Николай Болошнев – Поезд на Правдинск идет без остановок (страница 19)
Макар уже успел порядком подустать от прогулки по брошенному комбинату, когда его внимание привлекла небольшая деревянная дверь. Он подошел и дернул ручку – на удивление, та оказалась не заперта. Внутри одна на одной стояло несколько рядов трухлявых коробок, нижние сильно смялись от наваленного на них веса.
«Ого, похоже, кое-что все-таки забыли при переезде!» – подумал Макар с предвкушением. Он достал из рюкзака фонарик, подсветил себе и открыл одну из коробок: она была доверху забита маленькими разноцветными книжечками. «Паспорта! Выходит, Алексей не врал!» С азартом ребенка, добравшегося до новых игрушек, Макар принялся вытаскивать из коробки поддельные документы. Каких паспортов там только не было: голубые британские, бордовые американские, серые немецкие… Страницы во всех были пустыми – видимо, заполняли их уже в другом месте. В другой коробке оказались деньги: фунты, франки, рейхсмарки, доллары, чехословацкие кроны и польские злотые. Макар взял на память немецкий и британский паспорта и набрал ассорти различных банкнот – наверняка их можно будет выгодно сбыть нумизматам. Так, глядишь, и поездка отобьется с лихвой.
От поднявшейся пыли першило в горле. Аккуратно сложив все найденные артефакты в рюкзак, Макар достал бутылку воды и сделал несколько глотков. В животе немедленно заурчало. Только теперь Макар осознал, насколько сильно проголодался.
С собой у него были сэндвичи и шоколадный батончик – стандартный набор, который он брал на фотовылазки. Поскольку до возвращения Алексея еще оставалось время, Макар решил устроить себе небольшой пикник. Он легко нашел дорогу обратно в транспортный цех и вышел на улицу через ту же калитку, в которую вошел. После полумрака типографии дневной свет заставил Макара сощуриться. За то время, пока он бродил по комбинату, успело разгуляться. Облака рассеялись, и над Правдинском разливалось синевой глубокое осеннее небо, на котором бледным серпом уже обозначился узкий месяц.
Макар вышел за ворота и направился к мосту. Ему в ладонь внезапно ткнулся чей-то мокрый нос. Воображение тут же нарисовало стаю капающих слюной бешеных псов. От страха и неожиданности он отскочил в сторону и врезался лбом в фонарный столб. В этот момент сквозь звон в ушах он услышал, как женский голос закричал:
– Грей, фу!
Пару секунд спустя кто-то осторожно коснулся его плеча, и тот же голос спросил:
– Вы в порядке? Не сильно ушиблись?
Макар все еще не мог прийти в себя, поэтому промычал что-то неопределенное.
– Вы его простите, пожалуйста, – продолжала она. – Грей такой дуралей! Тут люди очень редко бывают, вот он и обрадовался…
Макар наконец повернулся к незнакомке: она оказалась девушкой лет двадцати пяти – двадцати семи. Не очень ровная стрижка каре. «Как будто подравнивала сама, перед зеркалом», – подумал Макар. Одета в джинсы и безразмерное полупальто в красно-черную клетку, похожее на толстую фланелевую рубашку. На ногах – стоптанные кроссовки. Несмотря на свой дачный вид, а может быть и благодаря ему, девушка показалась Макару симпатичной. Он отдельно отметил ее длинные стройные ноги. Рядом с ней без поводка и ошейника крутилась огромная серая дворняга, по виду что-то среднее между овчаркой и лайкой. Макар с детства опасался собак – его как-то сильно укусила за ногу соседская такса, – поэтому смотрел на Грея с недоверием, даже несмотря на то что тот дружелюбно мотал хвостом.
Внезапно улыбка на лице девушки сменилась обеспокоенностью:
– Ого, да вы поранились! Подождите, я сейчас что-нибудь найду.
Она принялась суетливо хлопать по карманам пальто, пока наконец не достала из одного из них хлопчатобумажный платок с цветком в уголке. Макар узнал рисунок – такие были у матери в его детстве в конце восьмидесятых – и с удивлением подумал, что последний раз видел тканевый платок лет двадцать назад.
– Вы не переживайте, он чистый, – сказала девушка, поймав его взгляд. – Просто, как назло, пластырь сегодня не взяла. У вас есть вода?
– Да, конечно.
Макар достал бутылку и протянул незнакомке. Она смочила платок и осторожно провела им по его лбу. Прикосновение неожиданно отозвалось болью.
– У вас там кровь… Оставьте платок, подержите, пока не остановится.
– Спасибо. Извините, я не знаю вашего имени.
– Марья.
– Редкое имя.
Девушка слегка смутилась:
– Родители художниками были, часто иллюстрации к сказкам рисовали, вот и вдохновились. Вообще, мне Маша привычнее, не так шокирует людей. А вас как зовут?
– Макар.
– Тоже нечасто встретишь!
– И то верно! – засмеялся Макар. – Вы живете где-то здесь неподалеку?
– Да не сказать, чтобы уж очень близко, – километров десять отсюда, если вдоль берега Сретенки идти. У меня там дом в лесу. Сегодня просто день такой хороший, решили с Греем подольше погулять. Так вообще я в Правдинск редко захожу.
– И что же, вы совсем одна там живете? Не страшно в такой глуши?
– Нет, без людей даже лучше: никто ночью пьяный не ломится. Да и дом жалко бросать. Родители его долго строили, обставляли, без ухода он весь покосится. У меня еще брат есть, тоже недалеко живет. Правда, мы в последнее время редко видимся…
Маша на мгновение замолчала, словно задумавшись о чем-то, но быстро вынырнула из забытья и спросила Макара:
– А вы сами откуда? Издалека?
– Из Москвы.
– Ого, что же вас привело в наши края? Тут из Твери-то редко человека встретишь, охотника разве что.
– Да я блогер… в смысле фотограф. Снимаю заброшки в основном, поэтому давно хотел в Правдинск попасть. Тут такая фактура богатая – целый покинутый город, да еще и исторический. Круче, чем в Чернобыле.
Макар моментально пожалел о неосторожной фразе. Выражение лица девушки стало серьезнее, ему показалось, что в нем мелькнуло разочарование.
– А вы там были?
– Где?
– В Чернобыле.
– Нет, никак не доеду, но видел фото… Я имел в виду просто, что заброшенные города чем-то похожи. А так у вас здесь, конечно, гораздо лучше, да и безопаснее.
– Безопаснее, да. Вы, впрочем, все же будьте осторожны: тут во многих местах грунт проседает, часто бывают провалы. Вроде как под городом большие подземные полости. Вы сюда надолго приехали?
– Да нет, я буквально одним днем. Меня через пару часов такси от колхоза заберет.
– Ну и правильно, ночью здесь делать нечего.
– Призраки, что ли, бродят? – с улыбкой спросил Макар.
– Ну, призраки не призраки, а место тут неспокойное, – ответила Марья неожиданно серьезно. – Иногда вдруг грохот какой-то раздается, будто вагоны разгружают. А железная дорога здесь заброшена со времен закрытия типографии.
– Какие страсти вы рассказываете, даже жаль стало, что я сегодня уезжаю! Видимо, придется вернуться.
– А хоть бы и возвращайтесь, но только днем. – Марья улыбнулась: – Удачи вам! Мы с Греем еще чуть-чуть погуляем и пойдем домой.
– Спасибо, и вам всего хорошего!
Девушка развернулась и пошла куда-то в сторону реки. Собака послушно потрусила за ней.
– Маша, подождите, а платок? – спохватившись, воскликнул Макар.
– Оставьте себе, вдруг кровь опять пойдет.
Макар несколько секунд посмотрел ей вслед, сунул платок в карман и направился обратно в купеческую часть Правдинска. Возле моста он вновь обратил внимание на мельницу. Там, где раньше было колесо, осталось что-то вроде небольшого чугунного балкона, крепкого на вид.
«Вот где будет отлично перекусить», – подумал Макар.
Двери у мельницы не было. Внутри вкривь и вкось торчали рассохшиеся половицы, местами обнажая темень подвала. Макар на секунду засомневался, не выбрать ли ему другое место для обеда, но любопытство взяло верх, и он осторожно прошел вдоль стены на балкон. Открывшийся вид вознаградил его за риск: перед ним как на ладони выстроились коренастые особнячки, над которыми парил собор с колокольней. Если бы не обвалившийся купол храма, издалека можно было подумать, что город живет обычной жизнью, просто погружен в воскресную дрему, и что вот-вот зазвонит колокол, созывая всех на вечернюю службу.
Макар отснял городскую панораму, сел на краю балкона и открыл упаковку треугольных сэндвичей с ветчиной и сыром. Управившись с ними за пару минут, он почувствовал, что все еще голоден. Рюкзак лежал за спиной, он потянулся за ним, чтобы достать сникерс, – и тут балкон внезапно затрещал, заскрежетал и рухнул. Макар едва успел поджать ноги и схватить улетавшую прочь фотосумку. Огромная конструкция из чугуна падала вниз неожиданно долго, затем последовал мощный удар о землю. Макара встряхнуло, как блин на сковородке, и он потерял сознание.
Пробуждение напоминало выход из наркоза. Макар словно выныривал на поверхность из мутной пелены смешавшихся цветов, звуков и запахов. Очнувшись окончательно, он первым делом ощупал ребра, пошевелил руками и ногами – вроде все на месте. Ужасно болели шея и голова, и что-то теплое стекало по виску. Похоже, он вновь рассек себе лоб. Достал платок, не глядя вытер кровь – больше размазал – и, нащупав рану, приложил к ней. «В принципе, учитывая силу удара, можно сказать повезло», – подумал он с облегчением.
Убедившись, что за исключением ссадин и синяков он цел, Макар встал на ноги и осмотрелся. Он оказался в какой-то странной пещере, почему-то уставленной деревянными ящиками – судя по разбросанной вокруг деревянной трухе, именно они и смягчили падение балкона. На полу также валялись многочисленные противогазы какого-то очень древнего образца, Макар не видел таких даже в советских фильмах. Метрах в пяти под купольным сводом светлел прогал и в нем – кусочек неба. Однако свет шел не только сверху – Макар понял это по дробящейся тени. Присмотревшись, он к своему удивлению обнаружил на стене тусклый работающий фонарь. «Что за чудеса? Откуда здесь электричество? – подумал Макар. – Неужели комбинат все еще снабжается? Или, может, какие-нибудь местные братки подрубились к сети и устроили себе тайный склад? В Правдинск полиция вряд ли доедет».