Николай Болошнев – Аяна. Путешествие к центру земли (страница 1)
Николай Болошнев
Аяна. Путешествие к центру земли
© Болошнев Н., текст, 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Даше
В тяжелом походе душа спит.
Часть I. Необычная болезнь
Глава 1
Натянутое, как мембрана, бескрайнее полотно цвета разбавленного водой молока. Оно как будто подсвечено с обратной стороны и кажется полупрозрачным, но невозможно разглядеть ничего, что происходит за ним, – только смутные тени и очертания прислоняемых предметов. Сколько ни вглядывайся, не поймешь, что именно видишь. К тому же мешает бесконечный монотонный гул, словно за полотном дует очень сильный ветер. От него голова становится чугунной, переливается оттенками боли. Тут не до игры в угадайку, сдержать бы тошноту и не потерять сознания.
Однако надо знать Аяну[1], если этой девочке что-то взбрело в голову – никогда не отступит. Она продолжает вглядываться в белую гибкую стену, едва не проваливаясь в черное липкое забытье. Смутно проступают очертания чего-то большого, продолговатого, округлого. Похоже на какую-то часть тела. Может быть, это бедро? Или большой живот, как у беременной женщины. Аяна напрягается из последних сил, чтобы вглядеться в прислоненный к полотну силуэт. Кажется, что еще немного – и она разгадает его загадку…
Внезапно что-то холодное и мокрое, словно рыбий хвост, шлепнуло ее по лицу. От неожиданности у Аяны перехватило дыхание, она с громким хрипом схватила ртом воздух и проснулась. Перед ее глазами оказались размытые очертания озабоченного лица мамы, поправляющей компресс. Рядом в белом халате со скучающим видом стоял Алексей Николаевич, врач из районной поликлиники – частый гость в их доме.
– Наконец-то очнулась… – прошептала мама.
– Татьяна, к сожалению, я ничего нового вам не скажу – это не грипп, не инфекция, – усталым голосом сказал врач. – Даже на простуду не похоже. Скорее, что-то вроде сильной аллергии, у нее такое уже случалось. Вы убрали все раздражители, о которых мы говорили?
– Конечно, еще после первого случая – все цветы раздали, ковры повыкидывали. Пол каждый день моем.
– Животных дома нет? Может, заходит соседская кошка или Аяна на улице с ними играет?
– Да нет, она и на улице-то почти не бывает, все время болеет…
– А вот это плохо, – покачал головой Алексей Николаевич. – Ребенку нужен свежий воздух. Как жар спадет, выводите ее хотя бы на балкон.
Аяна сделала вид, что заснула, и продолжила слушать.
– Спасибо, постараемся… – Заметив, что дочка закрыла глаза, мама заговорила тише. Аяна слышала, как она встала со стула и с тревогой и надеждой спросила у доктора: – И все-таки, что нам делать? Не может же ей быть плохо просто так? Это уже третий раз с начала года, в школе грозятся ее отчислить за непосещаемость.
Алексей Николаевич молчал несколько секунд. Когда врач заговорил, было слышно, что он немного смущен тем, что не может поставить диагноз.
– Понимаете, в чем дело, Аяна как бы сама вызывает у себя такое состояние. Ее иммунитет изо всех сил сопротивляется какому-то раздражителю, но вот какому… К сожалению, наша региональная медицина тут не поможет, необходимо всеобъемлющее обследование. По-хорошему, нужно везти девочку в Москву, в Институт иммунологии, там смогут поставить диагноз. Если хотите, я поговорю с нашими врачами, поможем вам встать в очередь.
– А сколько ждать?
– Квоты у них небольшие, так что боюсь, что долго, может, больше года. Конечно, можно и платно, тогда – хоть завтра.
– У нас нет таких денег, – тихо сказала мама, как будто слегка осипшим голосом. Аяна поняла, что она сдерживает слезы, и сама изо всех сил зажмурилась, чтобы не расплакаться и не выдать себя.
– Я понимаю… Давайте все же попробуем поставить вас в очередь. Может быть, повезет, и она будет не слишком длинной. А пока помогите Аяне немного окрепнуть. Прогулки, закаливание, спорт – все, что способно укрепить иммунитет. Если есть родственники в деревне, отправьте девочку туда на каникулы, может так случиться, что за лето все само пройдет. Сами знаете, какая у нас в Улановке[2] экология.
– Хорошо, Алексей Николаевич, я тогда с мужем посоветуюсь насчет Москвы, решим, как лучше поступить.
Аяна услышала стеснительный шорох купюры.
– Ну что вы, Татьяна, это лишнее…
– Возьмите, пожалуйста, вы всегда к нам так внимательны и добры.
Купюра зашуршала вновь. Видимо, скрылась в кармане доктора.
– Благодарю. В общем, вы мне позвоните, как решите с больницей, и мы сразу начнем действовать.
– Спасибо. Пойдемте, я вас провожу.
По полу прошаркали две пары тапочек, в комнате стало тихо. Далеко, как будто за много километров от их квартиры, щелкнул замок входной двери. Через полминуты вернулась мама, села на стул у кровати и беззвучно заплакала. Аяна чуть приоткрыла глаза и протянула ей руку.
– Не плачь, мамочка, я поправлюсь, обещаю.
Мама поцеловала ее ладонь, и Аяна почувствовала на коже холодные слезы.
– Конечно, ласточка, все обязательно будет хорошо.
Они обнялись и поплакали вместе. Потом мама забралась на кровать, положила голову дочери к себе на колени и стала читать вслух книгу бурятских сказок. Как и всегда во время чтения, мама увлеклась и не заметила, как дошла до легенды про Хоридоя и девушку-лебедь, которая всегда расстраивала Аяну. Девочка была слишком слаба, чтобы прервать ее, и покорно дослушала сказку до конца. Только дочитав ее, мама вдруг словно спохватилась, закрыла книгу и посмотрела на дочку.
– Все в порядке, Аянчик?
– Мама, почему девушка-лебедь улетела, как только Хоридой вернул ей крылья? Она же его любила, и у них было так много детей… Им же наверняка было без нее очень трудно и плохо. Неужели ей не захотелось остаться с семьей?
Татьяна улыбнулась и потрепала спутавшиеся от подушки волосы дочери.
– Это просто сказка, ласточка, в жизни она, конечно же, осталась бы на земле. Может, иногда бы летала на своих крыльях, но не долго, пока детки не проголодаются. Вот и нам пора обедать. Пойдем на кухню.
Аяна кое-как одолела тарелку куриного супа с лапшой, посмотрела в кровати мультики и вновь уснула. Проснулась уже вечером, от раздававшихся с кухни отголосков громкого разговора – родители о чем-то ожесточенно спорили. Аяна напрягла слух, но смогла разобрать лишь отдельные папины фразы, мама говорила тихо, но с нажимом. Хотя она явно старалась сдерживаться, чтобы не кричать, даже сквозь стену было слышно, как она сердится.
– …какая Москва, ты с ума сошла? Мы где на это деньги возьмем? Пусть лечится у нас в городе, а еще лучше пусть прекратит симулировать. Тебе врач сам сказал, что это не грипп, не простуда – она притворяется, чтобы в школу не ходить. В моем детстве такое ремнем лечили, очень действенное средство!
Мама отстучала в ответ какую-то фразу. В ее голосе было столько злости, что Аяна испугалась сильнее, чем от криков отца. Хотелось немедленно исчезнуть, испариться, только бы не слышать больше родительской ссоры.
– Какой иммунитет, ты о чем? – продолжал кипятиться папа. – Это все от больной головы, она себя накрутила и теперь лежит, куксится все время. Это все твоя кровь, у нас в роду такого не было. Говорили мне родные, что ты с приветом, не послушал, теперь разгребаю! Что ты шизанутая, что дочь твоя!
Со звоном ударилась об пол чашка или тарелка. Мама повысила голос, но Аяна уже не слушала. Как в бреду, она вскочила с кровати, выбежала в коридор, сунула ноги в сапоги и, как была, в одной пижаме выскочила на лестницу. Вихрем пролетели мимо лестничные пролеты: один, два, три, четыре, пять. Хлопнула тяжелая подъездная дверь, и вот она уже на улице. Холод тоненькими иголками впился в тело. Вечерний двор был заполнен сугробами рыхлого мартовского снега, лежащими на скамейках, кустах, крышах машин. В свете единственного тусклого фонаря все они казались частью одного огромного серого кома. Аяна замерла на секунду, затем сделала несколько неуверенных шагов. Ком закрутился и покатился на нее, норовя раздавить. Закружилась голова, Аяна споткнулась и едва удержалась на ногах.
В ту же секунду во дворе вдруг поднялся теплый ветер. Он налетел внезапно и закрутил вихрь пронзительно-яркого, искрящегося снега, какой бывает только в деревне. Вихрь этот рос и креп, словно смерч поднимаясь от земли в небо, и когда его воронка почти достигла крыши их пятиэтажки, из нее на полном скаку вылетел белоснежный конь.