Николай Бизин – Что было бы, если бы смерть была (страница 54)
Ибо всё было бы – раз и навсегда, и ничего нельзя было бы исправить.
Если бы смерть была, сноску нельзя было бы переписать.
А так – можно: ты пишешь Великую Книгу Судеб по имени Многоточие. Ты хочешь убить смерть, и не дастся тебе; но – ты вступаешь в отношения и ведёшь разнообразные общения с женщинами; здесь (в моей истории) – были явлены несколько обликов Великой Жены, рожающей человеков в смерть… Разговаривая с Великой женой, ты и говоришь (опосредованно) – со Смертью
Как мы будем переписывать сноску т. н. Украины – со всеми т. н. политическими Украинцами (что и вовне, и во мне) – я и сам не знаю: вся история человечества не смогла ответить на этот вопрос!
История христианства – смогла, но мало кто услышал этот ответ.
А вот с персонифицированной Смертью я в своей жизни не раз и не два сталкивался. Убить свою Смерть – это как убить свою Украину: абсурдно даже помыслить об этом, и вместе с тем – ежемоментно приходится именно так и поступать; это и есть жизнь – убить свою смерть, в следующий миг сталкиваясь уже со своей «следующей» (но – всё той же) Смертью.
P. S. В одной из моих «предыдущих» историй (роман Вечное Возвращение) некий псевдо-Илия (а происходило это ещё до крушения Царства Божьего СССР) заявился в не менее «некий» спортивный клуб на набережной Обводного канала, где изучали некие боевые искусства.
Заявился он туда в поисках Первой Женщины, Лилит Несказанной, дабы предъявить ей свою претензию: позиционировал он себя как её единственный мужчина, то есть претендовал на особенное место в иерархии Восьмого Дня Творения.
Пседо-Илия называл себя Адамом. Не то чтобы он (как его настоящий тёзка, пророк древнего Израильского царства) заявлял всем и каждому (каждые – это цари и просто Герои), что Бог жив. Просто он был уверен (мне бы его уверенность), что объявив себя Первочеловеком и совокупясь (и физически, и духовно) с Великой Женой, он полностью воплотит замысел Божий.
Вся проблема заключалась в том, что если он и правда был Адам, то был он Адам падших, отведавший и зла, и добра, и смерти. В то время как Лилит не ведала ни того, ни другого, ни третьего.
Более того, заявился пседо-Илия на своё трансендентное свидание не один: вместе с ним пришла и его Смерть.
Смерть, не имевшая никакой власти над Первоженщиной. В то время как Первоженщина не имела никакого отношения к подражающим ей дочерям Евы.
Тем самым дочерям Евы – повсеместно рожающих человеков в смерть; разумеется (даже разумом) что никакого спасения человечества и никакого до-творения мира из встречи пробудившегося псевдо-пророка и его Единственной Женщины не произошло: произошла ещё одна смерть псевдо-пророка.
На фоне таких мировых катаклизмов может показаться, что вопрос, как из советских людей (строителей Царства Божьего СССР) получаются политические Украинцы – мелок…
Однако же, и это всё следствие познания добра и зла, и смерти. Необходим некоторый героизм, чтобы понять это: «Услышавши это, ученики Его весьма изумились и сказали: так кто же может спастись? А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же все возможно.» (Мф.19)
Может показаться странным, что я выбрал героем аутентиста Перельмана. Что я предпочёл его пседо-Илии, полагающем себя (обоснованно или нет) реинкарнацией Адама; согласитесь, как иначе можно псевдо-описать технологию чуда полёта, если не прибегнуть к понятному разъятию птицы на перья и кости (понятная древнеримская deus ex machina).
Что до героя – вот он: сейчас я (движением курсора) – забираю из той сцены в спортзале (перед встречей Яны и Ильи – инь и ян и пседо-Илия) новоявленного «Адама» и ставлю на его место моего Николая Перельмана – во всех енго ипостасях; напомню, что вместе с Ильёй туда заявилась и персонифициванная Смерть; итак:
Смерть в облике тоненькой девчушки сидела рядом с Ильёй на скамье в прихожей спортзала; одно движение курсора – Илья исчезает, на его место опускается только-только убитый на Украине (или соглашением с Хельгой – на Невском проспекте; это всё равно) Перельман.
– Хо! – воскликнула девчушка-смерть, углядев подмену.
– Здравствуйте, – сказал аутентист.
– Так-то вы собираетесь меня убивать? – спросила смерть. – Предложив совершенно неприспособленного к реальной жизни «супротивника»?
Они были на вы: Перельман – бородатый гениальный еврей, очень бедненько одетый, и тонкая юная женщина в каком-то южном дождевике (очевидно, принесённом ею из абхазских Гагр, где Перельман способствовал мне в определении Русского мира).
Смерть улыбнулась:
– Абхазские Гагры? Есть какие-то ещё?
– Абхазы очень трепетно относятся к своей независимости, и моё «масло масленое» – куртуазность в их сторону.
– Чем это поможет вам убить меня?
– Ничем, – «слукавил» Перельман.
Лукавить он не был способен по своей природе. Если он это сделал, значит – делал свой ход.
Девчушка его раскусила:
– Вы хотите сказать, что повсеместно рассеянное по миру иудство-свидомитство (как осколки льда из сказки Андерсена) – тоже различается? И зависит от генетической предрасположенности к внутренней подлости того или иного этноса?
Перельман посмотрел на неё. Смерть не была лукавым демоном, она даже не была изнанкою бытия… Скорей, она была лишь поверхностью этой «изнанки».
Но(!) – сейчас её вопрос сделал бы честь самому Люциферу. Даже отвечать на такую глупость (подлость, пошлость и очевидную корысть) – не следовало: если лукавый протянет тебе два сжатых кулака и предложит выбрать – не выбирай! Даже не потому, что ничего хорошего он не предложит…
А потому что потому!
Только аутентисту Перельману (или, что ещё невозможней – святому) – такое по силам: даже сил ему не придётся не прилагать! Нет такого вопроса, как нет ни эллина, ни иудея: есть лишь ответ.
– Ясно, – сказала смерть. – Ты и убивать меня раздумал, хотя и должен
– Я даже не думал, – честно сказал Перельман.
Или (даже) – не подумал «сказать».
– Хорошо, – сказала(!) Смерть (она вынуждена была – поступать). – Ты (недостойный) – оказался на месте человека (псевдо-Адама), который ждёт свидания со «всей» Великой Женой; до сих пор ты сталкивался лишь с её ипостасями, и каждая из них (так или иначе) – рожала тебя в смерть.
Перельман – молча смотрел и (больше не) видел её: белесые волосы, тонкие черты юного лица, телосложение узкобёдрой Артемиды.
– Так повстречайся же с той, кто попробует тебя самого – взять всего.
Перельман – молча смотрел: говорить было не с кем.
– Хорошо же! – усмехнулась тогда Смерть. – Но ведь и ты сам – Великой Жены недостоин: Лилит – сотворена Адаму, ты же – получи своё приближение к своему идеалу.
Я бы сказал, что Перельман – не слышит. Вот только значения это не имело. Другой Перельман двинул стрелку курсора…
Перельман оказался в автобусе № 185, следующем на Петроградскую сторону. На нём были шорты-хаки, красная футболка с логотипом Нового Афона, на ногах пляжные израильские тапки (привезла заезжая знакомица его мамы); в августовском Санкт-Ленинграде 2022 года было жарко.
Не потому, что на т. н. Украине шла СВО. Просто – климатический казус. Именно здесь, посреди раскалённого Санкт-Ленинграда (разгулявшегося перед наступлением осени) произошла с Николаем Перельманом реальная встреча с желанной женщиной.
Жалко, что ничего подобного не произошло с Перельманом на берегу Русского мира (часть романа и отдельный рассказ Анахорет); жарко было Перельману в его автобусе и в его теле, облачённом в шорты и футболку. И пляжные туфли… Жалко, что по сторонам Перельман не смотрел; зачем?!
Его ипостась перед монитором и так видит почти всё. А что не видит, то видно только Богу.
У станции метро Петроградская (площадь Льва Толстого) Перельман вышел и направился… А куда же ему было надобно? Неведомо.
Зачем он вообще выбрался с проспекта Энергетиков (не ближний край) – почти что в центр города? Есть странные пересечения (хорошая цитата) невидимых нитей, сшивающих миропорядок; помните:
Во всяком случае я (автор этой истории) эти передвижения Перельмана ни с какими смещениями курсора не связываю: это явление другого порядка… Так зачем Перельман вышел именно на Петроградской стороне?
Он собирался вакцинироваться от КОВИД в поликлинике № 31 (видите, какие подробности); итак, он вышел из автобуса и направился к пешеходному переходу; здесь ему путь заступили.