Николай Беляев – Серебряная осень (страница 16)

Перед Машей на столе лежало две пробирки — одна с желтоватой жидкостью, вторая с зеленой.

Ну естественно. Маша же, как новоприбывшая, получила в Управе «подъёмные». И, разумеется, как и все остальные — как и я в своё время — получила эту пару пробирок с то ли магической, то ли алхимической хренью… Само собой, произведено в Колледже.

Зеленая — сильный стимулятор, дико обостряет все рефлексы часов на пять–шесть, а то и больше, снимает боль и усталость. Желтая, её называют ещё «зельем оборотня», даёт организму зверскую регенерацию и способна довольно быстро вернуть к жизни почти любого тяжелораненого, лишь бы мозг был не задет — ну и утерянные конечности, само собой, обратно не отрастут.

Эти штучки не то что на вес золота… пардон, серебра — это просто жуткий раритет. Ими официально никто не торгует. Раз в жизни их получает каждый местный житель — коренные на 16-летие, «провалившиеся» — вместе с назначением на работу. Вот только, учитывая здешнюю специфику, большинство их спускает очень быстро — те, кто сидят «в ограде», продают втихаря за большие деньги, те, кто выбирается «за пределы» — тратят на выездах так, что только вьёт. Жить захочешь — потратишь. Я свою зелёную потратил на одном из первых выездов по работе, а жёлтую — когда с Юрой нарвались на гнездо… нет, не хочу вспоминать. Обе в первый год, короче. Насколько я знаю, на всю Базу жёлтых осталось всего четыре–пять штук, а зелёных — не больше пары. И тратить их на кого–то, кроме себя самого, никто не будет.

Я кашлянул — в горле пересохло. Отпил чая. Помолчал.

Маша смотрела на меня во все глаза. Глазищи у неё, кстати, зелёные — волосы в тон глазам выкрашены, не иначе.

«Такого маленького, такого несмышлёного… даже неудобно есть», как говорил волк — да, Волк — в одном старом мультфильме.

— Ты хоть понимаешь, что это такое? — спросил наконец.

— Знаю. Объяснили. Жутко ценная вещь, жизнь спасти может, — просто отозвалась Маша.

— Понимаешь, что можешь это не использовать сейчас как свою хотелку, а продать и с полгода жить безбедно?

Чур меня. Торговля этими штуками запрещена — не до изгнания за стены, конечно, но неприятности обеспечены. Если поймают.

— Понимаю, — Маша демонстративно–неторопливо отпила чай. — А зачем мне тут большие деньги? За границу не поехать, шмоток не купить, тут даже фотиков цифровых нету или компов. Думать, что ограбят? А могут ведь, да?

— Могут, — кивнул я. — Даже я могу тебя взять сейчас за шкирку и выкинуть, а пробирки останутся здесь. Да? — поддразнил я в тон ей.

Соплюшка даже не дрогнула:

— Не выкинете. У вас глаза добрые.

Ну вот что с ней делать? И правда ведь не выкину, раз вчера вечером мимо не прошёл.

— Убери, — я пододвинул Маше пробирки. Та удивлённо захлопала глазами, и я добавил: — Убери и никому не показывай. Давай так: сейчас вместе выходим, я говорю о тебе Юрке. Если он не против — поедешь с нами. Идёт?

— Спасибо, — пробормотала Маша, явно ошарашенная таким решением вопроса. — Идёт.

Ну и славненько. Моя совесть чиста, а Юрка явно её пошлёт подальше, не тот он человек. Ну… можно, конечно, поиграть в эту игру чуть дольше.

Я встал, направился в коридор, надел ботинки — пора собираться. Открыл сейф.

— Стрелять умеешь?

— Из пневмата стреляла, — судя по голосу, у Маши началась эйфория. Ну настроение точно поднялось.

Надев разгрузку с кобурами, я сунул в них, как всегда, «серебряный» ТТ и беретту. Ни на что их не променяю на выезде, даже на любимый 1911. Достал с верхней полки наган, как–то доставшийся по случаю и так и валявшийся незаряженным. Этого добра тут было в избытке, видимо, ещё с тех времён, когда ими вооружались вахтёры, инкассаторы и прочая ВОХРа. Повертел, сдвинул патронный стопор, провернул барабан, дабы убедиться, что патронов нет, подозвал Машу:

— Иди сюда… Сможешь из такого выстрелить? Пробуй, не заряжен.

Девчонка без особой опаски взяла наган, пару раз нажала на спуск — курок сухо щёлкнул. А ствол отвела в сторону, молодец — я уж приготовился наорать. И нажала легко — вообще почему–то считается, что у нагана спуск тугой.

Я накинул куртку, забрал револьвер, сунул его в карман. Патроны для него, конечно, есть — стал бы я держать дома бесполезный ствол… Хорошо, что чищу регулярно, хоть и не пользуюсь. Культура обращения с оружием — хорошая вещь.

— Отдам, если Юрка тебя одобрит. Собирайся давай.

Сумка на подобные выезды у меня обычно лежит собранной — в ней фонарик, бинокль в чехле, патроны, перевязочный пакет, сухой паёк на два дня, армейская фляга с водой и вторая, плоская — со спиртом. Пожалуй, ничего сверх этого не надо. Подумав, сунул второй перевязочный пакет, взял свой СКС. Застегнул на руке ремешок часов.

Маша уже стояла рядом чуть не по стойке «смирно». В грязных кроссовках и куртке с оборванным рукавом. Путешественница… Вот Юрка обхохочется.

— Пойдём…

Юрец подъехал почти сразу, мы и пары минут не ждали. Лихо затормозил свой «козелок» напротив подъезда и уставился на Машу, чуть рот не открыв. Наконец расхохотался:

— Ну, Серый, ты и ловелас!

— Угу, щас, — я как можно циничнее ухмыльнулся. — Это так, знакомая забежала.

Маша стояла за спиной, и мне очень хотелось взглянуть на её выражение лица. По–хорошему, сейчас она просто обязана оскорбиться и уйти.

— Ну–ну, — иронично кивнул Юрка. — Чо, едет с нами?

— Хочет, — как можно небрежнее сказал я — дескать, ну давай, развивай мысль.

— Так пусть едет, место есть, — внезапно ляпнул ОМОНовец. — Лишняя пара глаз не помешает.

Ё-моё. Он что, серьёзно?

Я не сказал это вслух, но Юрка явно понял мои мысли.

— Волк, я серьёзно. Пусть смотрит за датчиками. Нам свободнее будет, — судя по движению глаз, смерил Машу взглядом. — За мой счёт.

Ах даже так? Интересно девки пляшут. Неужто Юрик на Марусю глаз положил, решил поближе познакомиться?

— Юр, учти — у неё опыта боевого нет, — сделал я последнюю попытку.

— Да я по волосам вижу, что из провалившихся, и недавно, — хохотнул приятель. — Реально садись, поехали. У меня даж куртка есть, — пошарив под сиденьем, он вытащил замызганный, но в целом приличный серый дождевик. Открыл правую дверцу. — Как зовут?

— Мария, — Маша почти торжественно прошествовала мимо меня. И я бы ничуть не удивился, если бы она показала мне язык. Уселась рядом с Юркой, захлопнула дверцу.

Поняв, что не стоит стоять как столб, я влез через борт на заднее сиденье, поудобнее пристроил карабин. Вот ведь Юрец, зараза… Но не отменять же поездку!

— Давай, поехали…

Глава 9

КПП проехали без вопросов. На самом деле, если выезжаешь частным порядком, не по службе — всем начхать. Выехал — и город за тебя уже не отвечает. Главное, чтобы документы были в порядке — ну с этим у нас вопросов нет, даже у Маши — документ ей, конечно же, выдали, разве что право ношения оружия в нём не проставлено, но наган пока что у меня в кармане. Может, и вообще не отдавать его ей…

Мне, кстати, было любопытно, обратят ли на посту внимание на Юркины детекторы. Нет, ни слова не сказали — то ли колдун вообще не проверял на наличие колдовских предметов, то ли увидел на них городскую метку и не стал задавать вопросов. Хотя девайсы лежали не на виду — убраны в спортивную сумку.

Вот на въезде нас будут трепать гораздо серьёзнее — вдруг приволокли с собой какую–нибудь заразу… ну, не в прямом смысле, конечно — о подцепленных за пределами города заразных болезнях, тьфу–тьфу, никто не слышал, а вот укус оборотня или бешенство с собой притащить вполне можно. Бывали прецеденты, даже при мне.

Выезжали через южный КПП. Когда–то это был железнодорожный переезд на идущей на юг ветке, но рельсы на бывшей станции давным–давно разобрали — к чему они, если поезда не ходят? Металл не должен пропадать зря. Остались лишь служебные пути, в основном по ним гоняют паровозы, исполняющие роль мобильных котельных. Судя по всему, этого добра в восьмидесятых в депо было много — чёрт его знает, то ли на слом подготовленные, то ли резерв… Но паровозы пригодились — они, в отличие от более современных локомотивов, всеядные, топить можно хоть обогащённым торфом, хоть дровами. Тепловозы же большей частью пошли на металлолом.

Бывший переезд выглядел примерно так же, как блокпост перед Болотом — собственно, они все делаются примерно одинаково, разве что этот сегодня без бронетехники, только укрепления. До аномальной зоны тут пара километров, пост считается более спокойным, выходят через него почти исключительно патрули, что время от времени патрулируют бывшую деревню и набережную до военчасти. Ну что ж… с Богом, как говорится.

Юрка вывернул налево, на дорогу — вперёд уходила бывшая насыпь, тут пути тоже разобраны, но на набережную лучше выехать сейчас, потом будет не съехать. Погода на удивление радовала — тепло, солнышко, разве что птички не поют. Если не знать, что мы за пределами стен — так вроде как и идиллия. Потом, конечно, замечаешь, что деревья и кусты разрослись, а частная застройка за ними поголовно заброшена и разваливается…

Приятель вёл машину небыстро — и дорога тут петляет, и качество её не ахти. Асфальт давно разбит, одни колдобины — впрочем, «козелку» они нипочём, главное — не вывалиться при тряске. Примерно километр — и выехали на открытую площадку напротив реки. Слева открывался шикарный вид на бывший железнодорожный мост, прямо — на Завод на территории Гидростроя, пыльный и ржавый.