Николай Борисов – Михаил Тверской (страница 36)
Дело «зажигальника» было смертельно опасным. Пойманного на месте преступления связывали и самого бросали в огонь. Судебник Ивана III наказанием за поджог устанавливал смертную казнь.
Ключом к открытию многих сокровенных смыслов летописного рассказа служит церковный календарь —
Никоновская летопись под 6803 (1295) годом уточняет: «Того же лета потере град Тверь весь» (17, 171). Год указан неверно. Но тотальный характер бедствия едва ли выдуман составителем Никоновской летописи.
Рогожский летописец по обыкновению отличается предельной краткостью сообщения: «В лето 6804 потере Тферь» (20, 35).
Обратимся к наиболее детальному сообщению Симеоновской летописи. Неизменный распорядок месяцеслова позволяет произвести простой подсчёт. В 1296 году Пасха пришлась на 25 марта, то есть совпадала с праздником Благовещения. Это редкое совпадение всегда воспринималось как знамение, предвозвестие каких-то бед или потрясений. Но в данном случае летописец обращает внимание на другое совпадение. Пожар случился в субботу шестой недели по Пасхе, то есть 5 мая 1296 года. На следующий день церковь вспоминала 318 святых отцов Первого Вселенского собора в Никее, осудивших ересь Ария и установивших основные догматы христианства. Учитывая то, что воскресные богослужения начинались вечером в субботу, можно понять намёк летописца. Главной церковной темой трагического для Твери дня 5 мая была тема борьбы с ересью. Огонь — традиционное наказание для тех, кто уклонился в ересь...
Римская пословица «Хочешь мира, готовься к войне» служит полезным советом для правителей любой эпохи. Следовал этой древней мудрости и князь Михаил Тверской. Следующее по хронологии тверское известие, застрявшее в дырявых сетях летописей, сообщает об укреплении западных и юго-западных границ княжества.
Под 6805 (1297) годом Рогожский летописец сообщает: «Тое же осени сърублен бысть городок на Волзе къ Зубцеву» (20, 35). Тверской летописный сборник уточняет это сообщение: «Срублен бысть город на Волзе, ко Зубцеву, на Старице» (19, 407). Никоновская летопись по-своему передаёт эту сбивчивую фразу. «Того же лета срублен бысть во Тверском княжении на Волзе градок Зубцев» (17, 171). Симеоновская летопись вообще пропускает это известие.
В литературе давно установилось мнение, что городок, поставленный Михаилом Тверским в 1297 году, — будущая Старица (113, 122). При этом важно отметить, что летописец не случайно в этой связи вспоминает и Зубцов. Старица призвана была играть роль своего рода «второй линии» тверской обороны на западном направлении, тогда как первой линией был расположенный в 50 километрах выше по Волге Зубцов. Старица прикрывала не только движение по Волге, но и расположенный южнее стратегически важный район волока из Ламы в Шошу — кратчайший путь из Москвы в Тверь.
Примечательно, что в 1399 году в Старице был построен каменный храм, посвящённый Михаилу Архангелу — небесному покровителю князя Михаила Александровича Тверского (22, 143). Обычно каменные храмы строились на месте деревянных и повторяли их посвящение. Можно полагать, что первый деревянный храм в Старице, выстроенный Михаилом Ярославичем Тверским, также был посвящён предводителю небесного воинства.
Исторически связанный со Старицей город Зубцов заслуживает особого рассказа. Впервые упомянутый в летописи в 1216 году, Зубцов, как полагают, был основан ещё Юрием Долгоруким в ряду других городов — опорных пунктов суздальцев на Верхней Волге (27, 111; 90, 150). Зубцов стерёг Тверское княжество с запада. Сюда, к устью Вазузы, в виде клиньев подходили не только тверские, но и новгородские, смоленские и даже литовские владения. «Литовским было и нижнее течение Вазузы. Но при выходе из Вазузы в Волгу, против устья Вазузы, на левом берегу Волги стояла тверская крепость Зубцов. Источники указывают и на другие тверские центры в данном районе» (85, 147).
Во времена Батыева нашествия Зубцов входил в состав Переяславского княжества (31, 110). Суздальские князья бились с литовцами возле Зубцова в 1247 году (11, 230). Но свой интерес в этом регионе имели и новгородцы. Зубцов «явялся клином, отделившим новгородские владения в Верхнем Поволжье от Волока Дамского» (85, 97).
Относительно высокая плотность населения в районе Зубцова привлекала сюда с целью грабежа отряды литовцев. Под 1285 годом Лаврентьевская летопись сообщает: «Того же лета воевали литва тферьского владыки волость Олешню, и совокупившеся тферичи, москвичи, волочане, новоторжьцы, зубчане, рожевичи (жители Ржевы. —
Волость Олешня современными исследователями убедительно локализуется «где-то между реками Шешмой и Вазузой, очевидно, ближе к последней, то есть к юго-западу от Погорелого городища» (85, 149). Отсюда не более 10—15 километров до Зубцова.
К северо-западу от Зубцова начинался край тёмных лесов и бездонных болот. В его названии — Оковский лес — дышит седая древность. «Оковский лес, покрывавший истоки Волги и соединявшийся с лесами на болотистом озёрном водоразделе Западной Двины и озера Ильменя, обособлял Смоленскую землю от Новгородской» (90, 144).
На большое стратегическое значение района близ устья Вазузы указывает и существование здесь, в двух десятках километрах выше Зубцова по течению Волги, города Ржева (в древнерусском произношении — Ржевы). Первое упоминание о Ржеве в источниках относится к 1216 году (27, 111). Этот город был центром одного из уделов Смоленского княжества. Однако на Ржев претендовали и новгородцы. Город «стоял на высоком мысу левого берега Волги при впадении в неё реки Халынки» (85, 147). В XIV столетии Ржев служил предметом постоянных споров между Литвой, Тверью и Москвой.
(Необычное название города — Ржева — имеет несколько объяснений. Самое простое происходит от слова «рожь». Более сложное объяснение уходит в глубину веков.
Повышенная военная напряжённость вокруг Зубцова — центра всех южных земель Тверского княжества — и заставила Михаила Ярославича в 1297 году построить («срубить») в качестве «второго эшелона» тверской обороны новую деревянную крепость — будущую Старицу. Вероятно, не последнее значение имел и финансовый фактор. Новая крепость позволяла эффективно контролировать оживлённое торговое движение по Волге и Вазузе. Именно здесь, по Вазузе и её притокам, шёл древний торговый путь из Верхнего Поволжья и Новгорода к верховьям Днепра.
Оброненное создателем Рогожского летописца хронологическое уточнение — «тое же осени» — указывает на то, что Старица была срублена за один летний сезон. Экономический и человеческий потенциал Тверского княжества был весьма велик. И это при том, что много людей было занято на отстройке испепелённой пожаром 5 мая 1296 года Твери. Вероятно, отстраивалась заново и деревянная крепость в самой Твери. Опасность внезапного нападения с запада на беззащитный город заставляла как можно скорее возвести на этом направлении новую надёжную крепость. Для всех, кто умел хорошо владеть универсальным инструментом — топором, наступило время горячей «топорной работы»...
Постройка новой крепости оказалась весьма своевременным предприятием. Уже на другой год в этих местах прошёл с большим войском известный своей дерзостью и сварливостью ярославский князь Фёдор Чёрный. Он шёл на Смоленск, чтобы свести счёты со своим племянником князем Александром Глебовичем Смоленским.
Заметим, что расстояние между Ярославлем и Смоленском по прямой составляет около 560 километров. В реальности же Фёдору пришлось пройти со своим войском не менее 700-800 километров по петлистым просёлкам и излучинам рек. Поистине это был столь же энергичный, сколь и бесплодный воитель.
В тяжёлой битве смольняне отстояли свой город. Разграбив всё в округе, Фёдор ушёл обратно в Ярославль. Летопись не сообщает маршрута этого похода. Однако можно быть уверенным, что Фёдор шёл кратчайшим путём — по Волге и Вазузе, к верховьям Днепра. Вероятно, Михаил Тверской дал разрешение на проход через свои владения этого войска. Однако высокие стены и башни крепости в Зубцове и крепости «на Старице» лучше всяких договоров обеспечили мирный исход для Твери этого опасного «транзита».
Прошёл год — и Бог послал тверичам новое испытание огнём...
Год 6806-й (1298) был полон для Твери разного рода «домашними» бедами и угрозами. Несчастья начались уже весной, в первую неделю после Пасхи, которая в том году приходилась на 6 апреля.