Николай Берг – Ночная смена. Остров живых (страница 6)
– Не плюй в колодец, Андрюша: вылетит – не поймаешь. Они КАД контролируют, а нам там еще ездить придется, – огрызается Ильяс на слова коллеги.
– Знаешь, мне кажется не о том переживать надо.
– А о чем? О мировой скорби? О том, что в 2012 году астероид может прилететь?
– Выдохни! Сейчас технику подгоним к медпункту, оставим под присмотром наших, проверим пустые цеха – дальше видно будет.
– А, да ну тебя! Если прохлопаю сейчас трофеи – век себе не прощу. А уж Николаич – тем более.
Тут новый командир прав на все сто. Заболевший Николаич будет поминать своему преемнику такой провал долго.
Пока наши разбираются с собранными трофеями, успеваю заскочить на кухню – опять повару что-то запонадобилось, о чем сообщила все та же тощенькая девчонка, от которой уже густо пахнет соляркой – видно, заняла место истопника. Ну, да солярка – не ацетон, потерпим. Еще девчонка ухитрилась перемазаться сажей, но зато кожа порозовела, не такая восковая, как была совсем недавно – видно, подкормил повар помощницу.
– Я, собственно, хотел с вами посоветоваться, – начинает толстяк.
– Слушаю вас, – не менее политесно отвечаю я.
– У меня кончились консервы и манка. Принесли небольшой мешок картошки. Просто варить картошку – смешно, очень уж мало. Чистить некому и нечем. Вы не могли бы сообщить командованию, что нужны продукты, и знаете – чтоб вас всякий раз не дергать, связь бы неплохо организовать.
– Хорошо, это сделаем.
Тут я вспоминаю рассказы нашего преподавателя, отработавшего лет тридцать в Заполярье и предлагаю повару раздать картошку, чтоб особо настырные клиенты ели ее потихоньку сырьем – из расчета полкартофелины на нос в сутки.
– Как витамин «С»? – схватывает повар суть.
– В точку.
– И помогает? – интересуется повар.
– Наш преподаватель так успешно от цинги лечил.
– Хорошо, попробую, – усмехается печально толстяк.
– Ждете, что утром бедлам начнется?
– Да. Неясно, по какому пути эта публика пойдет.
– Да уж, путей много.
– Нет, тут вы не правы. Путей мало. Всего три.
– Мало?
– Конечно. Вот послушайте, это еще Гумилев написал.
И толстяк-повар с чувством декламирует:
– Собственно, Гумилев тут только и сказал, что мы все умрем. И что дальше? Смысл-то декламировать?
– Смысл как раз глубокий. Человечество выживает уже много тысячелетий – и принципы выживания не изменились с древних времен. Три способа поведения для того, чтобы выжить.
– Не маловато ли получается – для всего-то человечества?
– В самый раз. Только три – и вы не сможете упомянуть четвертый.
– Тогда перечисляйте!
– Запросто. Первый – Конструктивный. Для выживания люди организуются в общество, создают себе защиту, обеспечивают себя продуктами, создавая их, созидая себе жилье, обеспечивая будущее своему потомству – и давая себе спокойную старость, завязывая торговые и родственные отношения с соседями.
– Ну, предположим, – вынужденно соглашаюсь с очевидным я.
– Второй – Деструктивный. Создается банда для того, чтоб, не созидая своего, отбирать чужое и жить за счет бедолаг, оказавшихся рядом.
– Так. А третий?
– Изоляционистский. Удрать подальше и жить отшельником. Выживать не в группе, а в одиночку.
– Это как Сергий Радонежский?
– Отнюдь, как говаривала незабвенная графиня. Он не выживал в отшельничестве – он Веру искал. В смысле – постигал религию и самосовершенствовался. Постиг – вышел к людям. Если уж вам так нужен живой пример – так больше подходит семейство Лыковых.
– Ну да, ну да… Живой пример тому – ныне покойный Иван Иванович…
– Вы можете добавить четвертый способ?
– Я должен подумать.
– Бьюсь об заклад – ничего нового не придумаете.
– Ладно. Пока больше голова болит, чтоб эвакуировать всех тяжелых… Да, и еда, конечно… Еда, вода…
Ботан-радист радует: скоро прибудут еще группы, в том числе и из Крепости.
Наши обстоятельства сообщены, так что, возможно, и ремонтники будут, и водилы. Ильяса точит, что две коробочки так и стоят брошенные. На его осунувшейся физиономии это как маркером написано.
– Ты пока тут побудь, мы все-таки железячки дернем – не могу, чтоб они там оставались, – бурчит Ильяс.
– А тут кто останется?
– Вот ты и останешься. Мы только часть народу возьмем. Давай, действуй!
– Ильяс, зря ты это – припрется кто – угонит железяки уже наши отсюда.
– Вот и охраняй. БТР сейчас – акче[6]!
Мне не удается выразить в звуке все свое неудовольствие, а наш батыр уже слинял на двух броневиках, забрав большую часть личного состава. И Филя урыл, и саперы. Прошу Сашу максимально приглядывать за стоящей техникой. Взять пару человек – и приглядывать. Техника стоит сплошным черным массивом. Только антенны торчат сверху в посеревшем уже небе. Подобраться можно со всех сторон – тут эти железяки друг друга загораживают. У нас так из охраняемого часовыми парка пропало несколько танковых катков. Все расположение обыскали – пропали катки. А ведь не иголка – каждый за сто кило весит…Блинчик зеленый.