Николай Богданов – Искатели сбитых самолетов (страница 6)
— А жаль, глядишь, открылись бы такие вот таланты.
— Ну, конечно, очень могло быть… Только наша воспитательница была твердых правил — что общему делу может повредить, то она изгоняла…
— И добилась успеха?
— И еще какого, из рядовых воспитательниц выдвинулась в директора детдома. В газетах о ней писали!
— Так ведь это она для себя добилась успеха. А какое влияние она оказала на судьбы своих воспитанников, вот в чем вопрос.
— Неплохое, — и Владлена Сергеевна повела узким плечом, — я на судьбу не жалуюсь.
Я внимательней оглядел ее — действительно, стройная, ладная, грешно ей жаловаться на судьбу. И занимается любимым делом — с удовольствием играет в пионерработу с вверенными ей детьми. Как с живыми куклами!
— Когда человек собой доволен, это еще не означает, что и другим он приносит счастье.
— А на всех не угодишь, — отпарировала Владлена Сергеевна, — главное, чтоб тобой на работе были довольны!
Спорить было бесполезно, слишком разны были наши понятия. И наступила неловкая пауза.
— Ой, — прервала ее восклицанием моя наставница, — нам уже на беседу пора! Сейчас я проверю, как все организовано.
Взглянув на часы, она унеслась куда-то со свойственной ей быстротой и легкостью. Мелькнула ее пушистая голова на тонкой шее, как золотистый одуванчик, и исчезла. А через несколько минут смотрю — уже снова бежит, за ней тащат мимо меня ковры и коврики, спешит Сема Журавейский с фотоаппаратом и с тетрадью для исторических записей. Да, организатор она хоть куда.
Собранные на беседу ребята сидели очень живописно под развесистой елью, как под шатром, на расстеленных коврах.
— Это мой отряд, самый дисциплинированный во всем лагере, — счастливо улыбнулась Владлена Сергеевна, — мои милые, послушные братцы-кролики!
Приглядевшись, я не увидел никого из понравившихся мне ребят. Ни Морячка, ни естественника Яшу, ни лесных сестер. «Братцы-кролики» все были в белых рубашечках, при галстуках. И сидели тихо. Впрочем, один толстый паренек с округлой физиономией пожевывал травинку, и его нос смешно двигался на неподвижном лице. Да одна девчонка, прикрыв фартуком корзинку с клубком шерсти, украдкой вязала на спицах.
Это сразу заметила вожатая.
— Ф-фу, Зиночка. На такое мероприятие, и ты опять со своей мещанской корзиночкой!
— Но я же буду ушами слушать, Владлена Сергеевна, а руками вязать! Пока говорят, я полварежки…
— Вот я выкину все эти ниточки-клубочки, полварежки!
— Ой, не надо!
Рыженькая девочка, отдернув, спрятала за ствол ели корзиночку, накрытую какой-то вышивкой, и приготовилась слушать, напустив маску внимания на свое скуластенькое лицо.
Девочка с ангельским личиком, обрамленным золотистыми локонами, скользнула к вожатой, усевшейся в центре, и уставилась голубыми глазками в ее строгое лицо.
— Смотри на лектора, Лизочка, — шепнула ей вожатая.
Собравшись с мыслями, я приступил к беседе на тему «Какими были первые пионеры».
Видя, как напряженно смотрит на меня Владлена Сергеевна, я избегал всего дискуссионного и старался рассказывать лишь то, что, бесспорно, могло пригодиться сегодняшним пионерам. О дружбе поколений. О крепости товарищества. О любви к Советской Родине.
Сема Журавейский фотографировал нашу живописную группу то анфас, то в профиль, с разных ракурсов. Ребята слушали очень хорошо, сидели тихо. Но Владлена Сергеевна то и дело громко шептала:
— Игорек-второй, не ковыряй в носу! Светлана-третья, не считай ворон!
Интересно: в ее отряде столько Игорей и Светлан или она нарочно подобрала только самые модные имена?..
Неожиданной была концовка нашей встречи — все вопросы только о войне и ни одного о первых пионерах. Но Владлена Сергеевна не растерялась.
— Ой, ребята, это же не по существу. Вот скоро с нами будет беседовать товарищ из военкомата, который объяснит, что воевать дело военных, а ваша обязанность отдыхать и набираться сил для учебы, под защитой нашей армии… Вот ему и приберегите подобные вопросы. А сейчас давайте о первых пионерах. Только о первых пионерах!
Слушатели мои дружно замолчали.
Чрезвычайный совет
Совет дружины, на который я был приглашен, собрался в «Читай-домике». Здесь, за круглым столом, освещенным верхним светом дорогой бронзовой люстры, окаймленной темным абажуром, сидели представители всех отрядов. Свет люстры падал сверху на стриженые головы мальчишек, на банты в косичках девчонок, играл на красных галстуках.
Протокол вел Сема Журавейский, поблескивая очками. Председательствовал высокий, ладный мальчишка с очень серьезным выражением лица.
— Это Марат по прозвищу Открытая Книга — честь и совесть нашего лагеря, всегда и всем говорит только правду, — шепнула Владлена Сергеевна.
Я оглянулся — все ли в сборе. Я видел, как прошествовали мимо окон вожатые. Стриженные под юношей или с туго закрученными косами, светлоглазые и темноокие, все они были одинаково подтянутыми, спортивными и, собираясь на совет, шли особенной, пружинистой походкой.
Все девицы уселись на диванах, скрывшись в тени абажуров, опекаемые ими ребята были на виду.
Марат, открывая совет, объявил о срочном отъезде Свет Ивановича, призванного на курсы военных переводчиков, и о назначении старшей пионервожатой Владлены Сергеевны.
Раздались рукоплескания. Снисходительно улыбнувшись, подобно артистке, уверенной в успехе, Владлена Сергеевна произнесла медленно-медленно:
— Кстати, об аплодисментах. А ну, кто это сегодня так встречал восход солнца, признавайтесь!
Молчание. За окнами усиленно застрекотали кузнечики.
— Нехорошо так для нашей общей работы… У нас друг от друга не должно быть тайн… Ну, я не настаиваю, пусть у молчунов заговорит совесть. Я ведь и так знаю, какой отряд ходил, кто заводил… Ничего плохого тут нет, только вот напрасно не сказали мне, я бы пошла с вами, я такое люблю, романтическое. Это было бы наше достижение… А теперь будет считаться как чепе…
Она умолкла, горестно вздохнув. И вокруг раздались вздохи. Чувствовалось, что в сердцах ребят разбужены противоречивые чувства. И товарищей выдавать нечестно и вожатую жалко, которая начинает свою новую работу с чепе… Она ведь хорошая. Вон сегодня в речку-то… как орлица за орлят.
Поняв состояние ребят, Владлена Сергеевна повела свою линию дальше.
— Так вы хотите, чтобы я хорошо работала, с полной отдачей. Да? Ну, тогда и мне нужна отдача… Давайте договоримся. С каждого пионера чуть-чуть, по ниточке, а коллективу слава.
Некоторые улыбнулись.
— Так вот, с тебя, Морячок, всего лишь тельняшка… Подари мне ее — и всей дружине не будешь портить общего вида. А с тебя, Зиночка, совсем немного причитается — корзиночка. Мне нужная вещь, а тебя избавит от индивидуализма, будешь со всеми вместе и петь и играть, вместо того чтобы все вязать и вязать…
С лесных сестер потребовалось не бегать по лесу спозаранку, не опаздывать к завтраку. С братьев Файеровых совсем малость — признаться, кто из них Геракл, кто Тезей.
— Не можем, — сказал один из близнецов, — мы дали друг другу слово еще перед отъездом в лагерь.
— Зачем?
— Военная тайна!
— Нет, уж хватит тайн, вы точно скажите, кто из вас стянул из аптечки бертолетову соль, сахар из столовой и уголь из кухни. Чтобы мы знали, с кого спросить, за изобретение пороха!
Ребята вдруг бегло заговорили по-немецки между собой. Вожатая возмутилась.
— Что вы там бормочете по-немецки втайне от коллектива? Да кто вы такие, фонбароны или пионеры?
— Фонбароны! — выкликнули ребята вместе понравившееся слово! — Фонбароны Файеровы брат брата не выдают!
Девочки стали их стыдить и требовать признания.
— Ну, уж это ни в какие ворота не лезет. А если один из вас узнает, что другой Родину предает, тогда что? — спросил Марат.
— Не узнает, — нахмурился один.
— Потому что никто из нас этого не сделает, — сердито сказал другой, — у нас в роду Файеровых такого не было!
— Ну, так кого же из вас отправить к родителям, кого оставить в лагере? — встала в тупик вожатая.
Близнецы пожали плечами.
— А от нас порознь мало толку, — сказал один.
— Мы вдвоем нужны, — сказал второй.
Владлена Сергеевна задумалась.
— Это уже наша военная тайна, — шепнула она мне, — один из братьев стартует, другой финиширует, когда у нас по бегу соревнования.