улитка устроен. Где я — там и дом. В космосе так же? Живут?

— В космосе не живут, а решают задачу: решил — передай на базу!

— Понятно: программу готовят под алгоритм примитивного действия. Под контролем. По схеме. Не наследи. Не брызни. Если не знаешь ответа, читай инструкцию. Не нашёл инструкции — жди вопрос-уточнение или команду на самоуничтожение. Через тысячу лет за тобой прилетят, чтобы проверить логистику темы.

— За нами не прилетят. Топлива не хватит на обратный путь.

— Вот ты и прокололся! Летим в один конец? Это уже интрига. Это я люблю. Нормально. Глотнём пивка, командир?

— В космосе пива не пьют.

— Я знаю. Это я так, к слову. Я буду жить, как на море, понимаешь? Главное — людей сохранить, чтоб головы не разбухали от вопросов и не сужались от пустоты мыслей. Если для этого надо выпить, выпей!

— Каких людей? Нас двое всего — ты да я! Двое!

— Не факт. Всегда кто-то может прицепиться. Может?

— Кто?

— Параллельный двойник.