Николай Болошнев – Аяна. Путешествие к центру земли (страница 3)

«Так себе прогноз, – подумала Аяна. – Я и к старым-то правилам не успела приспособиться, а тут новые».

Привезли обед – сестра со шлепком вывалила из кастрюли на тарелку жидкое картофельное пюре и положила рядом бледную куриную котлету. Аяна выпила компот и поковырялась вилкой в больничной еде – проснувшийся было аппетит быстро улетучился. Она посмотрела в окно – на фоне бледно-серого неба чернели голые ветви какого-то дерева.

«Тоска зеленая», – сказал мужской голос за спиной.

Аяна обернулась – все соседи увлеченно поедали свои порции. Мужчин в палате не было.

«Показалось, наверное», – подумала девочка.

«Еще и кормят дрянью какой-то. Поскорее бы отпустили домой. Мама наверняка приготовит буузы[3] по такому случаю», – вновь сказал голос.

Аяне стало не по себе. Мало того, что с ней говорил кто-то невидимый, так он еще и знал что-то про ее маму.

– Ты кто? – спросила она вслух.

Соседки по палате дружно перестали жевать и с недоумением посмотрели на Аяну.

– Совсем плохо девочке, – с притворным сочувствием сказала одна из мам, женщина лет сорока в цветастом сарафане, и добавила, обращаясь к Аяне: – Доченька, ты бы поспала.

Аяна промолчала, и остальные женщины вскоре потеряли к ней интерес. Лишь толстая бабушка как-то подозрительно поглядывала на ее тарелку с нетронутой котлетой.

«Вслух не надо ко мне обращаться, только людей распугаешь, – с укоризной заметил мужской голос. – Говори про себя, как если бы книжку читала. Мы с тобой виделись вчера у подъезда».

«Так ты что же, тот самый белый конь?» – с восторгом подумала Аяна.

«Да, ты так меня видишь. А вообще я дух твоего дальнего предка, ты призвала меня на помощь, вот я и пришел».

«Это как же я тебя позвала, я ведь про тебя и не знала даже…»

«Вот уж не знаю, это ты должна мне сказать. Я просто услышал зов и откликнулся. Вообще могла бы и спасибо сказать – если бы не я, ты бы замерзла на улице».

«Спасибо тебе огромное! Получается, ты меня спас. А как тебя зовут, дорогой конь… то есть предок? У тебя же есть имя?»

Конь фыркнул ноздрями от смеха.

«Конечно, есть. Только ты его никому не называй, пусть только мы с тобой знаем. Иначе плохие люди могут им воспользоваться, и я не смогу нас защитить. Зовут меня Дамдинцэрэн»[4].

«Дам-дин-цэ-рэн, – повторила по слогам Аяна. – Какое красивое имя».

– Девочка, ты котлету будешь есть? – прервала их диалог бабушка.

Аяна рассеянно посмотрела не нее:

– Что? Нет, не буду. Возьмите, если хотите.

– Вот спасибо, дорогая, а то я тут никак не наемся. Порции крохотные, наверняка повара половину мяса воруют.

Аяна протянула ей свою тарелку. Бабушка ловко схватила котлету двумя пальцами. В эту секунду дверь палаты скрипнула, вошли взволнованные родители. Увидев сцену передачи котлеты, папа нахмурился.

– Это что тут происходит? Вам не стыдно ребенка объедать? – сурово спросил он.

– Так а что еде пропадать, если она не хочет? – моментально парировала бабушка.

– Это она сейчас не хочет, а потом захочет. Верните котлету!

Бабушка быстро запихнула котлету в рот целиком и с довольным видом показала папе кукиш.

– Старая карга… – прошипел он.

– Папа, не ругайся, я правда сама уступила, – вступилась за старушку Аяна.

– Ну и зря! – рассерженно воскликнул папа. – Тебе надо есть, чтобы поправиться! Как иначе ты сил наберешься? Небось конфет натрескалась, как обычно, вот аппетит и потеряла.

При этих словах он кивнул на полупустую пачку «Маски». Аяне стало обидно до слез, ведь она съела только одну конфету, но она решила не сдавать бабушку и, насупившись, промолчала.

– Ладно, Саян, успокойся, – сказала Татьяна, садясь на край кровати дочери. Мама была такой легкой, что кровать даже не скрипнула. – Мы все равно принесли гостинцев, Аянчик не пропадет. Как ты себя чувствуешь, ласточка?

– Хорошо, только проснулась. Долго я спала?

– Почти сутки. Мы очень беспокоились. Извини, если тебя расстроили, мы не хотели. Просто взрослые иногда эмоционально разговаривают, это не значит, что они друг друга не любят или что что-то не так. Пожалуйста, не убегай больше, это может быть опасно. Мы с папой за тебя переживаем.

– Конечно, мама. Я уже и не помню, что вчера было. Может, я, как лунатик, во сне ходила, – соврала Аяна.

Мама как будто немного приободрилась после такого ответа дочери.

– Хорошо, что ты до улицы не добежала – по таким холодам могла вмиг замерзнуть. Мы тебя в подъезде нашли, ты там прямо на картонке грязной уснула.

Аяна оживилась:

– Так вот что случилось, он занес меня в дом!

– Кто занес? Какой-то мужик? – обеспокоенно спросил папа.

– Да нет, не мужик – белый конь, он подхватил меня возле подъезда, когда я выбежала.

– Что?! Какой еще конь?! Чего ты врешь! – кипятился папа.

Мама подняла ладонь, призывая его помолчать. Она внимательно посмотрела на Аяну:

– Ласточка, а этот конь с тобой разговаривал? Называл свое имя?

Девочка потупила взгляд.

– Говорил, но что – не помню. Я быстро отключилась. Его зовут… – Аяна вспомнила наказ Дамдинцэрэна и осеклась. – Имя я не запомнила. Но он добрый, он мне очень помог.

– Опять твои выдумки! – не удержался папа. – Серьезно вообще можешь говорить?! Ничему тебя жизнь не учит. Ты понимаешь хоть, что умереть могла?! А все одно, шутки с родителями шутит, загадки выдумывает. Вся в мать.

Громко хлопнув дверью, отец вышел из палаты. Соседки Аяны многозначительно переглядывались, им явно было интересно наблюдать за разворачивающейся драмой. Мама взволнованно смотрела на дверь, пару секунд она колебалась – догонять папу или нет. Внутренняя борьба разрешилась в пользу дочери, она обернулась к ней и вымученно улыбнулась.

– Не обращай внимания, Аянчик, папа просто переживает, вот и говорит всякие вещи обидные. Все с тобой в порядке, и то, что ты коня видела, это нормально – в твоем возрасте у детей часто бывают воображаемые друзья. У меня тоже был, – тихо добавила мама, чуть помолчав.

– Правда? – оживилась Аяна и приподнялась на подушке. – А у тебя кто был?

– Не помню уже, ласточка, давно это было, – замявшись, ответила мама. – Может, тоже конь, как у тебя.

Татьяна подмигнула дочке и принялась щекотать ей пятки. Аяна звонко рассмеялась.

– Ладно, доченька, я пойду, пока папа один не уехал. Доктор сказал, что у тебя все в порядке, завтра уже выпишут, мы приедем тебя забрать. А пока отдохни, покушай хорошенько, я тебе привезла кое-что, вместо еды больничной.

Мама достала из сумки плотно завернутую в полотенце эмалированную кастрюлю и поставила ее на тумбочку.

– Ого, что это? – удивилась Аяна.

– Сюрприз! Посмотришь, когда я уйду. Ну все, Аянчик, веди себя хорошо, завтра увидимся. Если что, пиши мне!

– Хорошо, конечно, мамочка.

Татьяна поцеловала дочку в лоб, сжала на прощание ее руку и встала с кровати. Аяна заметила, что, хотя мама старалась идти неспешно, в ее шагах была какая-то сдерживаемая напряженность. Словно кто-то сжал внутри нее большую пружину, которая резко разожмется, стоит маме выйти за дверь, и она побежит догонять папу. От этого стало грустно и немного противно. Чтобы отогнать от себя эти мысли – есть ей по-прежнему особо не хотелось, – Аяна развернула гостинец. Палата наполнилась душистыми запахами мяса и лука – в кастрюле, аккуратно уложенные, были идеально ровные мамины буузы. Они были еще теплыми, над кастрюлей поднимался ароматный пар.

– Угощайтесь, здесь на всех хватит, – предложила Аяна соседкам.

Соседки-болтушки с гордым видом отказались и, взяв свои чашки, вышли в коридор. Бабуля же с неожиданным для ее комплекции проворством пододвинулась поближе к Аяне и жадно запустила в кастрюлю пухлую руку.

– Ох как хороши, давно таких бууз не едала, – приговаривала она, с хлюпаньем выпивая бульон. – Спасибо, доченька, уважила, – сказала бабушка, тяжело дыша, когда все буузы были съедены.

– Пожалуйста. Вы, похоже, сильно проголодались?

– Еще бы! Я тут неделю на их супах и пюрешках сижу, уже готова целого барана съесть! – Женщина зычно рассмеялась.