Николай Берг – Ночная смена. Остров живых (страница 4)
А еще отметил, что у финнов срубы рубили не так, как у нас, да еще то, что сараи для хранения сена были «дырявые»: бревна со здоровенными щелями уложены – видно, чтоб сено на сквозняке было…
Потерь в зенпульроте было мало и какие-то они тоже были нелепые. Два солдата чистили пулеметы после стрельбы. Один случайно нажал грудью на общий рычаг спуска. Стоявший напротив был убит наповал – в одном из четырех пулеметов в стволе оказался патрон…
К деревне, где стояли наши войска, из леса на лыжах прикатили гуськом пятеро финнов. Их увидели издалека и сбежались посмотреть. Кто-то ляпнул, что это финны в плен сдаваться идут. Народу набежало много, а финнов пятеро, идут целенаправленно, ясно видят же, что в деревне русские. Наверное, действительно сдаваться. А оказалось – не совсем. Подъехали поближе, шустро развернулись веером и влепили из автоматов «от живота» – да по толпе. Наши шарахнулись в разные стороны, но многим досталось. А финны так же шустро по своей лыжне – обратно в лес. Тут и оказалось, что поглазеть пришли без винтовок. Пока то-се – финны уже у леса. «Если финн встал на лыжи – его и пуля не догонит». Но одного догнала. Тогда двое финнов раненого подхватили под мышки, двое других съехали с лыжни – и пошли, торя лыжни для носильщиков, чтоб тем, кто раненого тащит, не по целине переть – и в момент в лес.
После этого наши сделали такой вывод: без винтовки – никуда. Чтоб всегда при себе. А то умыли почти вчистую… Так и учились.
Еще дед запомнил финские окопы – старательно сделанные, глубокие, с обшивкой – и то, что во время наших артобстрелов финны утекали во вторую линию, а наши молотили по первой. Когда артобстрел прекращался, и наша пехота поднималась – финны тут же занимали передовые окопы и встречали атакующих плотным огнем. Пока кому-то из артиллеристов не пришло в голову перенести огонь на вторую линию, а пехоте подняться до окончания обстрела. Вот тогда получилось почти так же, как действовали немцы в 41-м: финнов здорово накрыли на запасной позиции, а потом еще и пехота оказалась куда ближе. Трупов финских осталось в траншеях и ходах сообщений богато. Ребята из расчетов ходили смотреть, и ходили долго. Ну, а дед глянул для общего развития и не особо долго зрелищем наслаждался – ну, трупы и трупы, не велико счастье на мертвецов пялиться.
И о дотах финских, о полосах заграждения дед отзывался с уважением – большая работа и грамотно сделана была.
Уже летом 1940 года. Дневной марш по пыльной проселочной дороге. На потных солдат пыль ковром садится, вместо лиц – странные маски с зубами и глазами – не узнать, разве что по голосу. В глотках пересохло. Долгожданный привал – в лесу у озера. Солдаты толпой к воде.
Дед был дневальным, задержался. Но быстро договорился с другим парнем – с соседней машины и тоже побежал с дороги под уклон, снимая пилотку, ремень и гимнастерку. Влетел в кучу сослуживцев, а они, полуодетые, почему-то в воду не лезут, хотя жара и пыль на зубах скрипит. Дед их спрашивать – а они пальцами тычут. В воде, неподалеку от берега, лежат на дне прошлогодние трупы в нижнем белье. Непонятно чьи, почти скелеты уже, но еще не совсем…Вода прозрачная, все в деталях видно.
Поплескались с краешку…
Не вышло купания.
Дальше поехали, как пришибленные.
Кто там валялся – одному богу известно.
(Сейчас, конечно, ясно всем, что там могли валяться токо совки, потому как финны практически войну выиграли, только от щедрого сердца отдав все, что им сказал Молотов, а своих солдат они не бросали и вообще финнов нисколько не погибло.
Мне лично так считать мешает то, что мой родной дядька нашел как-то вместо гриба череп – принял его за шляпку боровика, торчащую из мха. Потом они с приятелями скатали мох – и нашли несколько скелетов в полном обвесе, с лыжами, оружием. Нескольких финнов. Рассказывал он, что там они лежали практически кучей, а считать не было интереса. Начало 60-х годов – все еще было неплохого сохрана: и финская обувь с загнутыми носами, и свитера, и кепи…Ну, тогдашние мальчишки такого добра видали много, а эти лыжники, судя по многочисленным пулевым дыркам в костях, попавшие под пулемет, были какими-то нищебродными, даже ножи были какие-то некрасивые…
И другие мои знакомые не раз находили в лесу финские останки. Да, я знаю, что наша партия и правительство хреново относились к нашим погибшим бойцам, их много и сейчас лежит недопохороненными, но не надо рисовать наших врагов ангелами во плоти. У них тоже всяко бывало. Вот чего у них не было – это такой выжженной земли, какую они устроили у нас, уходя с нашей земли… И нашим дедам надо было все отстраивать заново. Может, потому не до мертвых было…)
Дед вернулся с Финской войны целым и невредимым. Никого не убил и не привез никаких трофеев.
После Финской дома прожил всего ничего. Практически на следующий же день после объявления войны был призван. И началась еще более страшная и длинная война.
Меня окликают, встряхиваюсь. Не время для глубокомысленных раздумий и воспоминаний. Санинструкторы стоят кучкой. Нервно курят. Мальчишки совсем.
– В одну шеренгу – становись! – командую им.
Не слишком шустро и ворча что-то, все таки выстраиваются кривоватой шеренгой.
– Сейчас пойдем к цехам. Задача – сбор уцелевших раненых. Вопросы?
– А если там живых нету? – спрашивает один из середины, верткий такой, ушанка у него нахлобучена «с чужого плеча», уши торчат смешно. Надо бы, по уму, чтоб он сначала разрешения попросил на вопрос – как-никак я все-таки успел стать офицером, но все равно для этих мальчишек я штатский, так что черт с ним.
– Тогда упокоение зомби, сбор оружия и действия по обстановке. Опыт оказания медпомощи есть? У кого есть – поднимите руку, – говорю им.
Поднимают руку трое. Маловато.
– Значит, напоминаю: если кровотечение – заткнуть дыру тампоном или индпакетом, кровь остановить, рану перевязать, сломанные конечности не тормошить, обездвижить на два сустава минимум.
– Шин у нас нет, – доносится из строя.
– Пользуйтесь подручным – вот я недавно магазин пустой на перелом примотал.
– Собираешься им курс лекций читать? – тихо, чтобы не ронять моего авторитета, деликатно спрашивает Ильяс у меня. По тону понятно, что он категорически не одобряет моего почина.
– Только самое важное и то в двух словах, – так же негромко отвечаю я.
– Лучше им скажи, чтоб оружие держали наготове, но на предохранителе, поодиночке не шарились и не перестреляли друг друга сдуру.
Тут Ильяс прав. По возможности кратко говорю им это. Ильяс терпеливо выдожидается конца речи и тут же распределяет мальчишек – кто с кем двигается.
Нам не удается добраться спокойно до цехов.
Там была бойня.
Но и здесь убитых валяется много. Вижу, что это, скорее всего, упокоенные.
Погибшие лежат не так чтоб слоем, но проехать невозможно, а давить тела наш водитель Вовка категорически отказался. Благородно, конечно, но есть у меня смутное подозрение, что причина несколько иная. Впрочем, эти мысли я высказывать не собираюсь.
– Будем растаскивать – чтоб дорогу освободить. Мы с Андреем – на прикрытии с БТР, Серега – пулемет, держишь заднюю полусферу. Пятая и шестая тройки – оттаскивают, третья и четвертая – на прикрытии, меняются через десять минут – направление на вон ту маталыгу[1], что к нам ближе, резерв – у кормы БТР[2], – дает расклад Ильяс.
– Мне что делать? – спрашиваю у него, когда он лезет на БТР.
– На тебе – ракеты. Если вдруг что нештатное – давай ракету. И посматривай по сторонам. Внимательно!
– Ильяс – как бы не укусили таскателей!
– Багров у нас нет. Веревочных петель не напасешься. А все одеты по-зимнему, в перчатках, так что только лицо беречь. Да и почищено тут уже.
– Пару багров я видел, – откликается курсант Званцев, носящий заодно дурацкую кличку Рукокрыл, сидящий сейчас за фарой-искателем.
– Где?
– На пожарных щитах.
– Третья и четвертая тройки вместе со Званцевым-младшим – притащите багры. Одна нога здесь, другая – там.
– Нехорошо людей, как тюки какие, баграми кантовать, – отзывается один из посылаемых.
– Исполнять! Нам тут еще укушенных не хватает!
– Так они же упокоенные!
– Доктор видал такого – засадника, в куче мусора поджидал. И ваши тоже видали – под машиной прятался, так что отставить базар – и бегом! Времени мало! Бегом, я сказал!
Что-то быстро стал Ильяс заводиться…
Посланцы скоро вернулись, теперь БТР рывками продвигается по 10 – 15 метров и встает, подсвечивая фарами следующий участок пути. Пока ни одного зомби не попалось. А вот тела идут все гуще и гуще. Едем как по рельсам – не свернуть. В БТР уже накидали два десятка собранных автоматов, несколько бронежилетов, подсумки с магазинами. А мы еще не добрались до эпицентра.
Черт, какие нелепые потери – и катастрофические! То-то сухопутчики свалили большей частью. Такой провал деморализует мощно – здорово, что у зомби скорость мала.
А то добили бы оставшихся: паника – страшная беда, бегущий в панике – легкая добыча.
У первой же брошенной маталыги сюрприз – дверцы заперты изнутри, люки закрыты. Кто-то успел запереться.
– Ну, кто что скажет – зомбак там или живой? – спрашивает Ильяс.
– Постучите да спросите.
– Эй, есть кто живой? – грохает прикладом в стенку МТЛБ меньшой Званцев.
В ответ в брюхе стылой машины отчетливо лязгает передернутый затвор автомата.