Николай Болошнев – Поезд на Правдинск идет без остановок (страница 44)
Петр посмотрел на часы: час пятнадцать.
– Это что же, я так крепко спал? – удивился он. – Мне пора бежать, спасибо, что разбудила!
– Не за что, – усмехнулась девушка. – Только выключи, пожалуйста, эту хрень. И не забудь заплатить! Чаевые оставишь?
– Да, конечно…
Петр торопливо выключил будильник и расплатился через приложение.
– Все, спасибо, хорошего дня.
Девушка развернулась и направилась к компании краснолицых мужчин средних лет, которые сидели за столиком неподалеку.
«Вот и народ подтянулся, – подумал Петр, надевая пальто. – Интересно, на обед или просто выпить?»
Может быть, оттого, что ветер стих, а может, дело было в хреновухе и щах, но теперь мороз не казался таким беспощадным. Петр бодро прошел по утонувшей в сугробах улице Ломоносова и грязным рядам Апрашки. От быстрой ходьбы он согрелся и даже немного вспотел, щеки раскраснелись и плавили единичные шальные снежинки еще на подлете. Дальше было уже недалеко: Петр пересек канал Грибоедова и Мойку и оказался у «Англетера» на пятнадцать минут раньше срока.
Итальянский ресторан с красивым и загадочным названием «Каденция» выходил окнами прямо на Исаакиевскую площадь. Народу в нем было значительно больше, чем в рюмочной: мужчины в серых и синих костюмах, женщины средних лет в дорогих туалетах – было заметно, что это популярное место для деловых встреч.
Петр с полминуты помялся у витрины, пытаясь разглядеть среди посетителей потенциального заказчика. Как он выглядит, писатель не знал, поэтому просто осматривал зал, выискивая взглядом мужчин, сидевших отдельно. Таких было немного, и Петр быстро «назначил» заказчиком лысоватого полного мужчину, заправившего галстук в рубашку, чтобы не запачкать его аппетитным на вид бифштексом на кости.
Набравшись решимости, он подошел к двери. Швейцар в красивой красной униформе смерил Петра взглядом и, помедлив секунду, открыл и пригласил внутрь.
В ресторане его тут же встретила хостес, которая спросила, ожидают ли его. Петр ответил, что у него встреча с Виленом Георгиевичем и он пришел чуть раньше. Девушка моментально изменилась в лице. Проводив Петра в гардероб, она подождала, пока он оставит пальто, и попросила следовать за ней. Они пересекли зал с тяжелой золоченой мебелью и хрустальными люстрами, прошли мимо полного мужчины и других одиноких посетителей, ни один из которых не оказался его заказчиком. В глубине ресторана за черной бархатной шторой оказалось что-то вроде кабинета, в центре которого стоял круглый стол, накрытый на две персоны. Хостес открыла перед Петром полог и пригласила сесть.
– Вилен Георгиевич пока не подъехал, может быть, я могу предложить вам что-то из напитков?
– М-м-м-м, наверное, кофе, – ответил Петр, застывший в неудобной позе, как манекен.
– Да, конечно, какой вы предпочитаете?
– В общем-то, любой… с молоком.
– Хорошо, моя коллега сейчас принесет вам американо. Что-нибудь еще? У нас прекрасная винная карта.
– Нет-нет, спасибо, кофе будет достаточно.
Хостес скрылась за шторой, и Петр наконец подошел к столу.
«Интересно, с какой стороны он предпочитает сидеть, – подумал он, – будет некрасиво, если я займу его место. Наверное, справа – типа он всегда прав. Хотя фиг разберешь, где право, а где лево, – это с какой стороны зайти… Ладно, тогда, наверное, лучше оставить ему место с хорошим обзором. Хотя какой обзор тут, за шторой…»
Внезапно полог вновь распахнулся: в кабинет вошла официантка, неся на подносе чашку кофе и кувшинчик с горячим молоком. Увидев стоящего Петра, она удивилась, но ничего не сказала, просто поставила кофе на одно из накрытых мест и удалилась.
«Ну что ж, это упрощает выбор», – решил Петр и сел за стол. Рюкзак он сначала хотел прислонить к стене, но потом решил спрятать под стул, предварительно достав блокнот и ручку.
Шли минуты. Петр медленно пил остывающий кофе и ерзал на стуле. Он, конечно, не страдал клаустрофобией, но в кабинете за бархатной шторой чувствовал себя запертым в футляре из-под кольца. Несмотря на горевшую над столом массивную люстру, в кабинете без окон, с темными стенами и мебелью царил полумрак. Напоминавшая торт массивная потолочная лепнина давила на голову.
«М-да, за деньги вкус не купишь, – думал Петр. – Все-таки наши чиновники глубоко советские люди, раз им такое нравится».
Вилен Георгиевич опоздал почти на полчаса. Петр уже начал засыпать, но штора внезапно распахнулась, и под взволнованным взглядом хостес в кабинет, прихрамывая, вошел высокий подтянутый мужчина средних лет. У него были ухоженные темные волосы с сединой на висках и гладко выбритое скуластое лицо, на чуть длинноватом носу сидели очки без оправы. Следом за Виленом Георгиевичем вошел двухметровый охранник с лицом гориллы.
В кабинете стало тесно. Петр неловко приподнялся на стуле, чиновник вялым жестом протянул ему узкую ладонь и, не сжимая, прикоснулся к руке писателя. Заметив, что тот косится на его ноги, Вилен Георгиевич коротко прокомментировал:
– Небольшая травма, потянул на фитнесе.
Охранник с подобострастным поклоном отодвинул ему стул. Чиновник расстегнул пиджак, неспешно сел и довольно бесцеремонно осмотрел Петра, словно интересную, но не слишком дорогую вещицу.
– Бумага? – указал он длинным пальцем на блокнот. – Как старомодно, мне нравится.
Петр откашлялся:
– Люблю писать заметки от руки. Помогает систематизировать мысли.
– Системность – это хорошо, ее часто не хватает творческим людям. Что-то кроме блокнота у вас с собой есть?
– Да, рюкзак.
– Аристарх, возьми у уважаемого Петра его вещи, – приказал Вилен Георгиевич охраннику и тут же обернулся к собеседнику: – Вы не переживайте, после разговора вам все вернут в целости и сохранности. Гаджеты тоже, пожалуйста, отдайте на время.
Петр сунул смартфон в рюкзак и послушно передал Аристарху. Ни слова не говоря, тот сжал его в своей огромной лапище и вышел из кабинета.
– Не подумайте, что Аристарх с вами невежлив, – сказал чиновник, когда бугай скрылся за шторой, – он просто немой.
– Как удобно…
– Вы не поверите насколько. Ну да ладно, давайте к делу. Полагаю, вы меня уже узнали, я про вас тоже навел кое-какие справки…
Лицо Вилена Георгиевича и правда сразу показалось Петру смутно знакомым, но только теперь, когда чиновник намекнул на свою известность, он его узнал. «Это же Арцыбашев, руководитель агентства „Электронная Россия“!» – осенило Петра, и он моментально покраснел от смущения. Ведь он использовал Вилена Георгиевича в качестве прообраза одного из персонажей своего романа о бюрократах. Что, если чиновник читал книгу и узнал себя? Может быть, все это какой-то жесткий розыгрыш, чтобы отомстить за обиду?
Арцыбашев говорил обтекаемо, не подтверждая, но и не опровергая догадок Петра:
– Человек вы талантливый, эрудированный. Что немаловажно, хорошо образованный, истфак МГУ – не шутки, это я вам как историк историку могу сказать. Словом, по всем признакам вы нам идеально подходите. Однако, прежде чем мы начнем обсуждать вещи предметно, хочу удостовериться, что вы понимаете, что этот разговор и последующая работа должны остаться строго между нами. Я не буду просить вас подписать соглашение о неразглашении – мы такой ерундой не занимаемся, но, если вы где-то кому-то что-то разболтаете, это обязательно станет известно. Надеюсь, мы с вами понимаем друг друга?
Петр вновь откашлялся. В горле ужасно першило, и, как назло, закончился кофе.
– Да, конечно, я вас понимаю.
– Вот и славно. Как я уже сказал, приятно иметь дело с умным человеком. Вопрос, по которому я решил к вам обратиться, довольно необычный. Он может даже показаться странным. Поэтому я начну с небольшого предисловия. Вы хорошо знакомы с историей Австрии?
«Да что ж такое, второй экзамен за сутки!» – раздраженно подумал Петр.
– Да, вполне, – ответил он.
– Прекрасно, тогда вы знаете, что девизом Габсбургов аж с пятнадцатого века был акроним Фридриха III – A.E.I.O.U. По наиболее распространенной версии, он означает «Австрии суждено править миром». Поначалу у Вены, как у всех, были и взлеты, и падения, но потом дела как-то резко пошли в гору. Понятно, что для этого было много социально-экономических и военных предпосылок, о которых вам наверняка рассказывали в вузе. Однако была и другая ключевая причина, о которой не услышишь с университетской кафедры.
– И какая же? – спросил Петр скорее с усталостью, чем с интересом.
– Рад, что вы спросили, мы как раз приближаемся к сути разговора. Взлету Австрии немало способствовал один загадочный артефакт, найденный в Альпах обычным горняком. Это минерал неизвестного происхождения и необыкновенной прочности. Размера он был небольшого, легко помещался в ладонь, но при этом был гладким и по форме напоминал куриное яйцо. Что особенно интересно, на момент находки на нем уже были выгравированы буквы A.E.I.O.U. Владельца шахты, местного графа, артефакт заинтересовал, он выкупил его за бесценок и преподнес в качестве любопытной диковины императору Фридриху. Тот не придал яйцу большого значения, хотя акроним ему понравился и он взял его в качестве девиза. По-настоящему же оценили достоинства артефакта его потомки, при которых расцвела империя Габсбургов. В царствование Леопольда I яйцо даже выносили на крепостные стены Вены, и оно помогло австрийцам отбиться от турок. Впоследствии его стали брать в военные походы, армия Габсбургов триумфально зашагала по Европе. К началу восемнадцатого века австрийцы отвоевали Венгрию и стали одним из сильнейших государств мира. Они хранили артефакт со свойственной им аккуратностью, и их держава росла и крепла.